Двое взаперти. Жара. Июнь

— Ёб твою мать! Ира с меня снимет заживо кожу, кровь выльет и смоет в общественном туалете, а тело выбросит на растерзание бродячим псам. Дверь не открывалась, как бы сильно Антон ни дёргал за ручку. — Сука! — завопил он и треснул по ней с ноги. Старая дубовая хуёвина не поддалась, а боль в ноге выстрелила так, что слёзы почти брызнули из глаз. — Арс, мне пиздец! Антон застонал и начал картинно съезжать спиной по двери на пол. Драмы не вышло — он вовремя вспомнил о торчащем в двери гвозде и спектакль пришлось окончить. Не хватало, чтобы новая малиновая худи с надписью «Чупа-Чупс» к хуям порвалась. Это стало бы вишенкой на этом торте из говна, конечно. Новая вещь ему нравилась настолько, что он готов был в ней терпеть жару, лишь бы помодничать. Хорошо, она без флисовой подкладки. А он в шортах. Арсений всё это время сидел на столе, болтал ногами и молчал. Он в целом всегда был немного с ебанцой и флегматичным, что делало его удобным соседом — он не был шумным, никого не водил и пытался мимикрировать под окружающую среду. За его спиной ярко светило солнце, потому увидеть выражение его лица было невозможно. Торчащие коленки задорно мелькали в дырках чёрных джинсов. В этой позе Арс так сжался, что казался раза в два меньше, чем Антон; его острые лопатки торчали как надломанные крылья, спрятанные под чёрной кофтой, которую Шаст, впервые увидев, принял за расстёгнутое боди (и густо покраснел). Антон этих лопаток не видел сейчас, потому что Арс сидел лицом к нему, но точно знал, как те выглядят — он постоянно засматривался на Арсения, пока никто не видел. Нет, не подумайте, Антон совсем не был геем, он даже встречался с девушкой. Правда, на сегодняшней встрече он собирался с ней порвать — в последний раз пришлось смотреть тайком порно в ванной, чтоб хуй встал! Чёт перестала она ему вкатывать… — Антон, отнесись к этому по-философски, — наконец произнёс Арс. — Может, тебя сегодня сбила бы машина по пути домой. Или ты бы отравился, а завтра консультация у Дусмухаметова! Или Ира залетела бы… Антон фыркнул. Ага, точно. — Арсений, что делать будем? Тебе что, сегодня никуда не нужно? — Мне? Не, я ж курсач пишу Щербакову, на днях уже сдавать. Вот, прям ща и сяду работать. — Арс спрыгнул и уселся за стол. Раскрывая ноутбук, он бросил через плечо: — Позвони коменданту своему, возможно, он поможет. — Точно, Арс, ты гений! — Антон взбодрился и вскочил на ноги. Если бы не такое обилие родственников в универе, Антон никогда бы не пошёл учиться на менеджера. Может, и совсем не шёл в выш, а сразу на работу и начал писать стендапы на открытый микрофон. Но ректор был его дедом, декан — дядей, тётка — куратором, а раздолбай-двоюродный брат Эдик — комендантом, за что Антон его регулярно и подкалывал. Ну, потому что Эду двадцать пять, а не шестьдесят пять, и он не на пенсии. — Алло, братан, привет! — Антон начал мерить шагами комнату. — Дарова, чё каво? — Эд был всегда бодрым, будто бы его петух в зад клюнул. — Эдик, братик, выручай! У нас жопа, пиздец! Дверь в комнату заклинило, и я не могу, блядь, выйти! А меня Ира ждёт! — Ира? Ты ж хотел с ней разойтись… — Бля, да, я потому и спешу ща, у нас с ней встреча! Ты можешь помочь? — с надеждой спросил Антон. На том конце Эд цокнул языком и вздохнул. — Антоша, я же тебе говорил, что в воскресенье еду за город. Антон застонал от отчаяния. — Сука! Может, есть варик вернуться? — Меня привезли сюда на тачке и привезут обратно только к вечеру. Да и тут у меня наклёвывается, сорян… — Антон сделал себе пометку расспросить об этом позже. — Расстаться с Ирой не пизды какой вопрос жизни и смерти. Надеюсь, у вас есть там шо пожрать без готовки; шо, зря у тебя холодос прям в комнате. Это был блат-блат, никакая бытовая техника в комнатах не разрешалась. — Ага, но не вентилятор, — ворчит Антон. — А чё не кондей? Всё, не хуей, у вас одних холодос есть. Мне надо идти. Вечером буду, я походу знаю, шо там за вопросик. — А вопросик никто другой не может решить? — не терял надежды Антон. — Я бы Димку набрал… — Не, бро, там эта хуёвина у меня на хате лежит, а ключ один, и он у меня. Потерпи, плиз. Чао-какао! — Пока. — Рука Антона беспомощно повисла, а пальцы выпустили мобильник. Придётся смириться, получается. А как выйти покурить? *** Антон лежал на своей кровати, прикрыв глаза. Капля пота стекла по виску, а волосы прилипли ко лбу, от жары и влаги чёлка вилась кольцами. Обычно он не торчал в комнате, а зависал у Димы, окна которого выходили на север, и там можно было существовать. Здесь же было жарко пиздец — солнце прям в окно, и Арсений, который был душным зубрилой. Серьёзно, зачем было идти на эконом, если тебе это пиздец как туго даётся? Ира, ожидаемо, устроила истерику. Антон не стал её слушать, а врубил самолёт и отрубил интернет, потому что она достать могла и там. Без залипаний в соцсеточки было скучно. И жарко! Кофту стянуть хотелось невыносимо. Антон буквально чувствовал тот спасительный ветерок на коже, который принёс бы облегчение, и ему хотелось выть! Хотя никакого ветерка не было бы. Окно открывалось только на проветривание (это должно было удержать от прыжков из окна и возвращения домой после 23:00 мимо дверей), а с закрытой дверью не было хорошего сквозняка. В таком раскладе открытое окно было мёртвому припарка. Антон никогда не видел Арсения без одежды. Тот даже в жару носился в футболках с мокрыми кругами подмышками и на спине. Когда Антон ещё в сентябре предложил тому раздеться, он вспыхнул (хотя уже и так был красным от жары) и промямлил, что «это неприлично». Ну, если неприлично, то и Антон не будет светить своими телесами, дабы не смущать «фиялочку». Но ещё пять минут, и Антон будет готов наплевать на интересы Арсения. Тот махал на себя конспектом и постоянно вертелся на стуле, как ужаленный. Антон развлекал себя тем, что считал про себя секунды, сколько пройдёт между скрипами стула. Пока рекорд — семь. — Антон… — голос у Арсения был сиплый от долгого молчания. — Ммм. — Даже рот разевать не хотелось. — Ты не будешь против, если я… — Арс прочистил горло, — если я сниму кофту. Глаза Антона распахнулись. — Что? — Понимаешь, — замялся Арсений, — вообще, я обычно в твоё отсутствие хожу по комнате голым… Антон даже сел в кровати. — Чего-о-о? — Ну а что тут такого? — затараторил Арсений. — Тем более, ты меня ни разу не палил? Не палил. Значит, всё нормально. Антону жарко, он не хочет возражать или спорить, а хочет стянуть ненавистную кофту. Разделись. Оба вздохнули с облегчением. Лучше стало ощутимо. Но ненадолго. Антону необъяснимо хотелось посмотреть на Арсения спереди. Как выглядит его грудь, живот. Виднеется ли пресс или он такой жилистый только с виду, а на деле там вместо квадратиков кружочек? Как у Антона. Есть ли волосы на груди? А на животе? Антону пришлось себя одёрнуть. С чего это такой интерес к животам парней? Совсем от жары поплыл, наверное. По бедру будто бы бегал муравей. Откуда, блядь, он взялся? Им оказалась стекающая капля пота. *** Антон серьёзно раздумывал над тем, чтобы засунуть голову в морозильник (и прекратить мучения, с размаху придавив дверцей шею). — Я в душ! — заявил Арсений. — Так будет прохладнее, потому что капли воды будут испаряться с кожи и… — будто бы оправдывался он. Антон скачал три в ряд и деградировал. От ебучей жары он ощущал себя вонючим и липким, но вот сходить помыться не додумался, совсем башка не варила. Как Арсений может работать? — Да-да, я в курсе, Арсений, я не такой дегрод, каким кажусь. Можешь оставить себе побольше голых участков кожи, — посоветовал Антон, давая добро на снятие штанов. Чё он, трусов не видел что ли. Почему у них вообще повелись такие пуританские порядки в комнате. — В отличие от некоторых, меня не смущают обнаженные мужчины, — сказал Антон. Он был уверен на девяносто девять процентов, что тихий и скромный Арсений таким барским разрешением не воспользуется. — Угу, — пискнул Арс и как краб, бочком, чтоб Антон видел только спину (и отменную задницу в узких штанах!), прошёл в душ. Ещё и одна ладонь для верности лежала на груди. Да что там у него с сосками? Их восемь? В тихом омуте черти водятся. Раздался стук ляпнувшегося телефона о линолеум. Арсений действительно вышел из душа голым. Антон не поверил своим глазам. Это точно мираж. Он понимал, что пялиться неприлично, что нужно отвести взгляд, но не мог. А Арсений и не мешал смотреть и ничего не говорил. Дыхание спёрло. Антон почувствовал, как краснеет, хотя с виду, скорее всего, ничуть не изменился — во время жары он всегда ходил с красной мордой. Попов стоял взъерошенный, словно мокрый воробей. Он зарделся странно — покрылся пятнами по всему телу; ярче всего пылали щеки. Его руки прикрывали пах, и теперь можно было беспрепятственно рассмотреть безволосую грудь. А смотреть было на что: в сосках торчало по штанге, а слева была вытатуирована фраза. (Охуеть!) Антон не любил читать лёжа при тусклом свете, потому его «один-один» позволили рассмотреть «Я НЕ ГЕЙ», набитое радужными цветами. Ну, кроме голубого. Блядь. От взгляда на сосок бросило в жар, хотя казалось бы, куда ещё. Ещё вот столечко и тепловой удар обеспечен. Всё это у Антона хватило такта не комментировать. Вслух. В себя он орал. Мир перевернулся с ног на голову. Тот, кто в голове был раскрашен в серый цвет, тусклый, забитый и ничем не примечательный неожиданно засиял. Да ещё как! Что ещё в себе таил этот ебучий Попов? Теперь Антон не удивился бы, даже если бы тот вышел в окно и полетел, размахивая руками как крылышками, напевая под нос Моргенштерна. — Арсений, ты скрытный, пиздец, — с какого-то хуя Антон решил наехать на голого и беззащитного человека перед ним. Лучшая защита — это нападение? В любом случае, пора перестать пялиться. Сколько родинок! — Я стою перед тобой голым, если ты не заметил, — возразил он отстранённым тоном. — Ты видел «Как я встретил вашу маму?» — сменил тему Антон. Смотреть строго в глаза трудно, но он очень старался. — Нет. «Голый мужик» срабатывал в двух случаях из трёх, Антон это на всякий случай знал. — Что скажешь про татуировку? — голос Арсения дрогнул, волнение прорвалось сквозь пелену невозмутимости. Ну, если Арсений сам спросил. — Э-э-э… У меня есть друзья-геи, — «И двоюродные братья-геи» — добавил про себя Антон. — Всё норм, я не гомофоб вообще. — Славно, — ответил Арсений уже ровным голосом и пошёл к своему креслу. О, какая же у него была задница. С виду мягкая, но не слишком, кожа бархатистая, белая-белая. Сбоку на каждой ягодице были маленькие выемки, будто бы специально для того, чтобы положить туда руки и притянуть к себе… На ямочках на пояснице Антон зажмурился и отвернулся. Он и не думал, что у Арсения клёвая жопа. А Антону всегда нравились высокие брюнетки с классной задницей. Так. Это с каких пор Антону нравились жопы парней? Член заинтересованно напрягся. Антон сжал челюсти. Чтобы отвлечься, поднял телефон и вернулся к усатому дяде, которому помогал расчистить сад. Солнце нагревало комнату всё сильнее и сильнее. Подышать свежим воздухом хотелось больше всего на свете, странно, что не покурить. Антон вспотел во всех местах, где только мог, потому продумывал тоже сходить в душ, но теперь не хотелось уходить из комнаты. Казалось, он вернётся, а Арсений сидит вновь одетый, хотя это и звучало, как бред сумасшедшего. Ему неожиданно понравилось смотреть на голые плечи, усыпанные родинками, на острые лопатки, которые бегали от того, что Арс набирал текст. Шорты на теле ощущались мокрым, неприятным, сковывающим, перетянутым от постоянного ёрзанья куском ткани — противно. В голову пришла будоражащая кровь мысль. Почему Арсению можно, а ему, Антону, — нельзя? Антон не хотел делать из своего обнажения событие, будто бы тогда в этом не было ничего такого, а потому разделся в тихую. Долго раздумывал над тем, снимать ли трусы, но от жары мозг превратился в разжижку и по сути по хуй. Он не смог сдержать вздох облегчения. Антон проверил, не обратил ли внимание Арсений. Тот виду не подал, но на время стук клавиш утих, а шея снова покраснела. А потом он решительно встал, обошёл стол и подошёл к окну. Поднял руки в замке над головой вверх и начал тянуться. — Охуевший. — Члену Антона вид пришелся по вкусу. Не было никаких сомнений, что Арсений прекрасно знал, как шикарно выглядел и сейчас устраивал шоу. Антону стало стыдно: он смотрел и не мог оторваться, не хотел. Делало ли его это геем? После короткой разминки, которая заключалась в наклонах головы, и скручиваниях корпуса, тот снова потянулся руками к потолку, а затем почему-то сунул свой кнопочный нос в щель приоткрытого окошка, чтоб подышать. Сто пудов, в один день, он так и лишился кончика. Неслышно встать Антону не удалось — скрипнули пружины в матраце. Арс вздрогнул, но остался невозмутимо стоять в странной позе и глубоко дышал. На негнущихся ногах Антон подошёл к окну. То ли здесь палило заметно сильнее, то ли это его бросало в жар от сексуального контекста данной ситуации, а может, и всё сразу. Обнажённый Арсений завлекал своей красотой и эстетичностью. Мозг отказывался думать и анализировать, в голове только робко пульсировал вопрос: «А можно?». Что именно «можно», Антон сформулировать тоже не мог: хотелось всего и сразу. Хотелось зарыться и носом и руками в волосы, хотелось положить руки на бёдра и вложить свой член в ложбинку. Хотелось провести языком по позвоночнику и почувствовать, как под ним Арсений мелко дрожит. Хотелось положить руки на соски и кончиками пальцев потрогать пирсинг, подразнить, легонько натирая их, чтобы Арс выгнулся, подаваясь бёдрами Антону в пах. На лбу и над губой от горячих фантазий выступила испарина. Антон облизнулся (солёненько!) и остановился в шаге от Арсения. Он скосил глаза, а потом прикрыл их. Щеки были красноватыми, но это могло быть и от жары. — Арсений, что ты делаешь? — голос у Антона был низкий, хриплый и настороженный. Сам он напрягся, как хищник перед прыжком. — Дышу свежим воздухом, — невозмутимо ответил Арсений. — Арсений, скажи: да? Тот не стал разыгрывать непонимание, вернул нос в комнату и открыто смотрел своими голубыми глазищами прямо в Антоновы. На свету те казались почти прозрачными и такими красивыми, каких Антон ещё ни у кого не видел. Арсений Попов восхищал. — Я стою перед тобой голый, гнусь и выгибаюсь, как умею. Как ты думаешь? Жара-жара, ебучая жара. К ощущению бесконечного ада прибавилось ещё и ёбнувшее возбуждение; Антон ощущал себя головёшкой в печи. Он хмыкнул и криво улыбнулся, потом перевёл взгляд на стоящий колом Арсов член. А потом и на свой. Довольно красноречиво, но хотелось знать на все сто. — Я хочу услышать от тебя чёткое согласие, хочу убедиться, что мне не показалось. — Я не знаю, что ты задумал, но мой ответ: «да». На всё. На всё? Начать хотелось с поцелуя. Арсений в объятиях ощущался горячим и липким, а его задница мило прохладной. Антон сжимал её синхронно с движением языка. Арс постанывал в чужой рот от удовольствия и откровенно млел. Его ладони были на плечах Антона и по очереди стискивались. Перебирал как котёночек. Кровь стучала в висках, собственный раскалённый член был прижат к чужому, прямо между разгорячённых тел. Животы так намокли, что, казалось, отлипнут они с чмокающим звуком отрывания присоски. А может, между ними возникнет вакуум и разъединить не сможет никто, магдебургские лошади в том числе. Откровенно говоря, не очень-то и хотелось. Целоваться с Арсением голыми было совсем не странно, а привычно и комфортно. Антон ощущал себя так, будто бы они делали это раз в тысячный. Он гладил указательными пальцами ямочки на пояснице, от чего Арс дёргался, как от щекотки, но не просил прекратить. На себе Антон чувствовал чуть прохладный металл — пирсинг немножко впивался и не давал забыть. — Можно потрогать? — тяжело дыша спросил Антон, поднося палец к соску. Невыносимо хотелось узнать, какой тот на ощупь, а как бы тот чувствовался языком… от фантазий подкосились ноги. — Да, — выдохнул Арсений. — Я же сказал, можно всё, милый. Милый? Это прозвучало так по-родному нежно, что у Антона расползлось в груди тепло, и замурчали котята. Он довольно улыбнулся и потёрся своим носом о нос Арсения. — Я тогда попробую ртом. — Да, пожалуйста, — всхлипнул Арс, будто только этого и ждал, и опёрся руками о столешницу за спиной. Он был мокрым и горячим во всех возможных смыслах. Его соски уже были напряжены, а металл призывно поблескивал на солнце. Антон решил не торопиться и для начала легонько подул, на что кожа покрылась мурашками, а Арсений шумно выдохнул. Антон осторожно обвёл ореолу языком, накрыл ртом и начал посасывать. Во рту серёжка ощущалась привычно — как зубчик вилки. Она стучала о зубы, когда он менял стимуляцию и дразнил сосок кончиком языка. От смены сосков, Арса снова размазало. Он каждым движением и исходящим из него звуком давал понять, насколько ему нравилось происходящее. С ним творилось что-то невообразимое: он громко стонал, совсем не сдерживаясь, ладонями прижимал голову Антона сильнее к своей груди и весь извивался в его руках. Так ещё никого из партнеров Антона не колбасило от банальной стимуляции сосков. Что дарило Антону какие-то крылья — возбуждение прострелило с новой силой, он почувствовал, как выступила капля смазки, поджались яйца и дёрнулся хуй. Он переместил свою руку с бока Арсения себе на член и застонал. Арс настойчиво начал давить на плечи, прося оторваться. Переставать чувствовать Арсения кожа к коже не очень хотелось, но одновременно это было и приятно, всё-таки из-за жары Антон испытал облегчение, отлипнув. — Что такое? — спросил он обеспокоено. — Покажи мне, как ты это делаешь, — властно произнёс Арсений. Зрачки его были огромными, взгляд с поволокой, и в целом он выглядел, как пьяный. — Как я делаю что? — не понял Антон. — Как ты мастурбируешь. Антона обдало волной жара и смущения. Но ему давно уже очень хотелось прикоснуться к себе по-нормальному, а пойти для этого прям ща в душевую было бы максимально тупо, так что он не стал ломаться. Отошёл на шаг назад и тягуче провёл по члену. Сначала несмело и медленно, больше думая о внешней картинке, а не о собственном удовольствии, но потом отпустил себя и стал забываться в наслаждении. Арс смотрел совсем поплывше то на член Антона, то прямо в глаза, ловил каждое выражение наслаждения. Кусал собственные губы, а потом начал гладить и себя: обхватил ствол рукой под головкой и большим пальцем размазал выступившую смазку по щёлке. Антон не отрываясь следил за движениями Арсения, как ярко-малиновая головка мелькает у него в кулаке, как влажно блестит. От этого зрелища подкашивались ноги и хорошо, что он опирался о подоконник. Впервые ему захотелось попробовать на вкус, и когда он уже раскрыл рот, чтобы спросить разрешения, заметил, как Арсений решил добавить себе палец ещё и в жопу. Блеск. Через уже открытый рот Антона вырвалось что-то позорно похожее на всхлип. Сейчас Антон не видел ничего вокруг, всё было в диком расфокусе, к тому же глаза застилал пот. Только Арсений был охуенно красивым и чётким. Каждый его квадратный сантиметр казался последним шедевром на земле, а у Антона будто бы был последний шанс на него насмотреться. Широкие плечи переходили в сужающийся торс, его рельефный пресс красиво ходил ходуном от частого дыхания. Он был весь потный — капли завораживающе-волшебно блестели на солнце. Антон понял, что всё это время кусал губу, только тогда, когда она начала щемить от соли, но хуй с ней. Антон бы не оторвал глаза от такого Арсения даже под дулом пистолета. А смотреть было на что — это было горячее любой порнухи, которую смотрел Шаст. Арсений в своём удовольствии был прекрасен — он прикрыл глаза, тонко застонал и мелко задрожал, активнее насаживаясь то на собственные пальцы, то толкаясь в кулак. Очевидно, он уже близко, Шаст сглотнул вязкую слюну и потянулся пальцами к соску Арса. Тот с закрытыми глазами не видел, что собирается сделать Антон. Он сжал сосок и чуть потянул; рука соскользнула, но этого было достаточно. От неожиданности Арс распахнул глаза и кончил в кулак с громким всхлипом удовольствия, глядя прямо на Антона. Ебаный пиздец. Наблюдая за тем, как задрожал Арсений, как размазывал сперму по члену, замедляясь и дотрахивая кулак, Антон кончил и сам. Оргазм длился не как обычно, секунду, а дольше; от того, сколько он пробыл «на вершине» закружилась голова. Облегчение волной накрыло снаружи, внутренности обволоклись сладкой истомой, ноги ослабли и не держали — пришлось рухнуть голой жопой на пол. Антон не знал, куда деть грязный кулак и просто уложил его на своё бедро, а голову откинул на подоконник. — О-ху-еть, — выдал он по слогам, пытаясь восстановить дыхание. Грудь вздымалась, будто бы он пробежался за уходящим автобусом. Полуприкрытыми глазами, он наблюдал за Арсением. Тот умилённо улыбнулся, наклонив голову к плечу, будто бы Антон — любимый котёнок, нагадивший сердечком. — Мы обсудим всё позднее. Пойдём в душ. Повезло, конечно, Арсению жить с Антоном в одной комнате. У простых смертных душ и туалет общие на весь этаж. *** Они лежали голые прям на полу и курили одну сигарету на двоих. На пиздёж Эда по поводу курения в комнате было насрать — сегодня можно, он вообще-то заперт и не может спуститься на крыльцо. — С чего ты взял, что я гей? — спросил Антон и затянулся. — Ну или би. Арсений жестом попросил, чтобы Антон протянул сигарету и ему. Он словил фильтр одними губами и сделал затяжку, щуря глаза. Антон жадно впитывал в себя всю ебаную эстетику затягивающегося Попова и облизывал губы. Арсений очевидно старался делать это как можно более пафосно, но Антон и не был против — красиво. — Симптомы похожи. Как-то ночью ты возвращался и трындел с Эдом. Наверное, ты воспринимал меня, как мебель, потому не стеснялся рассказать, как у тебя член не встал, потому что Ирка тебя не возбуждает. А я видел её, и это прям звоночек! Арс был прав. Ира считалась сексуальной по всем параметрам. — Не понимаю, как она вообще на меня повелась. — На тебя можно не повестись? Не знал о такой функции, — хмыкнул Арсений. Антон почувствовал, как стремительно краснеют уши. Его никогда не баловали комплиментами, а тем более люди, которых он сам считает красивыми. — Кстати… — повернулся к нему Арсений. Глаза бегали, он обнял себя руками и весь сжался. — Это я дверь заблокировал. Ну, не я, но… — голос становился тише и тише. — Чего-о-о? — возмутился Антон. — Как ты это сделал? Хотя по хуй. Арсений, блядь, чё за киднеппинг, ты больной? — Антон честно пытался быть злым, но жара, недавний оргазм и долгожданная сигарета гасили весь праведный гнев. — Ты больной. Ты в курсе? Антон знал, что должен быть зол, но он по жизни был не обидчивым чуваком. — Надеюсь, ты сейчас сможешь выпустить меня? — Конечно-конечно, — вскочил Арс на ноги и засуетился. На его заднице красовалось забавное красное пятно от лежания на твёрдом. — Я ж не совсем псих, а если пожар! Как бы мы с девятого этажа выбирались… Только ты это… одеться не забудь. А то у меня бывало, я забывался и голым на порог выходил. Антон сначала фыркнул, а потом и вовсе рассмеялся. Лёг на спину обратно и бросил бычок в чашку с забытым чаем. Таких у него было навалом под кроватью. Чай он любил, а вот мыть посуду — увольте. — Ты не… ты не обижаешься? — дрожащим голосом задал вопрос Арс. — Бля, нет, — Антон протёр лоб от пота. На полу было прохладнее, но ненамного, он всё равно постоянно потел. — Я знаю, что должен, но почему-то не могу. — Только я не сам всё это провернул, — мялся Арсений. — Мне Эд помог. — Эд? Сука! Я его убью!