Посмертие

      На очередном светском мероприятии было до одури скучно и, что самое главное - хотелось побыстрее сбежать, но собственная социальная роль не позволяла. Все-таки, Разумовский был далеко не самым обычным человеком, а значит присутствовать на подобного рода приемах должен.       Светиться на публике, слышать своё имя, срывающееся с чужих уст и не сходить с первых заголовков постов в интернете и газет - это ли не главная обязанность всех знаменитых личностей?       Правда, это не всегда приятно; так или иначе, Сергей пытается подавить мандраж и впиваясь пальцами в бокал с шампанским, одним ловким глотком опустошает практически весь. А что? Сейчас можно и выпить.       Золото здесь, кажется, в жилах каждого богача течёт вместо крови, заполняя и до того нажравшееся тело бестолковыми побрякушками. Разумовский терпит, терпит долго и тяжело, выпивая не один бокал шампанского, прежде чем идёт на какую-то безумно скучную встречу разговор с бывшим партнером.       В свете софитов и, разумеется, прекрасном джазе можно утонуть и Сергей тонет, не признавшись самому себе, что это не первый раз, когда его сознание так далеко-далеко уносит, а предчувствие бьет колкой дрожью все тело, холодной испариной вылезая на лоб.       Сводит тёмные брови к переносице, спешно поправляет растрепавшиеся от прогулки до второго этажа рыжие волосы, влажными ладонями проходясь по холодной коже лица и молится на то, чтобы эта чертова херня - предчувствие сошло на нет, к дьяволу, туда, где ему самое место.       Едва стоит вспомнить дьявола, как бурлением крови отзывается Птица, намереваясь захватить тело Разумовского, но тот успешно сопротивляется, подавляя бешеную зверюгу и возвращается к распитию горячительного.       Он наблюдает за танцующими фигурами: девушки кружатся, светят подолами дорогих платьев, полы ими подметают, лишь бы выделиться да познакомиться с кем-то богаче собственной ручной собачки с кошельком - Разумовский знает, что это бестолковое занятие. Он характерно поджимает губы, сжимая бокал с алкоголем в широкой ладони чуть сильнее и чувствует, как дорогой хрусталь вот-вот лопнет, окрасив его кожу в красный.       Птица - ему бы тоже пойти нахер в эту самую минуту - голосит на затворках сознания, напоминает о себе каждую чёртову секунду, пытается заставить поверить в своё существование и обратить на себя нужное внимание, но Сергей лишь сильнее кусает щеки и - секундно - язык, чтобы избавиться от давящего в верхней части горла чувства.       На предложение сыграть в карты он отвечает едким отказом, а когда возвращается на второй этаж, прокручивая в руках старый швейцарский ножик, чувствует запах бензина и, что самое главное - опасности.       До ушей доносится пение взлетающей монеты и Разумовский, стоящий на последней ступени, внимательно рассматривает незнакомку, обращающуюся с монетой за добрую душу.       Она подбрасывает ее из раза в раз, пока, в конце концов, не заключает в объятья наверняка тёплых ладоней.       — Орёл, — заключает девушка лукаво, — Птица, значит.       С упоминания Птицы кровь в жилах стынет.       — Что же, — незнакомка наконец обращается к Разумовскому: он замечает это по сосредоточенному взгляду, — Вы верите, что встречи неслучайны?       Мужчина находится в замешательстве, но кивает.       — Может Вам повезёт выбраться отсюда: в Вашем распоряжении как минимум пять минут. В противном случае все здесь взлетит на воздух, — спокойно сообщает незнакомка, подкидывая монетку в очередной раз, но теперь движением пальца девушка направляет ее в мужские руки и Сергей покорно ловит, не теряя ловкости даже будучи пьяным, — Только поторопитесь.       — Это шутка какая-то? — на выдохе спрашивает Разумовский, натягивая неловкую улыбку.       — А у Вас есть желание проверить? — губы растягиваются в ехидной улыбке и мужчина наконец понимает, в чем состояла суть его предчувствия.       — Что за... Почему?       — Это я оставлю на Вас. Раздумья иногда полезны, — незнакомка делает круг вокруг Разумовского и оказывается на ступени ниже, кажется, направляясь к выходу, — Но я бы не хотела терять человека с похожими взглядами и, тем более, методами.       Он все ещё не понимает, но решает последовать совету.       — Кто знает, — девушка пожала плечами, оказываясь уже на первом этаже, — Может, когда-нибудь мы станем союзниками. До встречи, Чумной доктор.       С тех самых пор он не представлял одиночной работы. Улицы Питера они очищали вместе. Все было до одури просто: Птица не поддавался доверию, а Смерть, которая касалась тела Разумовского лишь косвенно в телесных перепалках, не верила даже самой себе.       Тут нечего было искать и уж тем более исправлять, так что граждане Петербурга попросту брали и принимали события такими, какими они были. Правда после того, как в заголовках газет и на экранах телевизора начало появляться громкое «Смерть», неприменимое к обстоятельствам драки или похищения, люди забеспокоились и забегали.       В их жилах стыла кровь от одной мысли о том, что однажды и их выберут, однажды и они окажутся помеченными Охотницей и окажутся приговорёнными к самосуду. Но обычным людям бояться было нечего - Смерть касалась лапами только виновных, бывших осуждённых и тех, кто переходил дорогу. Все, что оставалось обычным жителям города - молчать и не подавать голоса.       Правда, работа в команде была вовсе не такой, какой ее видел Разумовский с самого начала. Это был симбиоз, идеальное сочетание, они прекрасно дополняли друг друга. Он был Войной - громогласной, шумной, пугающей. А она Смерть в чистом обличии - змеей заползала под одежды граждан и отравляла их разум лестными словами. И когда Рука Смерти касалась всякой новой жертвы, заражая ее Чумой, приходил Доктор, излечивая души пламенем.       Но в этом прекрасном союзе было одно но - они никогда не разговаривали о личных вещах. Сергею хотелось поделиться нерастраченными чувствами и поведать Смерти о том, как сильно он в неё влюблён, но было поздно — ее гончая поведала хозяйке все намного раньше, чем он. А потому, Смерть заявилась в башню Разумовского лично, удерживая гончую на короткой цепи.       Теперь ее было не узнать: старые колбы с заразой и едкими веществами исчезли, а тёмные волосы были убраны назад вуалью. Так, словно сама Смерть решила прийти на похороны и до Разумовского вдруг дошло, он попятился назад, врезаясь спиной в стекло собственной башни. Бежать больше было некуда.       До этого самого дня Чумной доктор совсем не подозревал, какие методы у Смерти, пока она не показала ему лично, касаясь щеки обессиленного ядами мужчины. Металлический коготь на ее указательном пальце прошёлся по нежной коже, оставляя глубокую царапину. Она тут же закатилась болью: только потом Сергей заметил, что острие когтя было обильно смазано ядом.       Птица рвался наружу, но женские руки умело сковали чужие запястья наручниками, избавляя мужчину от потребности облачиться в костюм Чумного доктора и сжечь ее прямо здесь и сейчас. Так что, пришедшему на смену Чумному доктору Смерть была только рада.       — Ты так просто убьешь меня?! — едва заикнувшись произнёс Разумовский, пытающийся подойти ближе, но гончая около его ног не позволяла пошевелиться. Впервые за год совместной работы он выглядел напуганным и оттого слабым, что Смерть невольно заливалась едкими усмешками, растягивая губы в ухмылке, — После всего того, что мы вместе сделали?       В голову невольно лезли мысли о птичках рендинки, о которых сам Разумовский прочёл около пяти лет назад в одном из журналов, но тогда не придал этому никакого значения. Смерть - самая настоящая рендинки.       Но когда цвет глаз его менялся и приходил тот, о котором Разумовский боялся вспоминать, телодвижения становились ярче, активнее и вместе с тем агрессивнее. Он все дёргался, стирая кожу на запястьях в кровь, но вот выбраться никак не мог.       — И чего ты этим добьёшься?! — едко выплюнул Птица, подавшись вперёд, — Разрушишь все, к чему мы так долго шли?       — Подумай сам: как Чумной доктор может очищать улицы Санкт-Петербурга, если и сам полон грязи и грехов? Не переживай, — лукаво вымолвила Смерть, бросая мужчине в руке пустой бутылёк из под сильного яда, — Чумной доктор в прошлом. О тебе забудут и приду я, Смерть. Я закончу твоё дело. Завершу то, что мы начали делать вместе.       Самки этих птиц выклевывают сердце самцу и считают, что так делают лучше - это ли не суровые законы природы?       — Сергей Разумовский погиб, а вместе с ним и Чумной доктор, какая прелесть.       Смерть вновь лукаво засмеялась, а у Птицы перед глазами все плыло. Значит, это и правда конец. Он дернулся ещё раз.       О Смерти практически ничего не было сказано: сам Разумовский тогда только знал, что она родилась на старом рынке на окраине какой то деревни и мать очень долго пыталась избавиться от того, что выделяло тепло. Об этом свидетельствовали два больших шрама на прекрасном лице, которое сам Сергей почему-то не помнил.       И тогда он решил взять ее под крыло, пока Смерть точила нож.       — Ты слаб, — заключила Смерть, наклоняясь к обессиленному Разумовскому и провела по его щеке вновь. Птица клацнул зубами, ненадолго выбираясь из клетки рёбер мужчины и дернул плечом, пытаясь ударить Охотницу, но все было тщетно, — Ты соткан из тепла, проявление жизни в чистом виде. Никогда не думал, сколько берёшь на себя, когда все твои жертвы превращаются в пепел? Это же правда так легко: один из нас должен был покинуть игру. А Смерть умереть не может. Смерть людям нужна.       — Ты безумна.       Смерть вновь залилась приятным смехом, наконец плавными шагами добираясь к выходу.       — Не я ли говорила тебе так в самом начале нашей работы?       Яд начинал действовать и Разумовский это прекрасно чувствовал, пытаясь остановить свою старую подругу.       — Мы ведь могли стать идеальным союзом: ты спичка, а я пламя.       — Ты - пепел, Серёж, — через плечо бросила девушка, — Так уж и быть. Игра на выживание твоя. Может тебе повезёт выбраться отсюда: в твоём распоряжении есть около пяти минут. В противном случае все взлетит на воздух. А там уже справишься как-нибудь.       Он понял: не симбиоз это никакой. Паразитизм в чистом виде, Смерть - птица, склевавшая его сердце.       — И кто знает, — она пожала плечами и Разумовский задумался о том, что где-то это уже слышал, — Может быть, мы встретимся вновь.