paint my cheeks scarlet red(раскрась мои щеки в алый)

Губы Юнги горят.

      Его губы горят, и парень, который зажег их, уже отдаляется, проходя по тротуару возле автобусной остановки. Он выглядит легкомысленно (и ребячески, думает Юнги, с любовью закатывая глаза, так ребячески ), перепрыгивая с ноги на ногу. Он чувствует, что ему нужно побежать за младшим, лишь для того, чтобы подержать его за руку и заставить постоять на одном месте.       Но Юнги знает хорошо: всё закончится тем, что его втянут в то же самое. Представьте, как нелепо это будет выглядеть: двое двадцатилетних бегут по улице, рука в руке, как детсадовцы, которые только познали счастье от связи с другим человеком.       (Нелепо или нет, к нему он бы присоединился без сомнения).       - Чонгук, подожди! - Юнги кричит в след парню, который, услышав свое имя, оборачивается, чтобы увидеть старшего. Глаза широко открыты и в них видна растерянность, но уголки его губ до сих пор направлены вверх. Он стоит в паре метров, в большой худи, которая слишком большая даже для его накаченного тела. Её рукава достают до кончиков пальцев, делая его ещё меньшим на вид.       Это создает интересный контраст, постоянно думал Юнги: у Чонгука нежные и колкие, похожи на оленьи, глаза; круглые щеки и мягкие волосы, которые отросли достаточно, чтобы собрать в пучок; вещи во всех тонах ночи; большие бутсы и куча сережек, что висят на его ушах, Юнги может пересчитать их на пальцах одной ладони; сильные руки и красивые кубики, которыми он любит хвастаться с гордой ухмылкой; его аккуратные пальцы, что он теребит в замке, когда у них ночь кино и в то время, как Юнги начинает отключаться и его голова оказывается на коленях младшего…

… Всё, что связанно с Чонгуком, сводит Юнги с ума.

      Некоторое время назад, до того как младший пришел в его жизнь, эти черты казались полными противоположностями, которые не могли бы совмещаться в одном человеке. Правда, тот, кого он узнал за последние месяцы, доказал обратное. (       - Да не влюблюсь я, хён, - хмурится Юнги, пытаясь открыть банку с тунцом уже пять минут, - Я даже это дерьмо открыть не могу, про какую влюблённость речь?       - Я более чем уверен, что эти две вещи никак не связаны, - хихикнул Сокджин с другого конца их кухни.       Тогда Юнги просто послал его… Но хён всё таки был прав. )       Жар заливает вены Юнги, как только он вспоминает это. Невидимая нить тянет его ближе к Чонгуку. Он делает пару шагов и видит, что другой тоже начинает подходить с заинтересованным выражением лица.       - Зачем ты сделал это? - спрашивает Юнги, когда младший останавливается в расстоянии вытянутой руки. Его пальцы покалывают, хотят прикоснуться, подойти ещё ближе, но он сдерживается. Он не может, пока не получит ответ.       Чонгук хмурится, перенося вес с одной ноги на другую, нервно откидывая волосы назад.       - Под “это”, ты имеешь в виду...? - спрашивает он. Голос осторожный, будто не знает, чего ожидать.       - Ты знаешь, о чем я говорю, - отвечает Юнги. Он изучает выражение лица Чонгука, ищет знак, что это не было ошибкой, не было, как что-то сгоряча, что это значило для парня тоже самое, что и для него.

Надеется, что он чувствует то же самое.

      - Я… - начинает Чонгук, но затем останавливается. Кажется, будто думает на секунду, что сказать, а потом всё таки решается, - Мы попрощались и я ушел?       Юнги усмехается, не может поверить своим ушам. Он не может просто сделать так: оставить его с сильно бьющимся сердцем и горящими щеками, и делать вид, будто ничего не произошло. Это просто не…Не честно. Он такой слабый, в нем так много чувств, и таится страх, что они выльются на него в любой момент.       Он замечает, что Чонгук тоже начинает улыбаться. Хотя непонятно почему: из-за нелепости ситуации или потому что ему нравится видеть, как хён страдает. Если последнее окажется правдой, Юнги не удивится.       - Что? - спрашивает он, когда Чонгук ухмыляется ещё шире, зубы становятся видны. Он чувствует, как кружится голова, сердце начинает бится сильнее опять, как мир крутится вокруг него, и единственная фигура, на которой он может сфокусироваться - это парень, который улыбается ему.       - Ты такой милый.       - Вообще-то нет.       Чонгук смеется.       - Вообще-то да. Юнги почти скулит, смущен тем, как младшему всегда получается смутить его, - Не придуривайся.       - Хён, тебе нужно будет объяснить, что ты имел в виду, чтобы я понял. Юнги ворчит, говоря что-то себе под нос.       - Я не могу ничего услышать.       - Ой, заткнись, - шикает Юнги. Алый цвет на щеках стал ещё более заметным. Этому не будет конца, поэтому Чонгук смеется и притягивает старшего к себе за запястье. Они стоят лицом к лицу, Чонгук возвышается над маленькой фигурой Юнги. Он пахнет персиками и свежевыстиранными простынями, и Юнги вдыхает глубоко, бессознательно, давая аромату наполнить его грудь. Он не смотрит вверх, боясь, что младший уже смотрит на него, поэтому фиксирует свой взгляд на их соединенных руках. Появляется чувство, будто запястье горит там, где пальцы Чонгука обвили его.       Чонгук большим пальцем на другой руке поднимает подбородок Юнги, заставляя встретиться с его взглядом, от которого старший дрожит и выходит судорожный выдох.        - Это то, что ты имел в виду, хён? - Чонгук шепчет и наклоняется, оставляя короткий поцелуй на губах Юнги. Ресницы последнего подрагивают и закрываются, когда он чувствует легкое давление на один момент, и потом это заканчивается слишком рано, оставляя его с теплом и желанием большего.       Он открывает глаза и видит немного покрасневшего, темноглазого Чонгука, вид, который он представлял себе во время одиноких ночей раньше, когда его сердце скучало слишком сильно, почти невыносимо. Но эти разбивающие сердце фантазии ничто по сравнению с тем, как это ощущается: стоять сейчас напротив парня, с остатками его вкуса на своем языке.       Он добирается до шеи Чонгука, чтобы опустить его, останавливаясь, когда они опять дышат одним воздухом, их лбы соприкасаются.       - Да, - выдыхает Юнги, - это то, что я имел в виду.

И целует парня опять.