так не пойдёт, mon âme

***

      — Я не выучил, — Разумовский нервно теребил край рукава, заглядывая в чёрные глаза в паре метров от него своими, цвета карамели.       — Ничего страшного, Серёжа, — мужчина в противовес бархатистому голосу и смазливой улыбке неосознанно скрестил руки на груди и продолжил урок уже совсем с другим настроем, тяжёлой энергетикой. Стал требовательнее к ответам, жёстче в оценивании работ и почти не садился за стол.       Звонок с урока заставил Серёжу подскочить на месте, потому что свою участь парень знал заранее. Он весь урок рисовал на полях тетради, что Волков демонстративно игнорировал первое время, но, проходя мимо его парты шестой раз за пятнадцать минут, остановился, опираясь на неё и, видя, что Серёжа никак не реагирует, позволил себе больше, чем стоило на глазах у такого большого количества учеников.       Он перехватил и сжал запястье парня, наблюдая, как тот морщится от боли, но не прекращая лекции. Волков простоял в таком положении порядка трёх минут, и отпустил, только когда Серёжа покраснел, неуверенно сдерживая выступившие на глаза слезы.       — Разумовский, задержись, — Олег процедил сквозь зубы фамилию, чувствуя, как нарастает в нём агрессия с каждой секундой, которую он себя сдерживает.       Серёжа сложил вещи в рюкзак и уткнулся головой в сложенные на парте руки, прячась от мира на пару минут, дожидаясь, пока все выйдут из класса.       — Серёж? Mon amour? — учитель подошёл к нему со спины и невесомо коснулся плеча.       Парень не особо отреагировал, немного заелозил на стуле, но не сказал ни слова.       — Так не пойдёт, mon âme, — Волков пустил ледяные нотки в голос, обхватывая парня за шею и заставляя подняться. — Если не объяснишь в чём дело, решу, что хочешь потрепать мне нервы, — Олег ослабил хватку, услышав сдавленный стон.       — Прости, я сам не знаю, что… — Разумовский замялся, подавляя в себе всхлип.       Олег провёл пальцами линию к подбородку, а затем резким движением развернул парня на себя, заставляя смотреть в глаза.       — Ты плачешь, mon cher, — Волков теперь присел на корточки, упираясь для равновесия на бедро Серёжи. Свободной рукой Олег водил по его щекам, вытирая всё новые и новые слёзы. — Ты имеешь право выплёскивать свои эмоции и реветь вдоволь, но я хочу знать причину, — преподаватель, промокнув очередную порцию солёной влаги на лице парня манжетом рукава, отошёл вглубь кабинета, чтобы налить ему попить.       — Я не слишком хорошо себя чувствую, — пролепетал Серёжа едва слышно, очередной раз всхлипывая.       — Этим ты хочешь сказать, что чувствуешь себя плохо? — Олег поставил перед ним стакан и грациозно наклонился над партой, чтобы потрогать лоб парня.       Он сначала дотронулся тыльной стороной ладони, но потом, почувствовав жар, коснулся губами. Олег, прежде чем отстраниться, чмокнул его по-домашнему мило и потрепал по волосам. Серёжа робко покраснел и закусил губу, принимая любезно протянутый носовой платок.       — Ты капризный и плаксивый, потому что плохо себя чувствуешь, — Волков сел за парту перед Разумовским, тяжело вздыхая. — Плохо себя чувствуешь, потому что тебя температурит, — он нагнул голову в сторону, заглядывая в глаза напротив. — Вопрос теперь в том, почему не измерил дома температуру? — мужчина вопросительно изогнул бровь, бросив фразу чуть грубее, чем рассчитывал.       — Я измерял, — Серёжа снова опустил голову, но сильная рука приподняла его за подбородок, а Олег со всей жестокостью и радикальностью в своих суждениях рассматривал побледневшее лицо парня с трясущейся нижней губой. — Тридцать семь и два, не так критично, — Серёжа снова виновато опустил голову, но Олег уже не стал его удерживать.       — Mon âme, я влепил бы тебе подзатыльник, но тебе и без меня не слишком хорошо, — Волков снова его оставил, возвращаясь к столу, теперь уже за телефоном.       Серёжа только больше потупил взгляд, не сдерживая новые слёзы. Он отпил немного воды, промокая лицо платком. Глаза уже значительно покраснели, парень буквально не знал куда себя засунуть от накрывающих истерик.       — Иди сюда, — заслышав очередной всхлип, Олег, сидящий на столе с телефоном, подозвал к себе Разумовского.       Серёжу долго уговаривать не надо, он, протерев ещё раз глаза, встал с места, немного покачнувшись. Разумовский быстро преодолел расстояние между ними и застрял в паре метров от Олега, которому на конце провода кто-то ответил.       Волков сумбурно «алёкая» в трубку, жестом подозвал парня к себе и, когда Серёжа сделал шаг к нему, обнял, давая без задней мысли встать между его ног.       — Доброе, да, мне нужно уйти сегодня с уроков, да… Семейные трудности, — Олег, зажимая телефон между ухом и плечом, зарылся освободившейся рукой в волосы парня, успокаивающе поглаживая. — Ребёнок заболел… — фактически Волков не врал, потому что его молодой человек — одиннадцатиклассник, на минуточку, вёл себя, как семилетка, хотя даже они наверняка лучше заботятся о своём здоровье.       — Прости, — Серёжа, успевший уже немного успокоиться, теперь прилипал к груди Волкова, искренне наслаждаясь моментом и комфортом, который сейчас испытывал.       — Нет, ma joie, — Олег окинул взглядом сложившуюся картину, нервно поджимая губы, чувствуя, как Серёжа в его объятиях заглатывает кислород. — Это не так работает, ты должен был остаться дома, а заставляешь… Это не важно сейчас, поедем ко мне, вызовем доктора, там уж жаропонижающие и тёплая постель. Будет лучше, обещаю.       — Жаропонижающие это типа… Таблетки? — парень запрокинул голову назад, чтобы посмотреть Волкову в глаза.       — Почти, Серёж, — мужчина закусил щёку изнутри, но решил не врать. — Уколы, — он сказал слово на выдохе шёпотом, чтобы ещё больше не пугать Разумовского.       — Не-не-не, я лучше на уроки пойду, — Серёжа попытался вырваться из цепких рук, но его прижали только сильнее.       — Не смей заставлять меня носиться за тобой по школе, — Волков перехватил его запястье, снова сжимая сильнее, чем стоило. — Mon amour, — Олег чмокнул Серёжу в щёку, — всё будет в порядке, это просто лекарство.       — Олеж… Ну может обойдёмся без него, а? — Серёжа смотрел своими щенячьими, действительно жалостливыми от слёз, глазами.       Если бы речь шла о маке или поездке в кино, Олег бы поднял руки вверх, возможно, снял бы бельё, чтобы использовать в качестве белого флага. Но сейчас речь шла о здоровье Серёжи, и потакать прихотям парня в такой серьёзной ситуации он не собирался.       Разумовский испытывал необоснованный страх иголок, скорее даже боли. Боялся её панически, всячески избегал любых с ней столкновений, исключением были только моменты в постели Волкова, но ведь лекарство через пятую точку тоже собираются в его кровати вводить, так что всё почти честно.       — Как скажешь, — Серёжа неловко кивнул, морщась и осознавая, что теперь придётся выполнять обещание.       — Спускайся и одевайся. Рюкзак оставь, я сам возьму, — Олег намекающе кивнул и, когда Разумовский вышел, приступил к родной преподавательской рутине.       Разобрался со светом в классе, прихватил тетради, накинул пальто и шарф, взял рюкзак и поспешил вниз, оставляя кабинет открытым. Серёжа уже ждал у входа.       Они в уютном молчании дошли до парковки. Олег не наседал с беседами, потому что Серёжа всё ещё чувствовал себя не лучшим образом. Садясь в машину, Олег всунул парню детское фруктовое пюре, даже не спрашивая о том, голоден ли он. Разумовский сразу попросил включить музыку, Волков просто не смог отказать, поэтому салон заглотила романтичная французская мелодия.