Репетиция

Заместитель директора школы чародейства и волшебства «Хогвартс», преподаватель Защиты от Темных искусств, Лучший зельевар Британии двадцатого века, герой войны, кавалер ордена Мерлина, третий в списке самых желанных холостых волшебников Великобритании, и прочая, и прочая - короче говоря, Северус Тобиас Снейп, уважаемый и солидный человек, стоял посреди учительской пресловутой школы и с ненавистью смотрел на висящий перед ним в воздухе пергамент со словами песни. Вот уже десять минут он изо всех сил пытался его испепелить невербальной магией, однако тот не то что не загорелся, а даже не задымился, несмотря на огромное количество магической энергии его оппонента, направленной в самое разрушительное русло. Это, несомненно, чрезвычайно злило волшебника, который небезосновательно считал себя сильным магом и полагал, что уж с этим-то он может справиться. Все это время неподалёку от него, отвернувшись, чтобы спрятать довольную улыбку, стояла директор школы, профессор МакГонагалл, которая предусмотрительно наложила на пергамент такое количество антивандальных и огнеупорных чар, что его не уничтожили бы даже все Вредилки Умников Уизли. - Минерва, - наконец, прошипел Снейп, признавая своё поражение в битве со стойким пергаментом. - Я не буду петь! Женщина взглянула на него так строго, что где-то в замке какой-то робкий первокурсник на всякий случай вздрогнул и кинулся делать домашнее задание по трансфигурации. - Конечно, будешь, Северус. Мы все будем. Это песня - дань памяти погибшим, в конце концов, они же… - Я не умею петь! - взвился Снейп. - Если я начну петь, это будет не уважение памяти погибших, а издевательство над ней! - Я тоже не умею петь. Но я сделаю это, как смогу. Я встану рядом с вами и буду петь ради каждого, кто погиб тогда, потому что слова и музыка этой песни проникают в самое сердце и напоминают нам о них - и это самое малое, что мы можем сделать. И ты, мой дорогой, - ее голос зазвучал непреклонно, - сделаешь то же самое. Ещё раз кинув на него самый сердитый из арсенала своих воспитательных взглядов, Минерва отошла, чтобы расставить для репетиции других преподавателей. Все они должны были исполнить эту песню на следующий день, в честь пятилетней годовщины битвы за Хогвартс, и Северус, кажется, только что упустил последний шанс воздержаться. Он вздохнул. Потом вздохнул ещё раз. Потом он вздохнул совсем глубоко и поднял глаза на пергамент, чтобы вчитаться в текст. Через несколько секунд он вздохнул так печально, что ему даже стало немного жаль себя. - Минерва! - он решил предпринять последнюю, отчаянную попытку. - Ну я не смогу это спеть, Мерлин всемогущий, я бесконечно чту память каждого из них, но зачем же петь! Ну какой из меня… Он оборвал себя на полуслове, потому что внезапно почувствовал, как к нему кто-то пробирается, аккуратно раздвигая плотный строй коллег. Через секунду он уловил знакомый горьковатый запах духов и услышал сбивчивый шёпот: - Северус, если ты сейчас будешь вести себя хорошо, то я вечером обещаю вести себя очень плохо. Обещаю. Он почувствовал, как по телу пробежала дрожь возбуждения. В конце концов, он мужчина, и он влюблён - а значит, он готов пойти на уступки. - Северус, ты опять недоволен? - кажется, МакГонагалл не расслышала его очередной гневной тирады. Тот прочистил горло. - Нет-нет. Я просто…учу текст. - Вот как? Что ж, отлично. Филиус, мы можем приступать? Маленький волшебник взмахнул руками, зазвучала музыка и по учительской поплыл сбивчивый хор голосов и, если прислушаться, в нем отчётливо слышался узнаваемый тембр преподавателя ЗОТИ. Отметив это, профессор Нумерологии Гермиона Грейнджер, стоявшая через ряд от своего упрямого коллеги, улыбнулась. В конце концов, она женщина, и она влюблена - а значит, сегодня вечером им будет жарко...