Пазлы

      Их было двое. Каждый вечер они занимали одну и ту же лавочку в парке, разговаривая и обсуждая такие знакомые друг другу вещи.       Люди, что приходили в это место не раз, наверняка замечали этих девушек, завороженно смотрящих на светящиеся фигуры, которые украшали собой этот ничем не премечательный парк. Каждая в руке держала по тлеющей сигарете, так и норовящей затухнуть, но делая затяжку, она вновь тлела, выпуская тоненькую ниточку дыма, что рассеивался через мгновенье во мраке, оставляя после себя лишь запах табака и ментола, который продолжал витать в воздухе.       Темы для разговоров никогда не кончались, даже если вдруг повисало молчание, оно никогда не было неловким, потому что в это время каждая думала о своём, готовясь вновь обсудить новую щепетильную тему.       Можно с уверенностью сказать, что они были как два пазла, дополняющих друг друга. Но это не сказка, чей сюжет был пропитан счастьем и радостью.       Одна девушка носила на себе шрамы и рубцы, как ярлык, напоминающий о боли, что разъедала её изнутри. Другая была болезненно худа. Она возвращала еду обратно после каждого приема пищи. Смотря в зеркало она видела лишь жир, на самом деле страдая истощением. А возможность увидеть прибавление на весах схожа с отправлением на эшафот.       Вновь чья-то тень идёт на ту лавочку, но уже одна. Девушка садится напротив светящейся фигуры и зажигает смоляную сигарету, вдыхая аромат, что заставлял пронестись тысяче моментов в её голове. Но она сидит спокойно, не кричит и не мечется. Лишь струйка слёз, стекающяя по щеке выдаёт её. «Она не выдержала, организм не смог справиться. Я не верю что это произошло» — только и крутилось в её голове.       Та девушка умерла от истощения. Единственное, что сейчас напоминало о ней - это лавочка, стоящая напротив светящихся фигур; привычно зажатая сигарета меж двух пальцев; и воздух, свежий прохладный воздух.       Единственное, что было непривычно - это мертвая тишина. Они больше не были подходящими фрагментами двух пазлов. Она навсегда осталась кусочком, что не представляет из себя ничего, кроме боли и отчаяния.