Esperanto: Story

Прошло около пятнадцати минут с момента прибытия. Я сидел и мирно грелся сидя возле камина. Не знаю, чем там нужно заниматься, чтобы звать Рофа пятнадцать минут. За это время я уже успел просушить свой рюкзак и хорошенько отогреться. Послышались шаги сверху. С лестницы спустился Роф в черном халате и Рей, на которой был тусклый красный свитер. - Вил! – крикнула Рей, чуть ли не прыгнув на меня с распростёртыми руками. Она немного смутилась и почти сразу же отошла от меня, - Где ты пропадал? Почему на твоей куртке кровь и где Эд? Я потупил взгляд. Нужно собраться с мыслями и выдать им все как есть без утайки. Когда я поднял глаза, в моих руках немного затрещала молния. Я это не контролировал. - Хей, Вил? – сказала Рей, снова начав подходить ко мне ближе, - Все в порядке? Ты как будто бы сам не свой. - Пойдем, Вилсон, я так понимаю, тебе есть что нам рассказать, - учтиво произнёс Роф, и направился на третий этаж, - Рей, завари пять чашечек тео. - Это называется чай, Роф! – сказала Рей заходя на кухню. Мы поднялись наверх, и, зайдя в главный штаб, увидели сидящего на подоконнике Рудольфа, смотрящего в окно в полной темноте. - Вилсон, братан, какими судьбами!? – резко обернувшись сказал он, после чего подошел ко мне, протянул руку, немного приобнял и постучал по спине. – А где Эд? Редко видел вас отдельно друг от друга. - Рудольф, позови Кейджо на небольшое совещание, - спокойно сказал Роф и включил свет в кабинете. Комната заметно преобразилась с моего последнего визита к беженцам. Стало заметно чище, некоторая мебель была отремонтирована, а некоторая заменена на новую. На большом столе, который занимал чуть ли не семьдесят процентов от всей комнаты, красовалась новенькая карта всего Эсперанто, в достаточно большом масштабе. На ней были отмечены некоторые точки флажками и цветными канцелярскими кнопками. Спустя ещё какое-то время, все собрались и сели за большой стол в штабе. Кейджо не успел меня толком поприветствовать, но мы просто пожали руки, мысленно условившись, что после небольшого заседания поговорим. - Выкладывай, Вилсон, - томно произнес Роф, уже понимая, что я ему скажу. Он понял, что случилось с Эдом почти сразу как увидел мой поникший вид. Я привстал, немного опираясь на стол, и начал рассказывать, что со мной происходило весь этот месяц и события той роковой ночи. Рассказал про Эда, про отряд Алого, про то, как блуждал по пустошам. И, конечно, про мой обман с пси. Все молча слушали меня, не смея перебивать. И вдруг, их лица стали искажаться. Голова снова даёт о себе знать. Закончив свой рассказ, повисла гробовая тишина. Но вдруг, Роф спросил меня: "Какова сила твоей души?" - Как-то раз, в тюрьме, на меня набросился мальчик с пламенной душой. Я точно не помню, что он мог делать, но он всем хвастался тем, что способен поджигать небольшие объекты. А поскольку я был в некоторой степени легкой мишенью он начал доставать именно меня. Мы были маленькими, ни он, ни я не понимали, что магия — это не шутки. Я крепко разозлился на него после того, как он начал поджигать мою одежду, и в один момент, его душа оказалась у меня в руках. Я сжал её, и мальчику стало очень больно. В один момент, я бросился на него с кулаками, начал извергать то же пламя что и он. Его душа… Она раскололась, я слишком увлёкся. Охрана диагностировала ему смерть от недостатка манны и меня часто привлекали к этому делу как свидетеля. Став взрослее, я понял, что охрана часто обращает на меня внимание. Им нужна была моя душа, они все ждали, когда она проявит себя. Я же подавлял в себе какую-либо активность. Пока все уже учились базовым основам меня таскали на химические терапии. Моя кожа становилась бледнее, волосы стали окрашиваться в фиолетовый цвет. Тогда в моей жизни и появился Эд. Я проявил свою душу. Три фрагмента, чем-то напоминающие призму, сияли разными цветами и содержали в себе манну разного цвета. Основная сфера сияла белым. - Видите? Каждый фрагмент является отдельной душой когда-то живого человека. Присваивая её себе я убиваю носителя, но я никогда никого не хотел убивать таким способом. Я лишь забирал души с уже умерших людей. Все посмотрели на меня как на ужасного преступника. Ну что же, я знал, на что иду. - Смотрите, - сказал я, показывая поочередно каждый фрагмент собственной души, - Это – душа Альта, она светится тёмно-синими оттенками. Вот эта – душа Киры, она светится серым. - Да как ты посмел! – вскрикнул Кейджо, готовившись встать, чтобы ударить меня. - Тише, не перебивай, – сказал Роф. - И последняя подобранная мной – душа Эда, она светится бирюзовым. В этих фрагментах содержится гораздо меньше манны чем в среднестатистической душе, но я могу использовать всех их, когда этого захочу. Помимо всего этого, у моей души есть сердцевина, она позволяет мне извлекать и забирать чужие души. В ней манны столько же, как и в стандартной душе, и именно эта сфера пагубно на меня влияет, если с ней что-то случится. - Это все? – спросил Роф, допив свой чай и успевший закурить. - Да, мне было сложно в этом кому-то признаться, - сказал я, опустив взгляд на стол. - Так вот почему за тобой охоту открыли то, - сказал Рудольф, немного покручивая свои волосы. - Вот так ты значит к нам относишься? Забираешь душу нашего товарища для какой-то абстрактной личной цели. Не много ли себе ты возомнил? —произнёс Кейджо, явно собиравшийся меня избить или сделать ещё что похуже. Все остальные отнеслись к этому более-менее лояльно. Рей просто смотрела в стену, Роф принял все как есть, а Рудольфа это почти не заботило. Он считал и будет считать, что мне можно доверять. За это я ему благодарен. - Ну так какой у тебя план? – спросил меня Роф. - Я хочу найти Алого, - тихо сказал я, - Мне нужна любая информация или зацепка. - Хорошо, я поищу информацию на счет него. Можешь пока переждать у нас, если теперь охота за тобой не ведется. Кейджо, принеси папку документов с нижних этажей. Кейджо вышел и хлопнул дверью. Видимо он крепко разозлился на меня. - Все свободны, - Роф встал, - Завтра вечером решим, что делать с Вилсоном, не хочу я всю ночь сидеть и бумажки перебирать. Я вышел из кабинета и зашел в свою старую комнату. Она была убранной, но в целом её интерьер никак не поменялся с моего последнего визита. Поскольку теперь в доме было тепло, я снял с себя верхнюю одежду и почти сразу уснул на мягкой постели.