Позови меня в ночи

Рома продолжал лежать на кровати. Он понимал, что Антон, скорее всего, пошёл домой. Пятифан не жалел о том что сделал, дали бы ему волю — он бы повторил. Рома сел на кровать и посмотрел на лес, качающийся от ветра. Он никогда бы не подумал, что в нем что-то происходит. Тут дверь распахнулась. - О! Пятифан, а я тебя ищу. Повеял запах алкоголя. Катя зашла в комнату и уверенными шагами дошла до кровати. Смирнова собиралась присесть рядом, но увидела, что у Ромы в штанах был стояк, девушка насмешливо улыбнулась и под пристальным взглядом Ромы, села ему на колено, обхватив руками шею и по-змеиному шептала в ухо: - Давай я тебе помогу? Пятифан на такую наглость и глазом не повёл. - Помоги, пожалуйста, съеби нахуй отсюда. Я не терплю когда надо мной шлюхи. Одной рукой он придержал Катю, а второй кинул ее на кровать. Встал и вышел с комнаты, закурил. Конечно же, стояк после всего этого упал. Его взгляд бегал по толпе, он искал в них Бяшу. Пора было уходить. Тем временем Антон прибежал домой, по дороге он не останавливался, боялся, что догонят. Во рту уже не чувствовалась кровь, она растаяла как горькая конфета. Петров, так же не останавливаясь, запер дверь и кинул куртку на крючок. Поднявшись на второй этаж, он заскочил в ванную. Зрелище пугало: растрёпанные от ветра волосы, красное лицо от бега и кровь. Были видны дорожки засохшей крови, которая стекала по подбородку. В зеркале на него смотрел странный тип, окровавленный и страшный, он был похож на человека с другой планеты. В горле встал ком. Его вырвало. Ему было очень плохо и это не прекращалось. Только ему следовало вспомнить ухмылку толстого Семена, запах его дешёвых сигарет и то как он прижимался — к горлу снова и снова подходила тошнота. Опять. Снова. Ужас усиливался по мере того, как он копил все новые и новые мысли. Он вспомнил всё что было сегодня. Антон лёг на пол, обхватив себя за живот, — там не было бабочек. Он задрожал, хотя ему не было холодно. Блондин начал стонать от боли, лёжа на холодном полу в ванной, рыдая, как не рыдал никогда. В голове проскользнуло: «Рома». Рома. Ему так хотелось позвать Рому. Казалось, что он где-то рядом, позовёшь — и он услышит, подойдёт. Но говорить сил не было.