Ревность

Под голос Димы всё становилось мягче, теплей и спокойней… Даже жгучая боль от огнестрельного ранения немного притупилась… Дальше для Грома все события были будто в тумане. С сиренами появились люди в белом… Они помогли встать и сесть в машину. Всё это время майор крепко сжимал руку Дубина. Больница… Сопротивляющегося Диму силком оттянули от раненного. В нос ударил резкий и такой знакомый запах дезинфектора… Люди… Крики… Каталка… Операционная… Яркий свет лампы бьёт по глазам. Темнота окончательно поглотила всё вокруг и осталась только тишина…

***

Майор сморщился от ноющей боли в затылке и боку. Он потер большой ладонью лицо (костяшки рук полицейский сбил в кровь, от чего теперь они были перевязаны бинтом), чтоб отогнать сонливось, и приподнялся на локти. Гром был в больничной палате. Не сразу вышло вспомнить как он сюда попал — шоковое состояние давало о себе знать. В вытянутой, узкой комнате было одно большое окно, как раз напротив двери. Тут умещались три небольшие кровати, стол с двумя расшатанными стульями и даже потасканного вида телевизор на деревянной тумбочке, который сейчас был выключен. В комнате было пусто, но… Игорь только сейчас заметил, что рядом с его койкой стоит ещё один стул. На нём сидя дремал Дубин. Уронив голову на руки, он опёрся на край кровати. Тепло в груди разлилось по всему телу и заставило Грома расплыться в мягкой улыбке. Круглые настенные часы оповестили о том, что сейчас без пятнадцати час дня. Майор собирался аккуратно подняться (всё-таки уже хотелось по нужде), однако режущая боль под забинтованной частью живота заставила сконфуженно дёрнуться. Возня на кровати разбудила Дубина, который тут же пришёл в себя.  — Ой, Игорь, только аккуратно, ты куда? — он вскочил со стула и засуетился, пытаясь понять, чем он может помочь. — На воды попей сначала… — Он протянул бутылку с водой. Гром сделал жадный глоток и передал воду обратно.  — Пасиба, мне это… Отойти надо… — Игорь замялся и полез, чтоб слезть с постели.  — Стой, погоди, я с тобой схожу, — Дубин ринулся к напарнику, у которого закружилась голова и подкосились ноги. — Мне врач сказал, что у тебя много крови убежало, пока скорая ехала, так что я должен контролировать, чтоб ты не упал в обморок. Игорь держался за плечо Димы и стоял, будто переводя дыхание после длительного марафона. Вдруг он понял, что стоит рядом с другом в одних только боксерах… Лицо залил румянец и Гром принялся искать глазами свою одежду. Напарник как всегда быстро обо всём догадался, взял со стола аккуратно сложенные вещи. Вот только это была не его одежда. На вопросительный взгляд Игоря, Дима ответил:  — Я твои вещи почти сразу отдал в стирку, здесь в больнице. Поэтому попросил Юлю привезти тебе что-нибудь.  — Спасибо, — выговорил он, принимая одежду. Всё было на несколько размеров больше — Пчёлкина явно не знала точных параметров Игоря. Натягивая серые спортивки Игорь продолжал размышлять над тем, что пока ему было плохо Дубин, видимо, почти от него не отходил. От этого благодарность смешалась со смущением, и видимо это отразилось на бледном, от потери крови, лице, потому что Дима вдруг мягко заулыбался и отвёл взгляд в окно.  — Пойдём, я покажу, где уборная. — стажёр кивнул головой в сторону двери. Коридор был тихим и пустым. Только иногда можно было увидеть врача, который шёл проверять пациентов. Каждый шаг давался Грому с трудом так как любое движение отдавало жжением сначала в пробитом боку, а потом в затылке. Состояние уборной оставляло желать лучшего: со стен и потолка отшелушивалась краска, а линолеум на полу отклеился, и его угол торчал, мешая спокойно развернуться в и без того тесной комнатке. Когда парни вернулись в палату их встретила девушка в белом халате.  — Дежурный врач ждёт в тридцать четвёртом кабинете на перевязку. — И, звонко цокая маленькими каблучками туфель, поспешила в соседнюю палату.  — Я кажется видел тридцатую, наверное нужная нам тоже недалеко. — Голос майора был ещё хриплым после сна. Друзья уточнили дорогу у проходящего мимо медбрата. Нужный кабинет оказался этажом ниже. Там их ждала женщина лет сорока, сидевшая за рабочим столом.  — Восьмая палата? — уточнила она, взглянув на гостей поверх очков с очень толстыми линзами.  — Ага, — ответил Дима, так как Игорь этого не запомнил.  — Вы присажавайтесь пока, — она указала на кушетку. Дубин усадил пациента, а сам встал рядом. Женщина бродила по кабинету, неспешно собирая всё нужное и приговаривая себе под нос что-то вроде: «Так, так, так… Да, да, это у нас вот тут… Ага…» Гром внимательно следил за движениями её рук, когда она приступила к снятию бинта.  — А долго мне надо будет тут вообще лежать? Мне работать надо… — Врач обработала дыру в плоти дезинфектором, от чего Игорь заметно стиснул челюсть и едва слышно зашипел. Со стороны же казалось, что Дима переживал сильнее самого больного. Он встревоженно поднёс кулак ко рту и втянул в себя губы.  — Нууу, мой хороший… — начала (согласно бейджу) Любовь Борисовна. — С пулевым ранением ты у нас минимум на недельку, а дальше будем смотреть, нет ли в ране осложнений… — В ответ Гром лишь раздражённо закатил глаза и цокнул языком. Женщина заметила это и добавила, — К тому же вам ещё и затылок сегодня зашивали… Так что, никаких работ! — Она хохотнула, уже заматывая живот полицейского новым бинтом. Потом Любовь Борисовна осмотрела кровавое пятно на затылке, приговаривая, что с таким ударом нужно было идти в больницу сразу, а не ждать, пока в него ещё и выстрелят. Дима помог Игорю встать и вновь довёл до палаты. На сей раз там никого не было.  — Ну и чё мне здесь целую неделю делать?! — проговорил он, садясь на свою кровать. Дубин умостился рядом.  — Главное — отдыхай, чтоб всё быстрей зажило.  — Да я уже обратно на работу готов!!! — Он издал раздосадованный стон, и закрыв лицо руками хотел упереться спиной в стену, но шов на голове напомнил о себе. Майор тут же отдёрнулся и ругнулся. Решил опереть тяжёлую голову на руки.  — Видишь, ничего ты не готов! — Дима аккуратно подсел ближе и положил свою руку Грому на плечо. — Лучше ложись пока, поспи ещё. От майора послышалось лишь тихое отрицательное «У-у». «Ну, точно, как маленький ребёнок!» — подумал Дима.  — Ладно… Мне врач сказал тебя поить много, так что на — пей. — Дубин принёс напарнику всё ту же бутылку с водой и встал перед ним, опёршись на свою кровать, которая располагалась напротив. Скрестив руки на груди, он наблюдал за тем, как Гром залпом опустошил пол-литровую бутылку и положил её рядом с собой на кровать. Вытирая рот рукой, он заметил на себе взгляд Дубина. Дима, неожиданно для самого себя, сделал быстрый шаг к майору и обвил его широкую шею своими руками (сделал он это очень нежно и аккуратно, так как боялся сделать Игорю больно, зацепив его ранения) Гром замер… Он слышал учащённое биение сердца напарника… Так близко, что мог почувствовать каждый удар. Осознание случившегося постепенно пришло, позволив пошевелиться, и он медленно сложил руки на спину блондину. Ещё через мгновение он уткнулся лбом в плечо Димы, будто желая там спрятаться от всего мира. Ни один из них не знает сколько времени они так провели, но каждый чувствовал, что наконец то преодолел некий невидимый барьер… Когда Дима смог наконец отпустить шею Игоря, в дверь постучали. В палату забежал весь красный (видимо от бега) Прокопенко и начал возмущаться, что Гром пошёл на такую опасную операцию. Пока майора отчитывали, он то и дело обменивался мимолётными взглядами с Димой, отчего уголки рта мягко приподнимались.  — Да, Фёдор Иванович, я понял, но если бы я не успел, всё могло закончиться намного хуже, к тому же… — Начальник не слушал и продолжал громко приводить аргументы, и предпологать самые ужасные исходы событий. Затем в палату заглянула медсестра, сделав замечание по поводу шума в больничных покоях. Прокопенко вытер вспотевший лоб, переводя дыхание.  — Значит так, — уже спокойным тоном сказал он и пригрозил Игорю пальцем, — ты меня понял! И чтоб в участке я тебя не видел минимум неделю! — Он вышел, тяжело дыша и продолжая возмущаться себе под нос.  — Ты не злись на него, — заговорил Дубин, когда начальник покинул комнату. — Он не со зла так кричит, а потому, что за тебя тревожится…  — Да понимаю я… Теперь уже Игорь с кряхтением поднялся со своей кровати и подошёл ближе. Он наклонился (так как Дубин был ниже ростом) и обнял Диму за плечи… И эти тёплые успокаивающие прикосновения были лучше любых слов и признаний…