Птицы

      Меня окружают белые стены, тянущиеся куда хватает моих глаз. Делаю шаг вперёд, ― босые ноги проваливаются в густоту. Вновь оглядываюсь: по белым стенам скользят тёмные капли, падают на меня, пятная чернилами мою кожу. Я покрываюсь перьями. Острыми. Врезающимися под кожу до кровавых пятен.       Крупно вздрагиваю, чувствуя себя по-настоящему испуганным.       Замираю, едва сглотнув и вцепившись пальцами в плечи. Где-то сверху раздается сонный голос Олега, я практически не могу разобрать, что он говорит, кричу, срывая голос и пытаюсь вынырнуть на поверхность. Но чёрные птицы бросаются мне на голову, облепляя лицо: они шумят своими крыльями, укрывают глаза и мешают понять, где я нахожусь.       Хватаюсь руками за глаза, разрывая пелену шумящих чёрных крыльев и вижу себя. Безумца. Покрытого бесконечным числом вороньих перьев, с блестящими янтарями вместо глаз. Безумец смеётся и этот смех похож на низкое воронье карканье. Он указывает птицам на меня. В глотке сохнет. Сердце стучит непонятно, быстро. Я начинаю бежать. Ноги путаются, цепляются друг за друга и утопают в чернильных пятнах. Наступаю на развязанные шнурки ― падаю лицом вниз.       Чёрные птицы слетаются в плотные стаи, кидаются на меня. Я кричу и пытаюсь отбиться, но они хватают крючковатыми клювами за руки и шею, за нос и за лицо, тихо шепчут мне сиплыми голосами: «умри! умри!»       Меня выдергивают из кошмара горячие пальцы, цепко схватившие за плечи. Я весь в холодном поту и с ужасом замечаю, что обмочил белье. Дрожащими пальцами касаюсь неровной чёлки, смахивая набок. Она упрямо падает назад, закрывая глаза. Повторяю действие ещё раз. Снова сначала. В итоге просто забиваю.       Меня мутит. Перед глазами все кружится, будто после катания на детской карусели. Сгибаюсь пополам, ощущая, как простреливает висок. Как что-то давит внутри черепной коробки, будто бы голова становится тяжелее. Понимаю, что перенервничал и подступает мигрень. Не как обычно, из-за переутомления на учебе, а от чего-то иного.       ― Эй, Серый, ты чего?       Олег опускается на корточки перед моей постелью и пытается заглянуть в глаза. Смаргиваю, стряхивая с ресниц странный ночной кошмар и упрямо верчу головой. Пальцы сами против воли цепляются за край одеяла, натягивая его все выше. Роняю голову на торчащие в одеяле колени, в надежде, что Волков наконец уйдёт. Но Олег не уходит. Лишь касается пальцами моего локтя и тянет на себя, укрывая объятиями, словно пледом. Жмусь затылком к его плечу, он же, в свою очередь, склоняет голову к моему лицу, больно царапая щетиной ухо.       Вглядываюсь в потолок. Уже давно не белый. С тонкой паутинкой потрескавшейся штукатурки и ветхости. Безнадёги. Меня передергивает.       ― Что случилось?       Хриплый голос Олега вытягивает меня из раздумий. Быстро облизываю губы, прикусывая уголок нижней и, прокашлявшись, отвечаю:       ― Кошмары…       Вновь замираю с желанием задохнуться. Чувствую себя совершенно разбитым и жалким. Придурком. Невольно прикусываю нижнюю губу. Хотелось бы сидеть с ним так все время, встречаться чаще, не только, когда случайно по ночам бужу его своими кошмарами.       Олег разворачивает меня к себе лицом. В темноте белки его глаз сверкают. Сверкает также и его синяк под глазом. Мне отчего-то даже и знать не хочется, откуда он взялся. Волков перехватывает мои нервозно подрагивающие пальцы, сцепляя со своими. Кровь приливает к лицу, горячит его и медленно отступает обратно. Дую на упавшую занавесой чёлку, кривовато улыбаясь.       Думаю о том, что было бы неплохо пригласить его куда-то. В парк, к примеру. Но все это будет позже, а сейчас ― нужно просто наслаждаться его тёплыми пальцами, опустив завороженный взгляд на чужие фалланги, переплетенные с моими.