Я тебя не спасу

      Рик, кажется, окончательно закончился как личность.       Раньше он всегда мог чётко проследить логику в своих поступках, проанализировать каждый свой шаг, сделать работу над собственными ошибками.       Сейчас же он словно нёсся на огромной скорости навстречу тотальному пиздецу. Ни затормозить, ни свернуть, ни обдумать следующий шаг. Не было времени ни на что, и от этого Санчез окончательно потерял покой.       Он, блять, понятия не имел, как вести себя с Морти. Пацан казался ему капец каким хрупким: одно неверное движение — и он разобьётся. А времени, чтобы притормозить и хоть что-то разузнать о парне, элементарно не было, всё происходило слишком стремительно.       Рик смирился с тем, что видел теперь Морти каждый день. С тем, что Смиту от этих их встреч становилось, очевидно, легче.       Не мог смириться учёный с тем, что легче от этих встреч становилось и ему самому. Всё-таки он очень давно не видел Морти, и, как бы ему не хотелось отрицать обратное, мужчина по парню соскучился.       Вот только…       Морти абсолютно точно его не помнил. И Рик хотел бы, чтобы так и оставалось.       Санчез стал подозревать в себе что-то неладное, когда сгонял на нужную планету, чтобы купить того самого чая. Потому что Морти его любит. Потому что с кружкой в руках на своём уже персональном стуле на колёсиках парень просто сиял, наблюдая за работой Рика. И кто Санчез такой, чтобы лишать его (и себя заодно) этого удовольствия?       Затем Рик стал ловить себя на мысли о том, что хочет ещё как-то порадовать Морти. Это уже клиника. Пиздец вселенского масштаба, не иначе. Радовать кого-то, кроме себя? Нет уж, увольте.       Тем не менее, Санчез снова ввёл в правила приключения, которые мог выбирать Морти, только теперь их у парня было неограниченное количество. Мороженое на другом конце Галактики посреди ночи? Пожалуйста. Рик даже матерился без особого энтузиазма, так, чтобы парень не расслаблялся.       С этим бы сделать что-то, но вместо этого Санчез только снова и снова одёргивал себя от того, чтобы назвать Морти по имени. «Мелкий», «малой», «пёс». Морти — это имя улыбчивого и временами чересчур эмоционального паренька, который летал с дедушкой в приключения вместо уроков алгебры. У Рика просто не повернулся бы язык назвать так парня, который был просто блеклой копией былого Морти. Из него приходилось выдавливать улыбку просто титаническими усилиями, и глаза у него всё ещё были, словно у фарфоровой куклы.       Когда Рик в очередной раз поймал себя за размышлениями о том, чем можно порадовать парня, он решил для себя кое-что.       Стоит ему окончательно убедиться в том, что у Морти всё в порядке, что отсутствие Санчеза в его жизни никак на него существенно не повлияет, — Рик исчезнет. В этот раз навсегда.       Потому что думать он привык мозгом, а не сердцем, а в последнее время всё привычное в его жизни отодвинулось на второй план.

***

      — Не расскажешь, почему ты такой счастливый?       Доктор Мартин выглядела донельзя довольной, но Морти невольно напрягся под её проницательным взглядом. Рассказать? Ей? Ну уж нет. Тем более, что в хорошем настроении парня абсолютно точно нет её заслуги.       Зато была заслуга Рика, который с самого утра предложил сгонять за пончиками в соседнюю галактику.       — Просто хороший день, — пожал плечами Смит.       Психотерапевт с сомнением посмотрела в окно. Проливной дождь сменился снегопадом, но снежинки тут же таяли на асфальте, оставляя после себя только слякоть и неприятную кашу под ногами.       — И что же делает его хорошим?       Морти снова пожал плечами. Разве это так важно? Главное, что ему теперь не хочется спать добрую половину дня, лишь бы он поскорее закончился. Теперь у Смита появилась цель бодрствовать.       Доктор Мартин, по всей видимости, сделала свои выводы из его молчания.       — Ты всё так же общаешься со своим другом? — поинтересовалась она. — Джейсон, кажется?       Морти нахмурился.       — Нет, с чего вы взяли? — спросил он. — Я не общаюсь с ним уже несколько недель.       Парень раздумывал над тем, чтобы написать Джейсону. В последнее время он всё чаще думал, что поступил с другом резковато. Тот, в конце концов, ничего плохого ему не хотел и не знал, что это вызовет у Смита такую реакцию.       В конце концов, они же друзья.       Казалось, психотерапевта слова Морти удивили.       — Вот как.       Весь оставшийся сеанс они провели, болтая на более отвлеченные темы. Мартин, видимо, поняла, что выжимать из Морти информацию не стоит, поэтому просто разговаривала с парнем о последних новостях, погоде и прочей ерунде. При этом она всё равно умудрялась делать для себя какие-то пометки, но парня даже перестало это раздражать.       Мысли его были далеко отсюда.       Он хотел как можно быстрее снова попасть в гараж, к Рику. Сесть на свой любимый стул и смотреть, как мужчина работает. Разговаривать с ним, обмениваясь колкостями, иногда ругаться, но быстро мириться с помощью таких же подшучиваний.       Рядом с Риком Морти чувствовал себя живым настолько, насколько вообще мог. Все плохие мысли отступали на второй план, оставался только он и Рик, и больше ничего не имело значения.       Будто так всегда было. И так всегда будет.       «На веки вечные. На сотни лет».       Фраза всплыла в памяти, но Морти даже не стал заморачиваться над тем, чтобы вспомнить. Он нашёл для себя новый способ заткнуть дыру в груди, образовавшуюся там после потери памяти. Зачем ему старые воспоминания, когда можно создать столько новых?       От психотерапевта он вышел всё в таком же приподнятом настроении. Даже пошёл бы гулять, если бы не знал, что его ждёт Рик. Мужчина его всегда ждал, Морти не сомневался.       — Тебе вправили мозги? — поинтересовался учёный спустя каких-то пять минут, открывая портал прямо посреди улицы. — Теперь ты будешь бегать по полям и нюхать цветочки, как блаженный?       Морти рассмеялся.       — Ты вообще в курсе, что это не так работает? — поинтересовался он, проходя вслед за Риком в портал и оказываясь в гараже. — Мы с доктором Мартин…       — Ой, только вот не надо мне про это рассказывать, — попросил Рик, поднимая руки вверх. — Не люблю мозгоправов и всё, что с ними связано. Вообще не понимаю, как ты выдерживаешь все эти сеансы — сколько? — два раза в неделю?       Смит на это только закатил глаза, с удовольствием отмечая, что на столе его уже ждал горячий чай и какие-то конфеты. Он приступил к еде, позволяя Рику продолжить свой монолог о бессмысленности походов к психотерапевту, и просто тихонечко радовался, что снова оказался здесь.       — Ты сегодня шибко довольный какой-то, — Санчез замолчал, глядя на Морти с подозрительным прищуром.       Парень только плечами пожал.       — Настроение хорошее.       Казалось, Рик удивился, но больше ничего не сказал по этому поводу. Вскоре мужчина приступил к своей работе, попутно рассказывая Смиту о том, что он конструирует. Морти слабо понимал во всём этом, но Санчез старался объяснять простыми словами, и вскоре даже до Смита дошло.       Он внимательно наблюдал за работой учёного, невольно поражаясь тому, как просто ему давалась вся эта научная дребедень. Наблюдая за ним, Морти казалось, что это настолько просто, что сможет любой, но у самого парня в жизни бы не получилось повторить ни единого изобретения Рика.       Тем ценнее казалось ему это общение. Учёный словно открыл ему глаза на мир, позволив находиться рядом с собой. Морти уже слабо представлял себе жизнь без этих посиделок в гараже и приключений в космосе.       Парень не сомневался, что именно это спасло его от повторения той роковой ошибки.       Наблюдая за Риком, Морти незаметно для самого себя достал из рюкзака скетчбук и карандаш. Теперь страницы там не пустовали, и парень не выбрасывал все свои рисунки в мусорку. Теперь на листах красовались зарисовки диковинных мест, где они бывали, изобретений учёного, его гаража…       Но больше всего — самого Рика. Портреты всё ещё давались парню из рук вон плохо, но он не оставлял попыток запечатлеть мужчину. Рик за работой, Рик улыбается, Рик что-то рассказывает…       Так много Рика, что даже может показаться, будто Морти им одержим. Но парень просто рисовал то, что ему нравится.       А быть с Риком ему нравилось. Вот он и черкал корявые портретики мужчины в любую свободную минуту. А ещё — отчасти от того, что боялся забыть лицо учёного. Просто однажды проснуться и не вспомнить ни его имени, ни лица, ни того, как его отыскать…       — Что рисуешь? — поинтересовался Санчез, не отвлекаясь от работы.       Морти моргнул, выныривая из своих мыслей, и смущённо улыбнулся.       — Да так, — пожал плечами он.       — Я хоть красиво получаюсь? — фыркнул мужчина, откладывая в сторону отвёртку.       — Я над этим работаю… — на автомате ответил парень, стирая ластиком некрасивую складку на одежде учёного. — Ой, то есть…       Рик рассмеялся.       — Ладно, малой, работай, — всё ещё посмеиваясь, разрешил он.       Морти нахмурился, отчаянно пытаясь скрыть своё смущение, но уши предательски горели.       — Иди ты, — буркнул он.       Домой парень отправился только через пару часов. За это время он успел закончить рисунок, выпить ещё пару чашек чая и обсудить с Риком завтрашнее приключение. И Морти задержался бы ещё немного, но он понимал, что мама начнёт его искать. Лучше бы Бет не знать, что её сын проводит столько времени с космическим путешественником, в гараже которого умещался внушительный арсенал и куча опасных для жизни вещей.       Махнув на прощание Рику рукой, Морти шагнул в воронку портала и оказался у себя в комнате. Тут всё было как обычно, прямо-таки до тошноты, но парень стал меньше обращать на это внимание. Должно быть, потому что в принципе стал проводить тут меньше времени.       Решив перекусить перед сном, Смит выглянул из своей комнаты. Отлично, должно быть, никто снова не заметил его отсутствия. Значит, можно тихонько спуститься на первый этаж и поужинать. Даже пообщаться с родителями, если те захотят.       У Морти и правда было хорошее настроение.       Пока он не прошёл мимо комнаты Саммер.       Парень остановился, услышав знакомый голос. Сестра говорила с кем-то, причём на повышенных тонах, и этот голос…       Морти тихонько охнул от удивления.       Джейсон? Кто его сюда пустил? Смит же попросил Бет не открывать бывшему другу, пояснил, что не хочет его видеть и общаться с ним.       Что он тут забыл? Всё-таки пробрался в дом и теперь пытался добиться его расположения через Саммер? Настойчивый какой. И почему сестра на это идёт? Она же вообще не интересуется жизнью Морти, старается держаться подальше…       — Мы с тобой договорились…       — Да пофиг мне, о чём мы договаривались!       Морти даже вздрогнул от этого вскрика Джейсона. Обычно спокойный парень умел злиться? Вот это новости. И о чём это они договаривались с Саммер?       Парень невольно подошёл ближе к двери, чтобы лучше слышать разговор. Та была приоткрыта, и Морти даже мог видеть бывшего друга, который беспокойно ходил туда-сюда по комнате сестры.       — Ты не говорила, что у него депрессия. И когда Морти не выходил на связь… ты сказала, что он болеет, а он лежал в больнице с порезанными венами!       Парень поёжился. Ему не хотелось вспоминать об этом, тем более вот так. Джейсон говорил об этом как-то… обиженно, что ли? Как будто ему в тот момент было хуже, чем Смиту. Как будто это была претензия.       — Ты не спрашивал, — спокойно ответила Саммер. — Тебя не очень-то это волновало. Хотя мне казалось, что он тебе нравится…       — О таком предупреждают! — упрямо возразил бариста. — И да, он мне нравился… нравится, — поправился Джейсон. — Но я не подписывался возиться с больным на голову! А если бы он из-за меня потом пошёл резаться? Ты не подумала, что бы я чувствовал? Я…       — А ну заткнулся! — Морти увидел, как Саммер вскочила и подошла к Джейсону вплотную. — Ещё хоть слово про моего брата в таком тоне скажешь…       Девушка глубоко вдохнула, успокаиваясь. Морти видел, как её трясёт — или трясло его самого? Он не понимал.       — Ты просто эгоист, — заключила Смит. — Кусок говна. Неудивительно, что Морти не хочет с тобой общаться…       — Я-то? — невесело фыркнул Джейсон. — Не я просил своего знакомого следить за своим братом, боясь даже заговорить с ним. Не я предлагал за это деньги…       — Мог не соглашаться, — буркнула Саммер.       — Я альтруист, — в тон ей бросил Джейсон.       Морти отступил от двери на пару шагов, спотыкаясь о собственные ноги. Теперь он не сомневался в том, что его трясло, и остановить это он никак не мог.       Ну конечно.       Стоило догадаться, что никто в здравом уме не станет общаться с ним просто так. И пусть Морти сам прекратил всяческое общение с Джейсоном, знать, что вся их недолгая дружба была обманом, было обидно.       Он же хотел снова начать общаться. Даже чувствовал себя виноватым…       «Я не подписывался возиться с больным на голову!»       Значит, все его слова о симпатии тоже были обманом?       «Ты просто тупой мелкий еблан, Морти!»       Парень вздрогнул. Такие резкие слова тоже присутствовали в его прошлом? Кто это ему сказал? Тот же самый человек, о котором в памяти Морти периодически всплывало что-то хорошее? Но почему он так сказал?       Потому что Смит никому не нужен, очевидно. Ещё бы, вечно ноет, ходит с постным лицом и всегда всё и всем портит.       Парень и сам не заметил, как оказался у себя в комнате и тихонько сполз по стене на пол, пытаясь унять дрожь в теле. У него ничего не выходило, только сильнее начинало трясти, а в груди разрасталась чёрная дыра.       Он не понимал, сколько прошло времени, ищут ли его родители, есть ли до него кому-то дело. Имели значение только слова Джейсона и та фраза из воспоминаний, сказанная очень знакомым человеком.       Морти даже не понял, в какой момент стал рассматривать свои руки и внимательно изучать шрамы. Не понял, когда решил, что неплохо бы оставить новые…       Под рукой в этот раз не оказалось отцовской бритвы. Зато был карандаш, который Смит заточил как раз для того, чтобы было удобнее вырисовывать мелкие чёрточки в своих пейзажах или многочисленных портретах…       Карандашом получалось не так хорошо, как лезвием бритвы. Порезы выходили хуже, и в них оставалась чернота грифеля. Для того чтобы пустить себе кровь, Морти буквально понадобилось всадить себе в кожу весь кончик карандаша.       Но ничего. Если долго мучиться — что-нибудь получится. Так всегда говорила ему мама. И вскоре парень был вознаграждён за свои труды. Кровь полилась из очередной ранки, окрашивая всё бледное запястье. Она казалась такой яркой, невыносимо красивой на фоне красно-чёрных порезов от карандаша.       Опять мало. Опять не доводит до конца, снова не завершает свою работу. Морти старательно полосовал свои запястья, но карандашный грифель уже давно сломался, и делать это было достаточно проблематично.       Ничего, если провести вдоль…       Может, хоть так он не будет казаться всем бесполезным…       — Мелкий, я тут подумал… Ох, ёб твою мать!       Вот оно. То, чего Морти опасался и одновременно ждал больше всего на свете.       Зелёная вспышка ознаменовала появление Рика, а дальше сильные руки отобрали у него карандаш и отвесили нехилый такой подзатыльник.       — Совсем ёбу дал, да? — зло зашипел Санчез, поднимая его на ноги. — Охуел?       Морти перестал воспринимать реальность. Он видел только кровь, которая так красиво стекала по запястьям, и больше ничего…       Хотелось только закрыть глаза и забыться, отпустить все свои проблемы, стать свободным…       Но возмущённая ругань мешала ему это сделать. Морти почти сразу заметил, что вновь оказался в знакомом гараже, и от этого его стало трясти ещё больше, словно сами стены давили на него осуждением.       Опять он всё испортил. Сделал только хуже. Никчёмный, ни на что не годный…       — Мелкий, блять! — услышал он почти что крик Рика. — Говори, не молчи!       Морти моргнул. Говорить? Зачем? Тут всё и так понятно, без слов. Он — ничтожество, не достойное жизни. И почему-то у него никогда не получается довести начатое до конца, всегда что-то мешает…       — Малой!       Смит вздрогнул и сфокусировал взгляд на лице Рика. Санчез сидел перед ним на корточках, удерживая в руках его запястья. Те уже не кровоточили, но все руки учёного были перепачканы яркой кровью, напоминая о случившемся. В руках у Рика был какой-то шприц. Наверное, лекарство, которое он ввёл парню, чтобы заживить раны.       Надо было что-нибудь сказать. По крайней мере, Рик этого ждал. Хоть какой-то реакции, проявления чувств, объяснения всего того пиздеца, которому он стал свидетелем…       — Нахуя?       Морти почувствовал, как его запястья сжимают крепче. Чужие пальцы поглаживали чувствительную кожу, успокаивая, и это так сильно не вязалось с тем, что представлял себе Смит…       Он-то думал, что Рик его нахуй пошлёт, как больного на голову. Что вышвырнет через портал обратно в его комнату или будет наблюдать за тем, как Морти медленно истекает кровью…       Этого не произошло. И парень задрожал ещё сильнее, сам не сразу замечая, как по щекам побежали слёзы. То ли от облегчения, то ли от пережитого, то ли от чего-то ещё. Он всхлипнул, зажмуриваясь, не желая видеть осуждение в глазах Рика.       — Я не… — попытался выдавить из себя оправдание парень. — Я не знаю, что… Я не могу…       Хотелось объяснить всё Рику, чтобы мужчина понял его переживания, чтобы не осуждал, не думал, что у Морти проблемы в голове (хотя это, очевидно, было правдой). Но Санчез, похоже, и без того всё понял. Потому что Морти с опозданием осознал, что его заключили в мягкие объятия и теперь успокаивающе баюкали, поглаживая по спине. От облегчения Смит снова всхлипнул и разрыдался пуще прежнего, обнимая Рика в ответ.       — Я никому не нужен… — пробормотал парень. — Все только и ждут, когда я подохну.       Тут же ему прилетел несильный удар в спину.       — Не неси хуйню, — зло прошипел Рик. — Твоя семья тебя любит, мелкий. Так что отставить розовые сопли.       Морти покачал головой, но спорить не стал. Ему не хотелось делать вид, что всё в порядке, когда в действительности это было не так.       — Если ты что-нибудь с собой сделаешь, я найду способ, как тебя воскресить, чтобы захуярить тебя лично, — грозно пообещал учёный.       Морти почему-то в это заявление верилось, и он крепче обнял Рика, стараясь перестать рыдать.       — Можно… — начал он слабым голосом. — М-можно остаться у тебя?       Мысль о том, чтобы сейчас вернуться в родной дом, вызывала дрожь. И похер, что мать с отцом будут его искать. Морти нужно было переждать собственную истерику в месте, где ему было по-настоящему спокойно.       Рик, кажется, вообще не возражал.       — Конечно, — пробормотал он.       Смит окончательно успокоился спустя несколько часов. За это время Рик сгонял за его таблетками, сделал чай и рассказал пару десятков баек, пытаясь отвлечь Морти от произошедшего накануне.       О том, что парень в очередной раз сорвался, напоминала только кровь на рукавах его свитера. После укола Рика от порезов не осталось даже шрамов. Санчез время от времени бросал взгляды на руки парня, но тот лишь смущённо отворачивался.       — Не делай так больше, — нарушил затянувшееся в гостиной молчание Санчез.       — Ч-что? — рассеянно пробормотал Морти, крепче сжимая свою чашку.       — Блять, малой, это выглядело ужасно, — не выдержал Рик. — Ты буквально пытался вспороть вены карандашом! Это же пиздец!       Морти снова начало мелко трясти. Рик, осознав свою ошибку, на секунду прикрыл глаза и выдохнул, чтобы унять злость.       — Давай так, — попросил он. — Если чувствуешь, что хочешь что-то с собой сделать — зовёшь меня и мы разговариваем. И ты больше не втыкаешь карандаши в руку!       Морти кивнул, немного погодя придвигаясь ближе к Рику.       — Договорились, — пробормотал он.       Санчез удовлетворённо кивнул. Он снова притянул Морти к себе, обнимая, и парень был совсем не против. Это успокаивало, и он прикрыл уставшие глаза.       — Куда я теперь без своего непутёвого напарника? — невесело хмыкнул мужчина, и Морти хихикнул. — Чего ржёшь? Я тебя непутёвым назвал вообще-то.       Смит кивнул, впрочем, продолжая смеяться. Рик улыбнулся, глядя на него, и потрепал парня по волосам.       — С-спасибо, — слабо поблагодарил он, глядя куда угодно, но только не в глаза учёного. — С-серьёзно. Я не знаю, как бы я… что бы я… без тебя…       Кажется, он совсем стих под конец, потому что Рик наклонился ниже, чтобы его услышать. Во всяком случае, Морти так подумал. Он зажмурился и продолжил уже громче, изо всех сил преодолевая внезапное смущение:       — М-мне очень в-важно т-то, ч-что ты для м-меня д-делаешь.       — Ты заикаешься, когда волнуешься, — Рик зачем-то наклонился ещё ниже, и Морти зажмурился только крепче. — А как по-другому, мелкий? Не могу же я бросить в беде своего напарника.       И Смит не выдержал, сам подался вперёд, чтобы смущённо клюнуть губы Санчеза своими. Он тут же поспешил отстраниться, но ему не дали этого сделать, и в следующий миг Морти вовлекли в самый настоящий поцелуй.       Он даже глаза распахнул от удивления. Сердце бешено затрепетало от осознания того, что его целовал Рик, и, кажется, парень был близок к новой истерике.       Вот только теперь никаких негативных чувств он не испытывал.       Морти задумывался об этом иногда — когда слишком долго залипал на Рика, когда вырисовывал каждую деталь, чтобы получился похожий портрет, когда ночами думал о Санчезе, чтобы заснуть. Но никогда бы он не осмелился предположить, что его мысли станут реальностью.       А они стали. И реальность была лучше самых смелых ожиданий.       — Я н-не умею, — слабо пропищал Морти, на секунду отстранившись от чужих губ.       — Зато я умею, тебе повезло, — пробормотал Рик, снова прильнув к его губам.       И Смит окончательно поплыл. Его мелко затрясло от волнения, он пытался как-то неумело отвечать на поцелуй, но этого казалось безумно мало. Слишком идеальный момент, чтобы им насытиться. Вот это он точно никогда не забудет, даже если ему снова напрочь отшибёт память.       Это был день, когда Морти казалось, что Рик смог его спасти.