Степень доверия

Ты мне Ты мне рассказываешь обо всех своих победах на личном фронте. С какой красавицей и сколько раз за ночь. С кем, когда расстался и по какой причине. Кто из твоих относительно постоянных (целый месяц!), что от тебя требовал. Блондинки, брюнетки, шатенки, рыжие… Ты знаешь, что эти наши разговоры не уйдут дальше меня. Ты мне постоянно твердишь, что я твой единственный лучший друг (пра-авильно, кто еще выдержит твое словесное недержание о бабах в таком количестве). Ты мне жалуешься на своего младшего брата. Он снова копался в твоих книгах. Он опять перерыл твой комп. Он нашел твои презики! Он пытал тебя, зачем эти штуки нужны. Я долго ржал, как ты объяснял своему малому, ЧТО ЭТО за штука. Сомневаюсь, что десятилетний мальчик тебя правильно понял. Ты мне жалуешься на родителей, которые тебя совершенно не понимают. Тебе целых восемнадцать, ты учишься в инсте, а они с тобой, как с маленьким. Как тебе придурку объяснить, что для них ты еще долго будешь маленьким, не потому что они так хотят, а потому что они тебя искренне любят. Ты мне выносишь мозг рассказами о попойках со своими одногруппниками. Кто, сколько и почему вылакал. У кого на даче (в загородном доме, на пикнике) ты успел побывать и почему. Ты мне жалуешься и рассказываешь. Я тебя слушаю и в нужных местах киваю и поддакиваю. Потому что если бы это был не ТЫ, я бы давно послал все нахуй. Я тебе Я тебе ничего не говорю о себе с того самого момента, как мы перешли в девятый класс. Отделываюсь от твоих вопросов на любовные темы. Уворачиваюсь от разговоров по душам по поводу баб. Не потому что я черствый. Просто в девятом классе я понял, что мне нравятся мальчики. Не те придурки с которыми я учился, а вообще мальчики. Шок, ужас, страх. Я понял, что надо прятаться и не проколоться. Я ходил на дискачи вместе со всеми. Я танцевал с девчонками, хотя медляк с ними для меня, что мертвому припарка. На выпускном два класса были вместе, но все равно девчонок на всех не хватило. Чей нетрезвый мозг предложил, что раз всем не хватает пар, то мальчики танцуют с мальчиками, так и осталось тайной. Почему остальные в такой же степени не трезвые мозги поддержали эту идею, тоже до сих пор загадка. Все посчитали – будет весело, и очередной медляк не заставил себя ждать. Все разбились на пары. Я попал в пару с тобой. Все было относительно нормально, пока до меня не дошло: у меня встает на лучшего друга! Шок, ужас, паника. Обошлось. Музыка закончилась раньше, чем я успел наворотить непоправимого. Пара минут в туалете засунув голову под ледяную воду привела меня в чувство. Я нормально продержался до самого утра. Потом я поступил в инст, да собственно, и ты тоже. Ты жил у родителей, а я снимал однушку. Мы стали встречаться реже, но в моих мыслях ты стал появляться чаще. Однажды утром, когда я непроизвольно кончил во сне, потому что мне снился ТЫ, я понял, что влип. Окончательно и бесповоротно. Я в тебя влюбился. Мы друг другу Чудес на свете не бывает. Какая-то сволочь сказала тебе, что видела меня в клубе. Том самом, где одни мальчики. Ты мне долго ездил по ушам, что это не правильно, что надо встречаться с девчонками и будет все гуд. Ты даже не услышал моих объяснений, о том, что ЭТО не лечится. Я плюнул на все и махнул рукой. Ведь тихо любить тебя мне никто не запретит. Я не дурак и понимаю, что рано или поздно эта болезнь тобой закончится. Но судя по всему, блядская судьба любит выверты. Однажды вечером ты притащился ко мне не трезвый и грязный как черт. На мой дурацкий вопрос, где тебя так угораздило, ты спокойно ответил, что спасал одного ебнутого, ну прям такого же, как я. Я офонарел. И потребовал объяснений, а ты ответил, что какие-то пидоры били гея, ну ты и вписался, потому что не хорошо втроем на одного. Шок, ужас, надежда. Надежда на то, что может быть, когда-нибудь, мы будем вместе. Я вытряхнул тебя из грязной одежды и засунул в ванную. Выдал полотенце и комплект своего белья. Постелил тебе на диване, а сам поперся спать на кухню на раскладушке. Ты вылез из ванной и вошел на кухню. Увидел, выматерился и сказал, чтобы я не выебывался и ложился спать вместе с тобой. Сказать, что я охуел, это не сказать ничего. Мое напоминание, что я вроде как по мальчикам, было тихо послано далеко и надолго. Ты сложил раскладушку, налил чая, выдул его в один присест и отправился в комнату. Я сидел на кухне и стонал сквозь зубы. За что меня так, я тупо не понимал. Ты задал идиотский вопрос, долго ли я собираюсь высиживать свои яйца на стуле. Пришлось встать и ползти в комнату. Собрал волю в кулак, лег рядом на самый краешек кровати. Ты плоско пошутил, что не кусаешься, я ответил, что зато кусаюсь я. Ты повернулся ко мне спиной и вырубился. Меня колотило пол ночи. Утром я проснулся первым – от жары. Ты практически лежал на мне. Я тихо слинял с кровати и пошел дрочить. Выполз из ванной измотанный и плохо удовлетворенный. От одной мысли, что мы спали вместе у меня снова встал. Пришлось повторить. Помогло. Относительно. Умная мысль, что надо вчера было отправить тебя домой на такси, посетила дурную голову слишком поздно. Приготовил завтрак, поел, залез в ноут. Серф в инете начал ставить мозги на место. Момент, когда ты проснулся, я благополучно проебал. Ты положил мне руку на плечо, а я шуганулся, как ненормальный. Ты постебался, что не собираешься меня есть, а всего лишь претендуешь на скромный завтрак. Позавтракал, поблагодарил за помощь и ушел. Я снова собирал себя в кучу. Твои визиты ко мне стали нормой жизни. Каждую ночь с пятницы на субботу, часа в два-три. Я охреневал, а для тебя было все нормально. Нормальные походы в клуб для меня тоже закончились. Как можно кого-то снять, когда ночью припрешься ТЫ. В субботу я не любил ползать в клуб, потому что в воскресенье предпочитал отсыпаться до победного. Наступил целибат. Как выяснилось позже, не для одного меня. Через три месяца странных визитов, ты тупо пришел ко мне с вещами и заявил, что будешь жить у меня. Я врубаюсь, что до твоего инста от моего дома полчаса на маршрутке. От тебя была только одна огромная польза – раз в неделю ты убирал и отмывал всю квартиру, выгнав меня в магазин за продуктами. Я возвращался, когда кухня уже блестела, как вылизанные яйца кота. Разбирал продукты и начинал готовить. К тому моменту, как ты заканчивал уборку, обедо-ужин уже был готов. Мы ели, а потом засаживались за уроки. Суббота пролетала незаметно. По воскресеньям ты таскал меня в музеи, заявив, что в городе их пруд пруди, а мы так толком ни в одном и не были. Студенческий билет страшная сила – скидка на билет в музей гарантирована. В таком режиме мы дожили до начала лета. Спим вместе, утром душ и дрочка по отдельности, днем по будням учеба, вечером – задания, в субботу – уборка, в воскресенье – познавательная программа. Сдохнуть можно – престарелая семейная пара! Летом переводные экзамены и практика. Мы встречались вечером, в кровати и за завтраком. Я скучал. Судя по тому, как ты смотрел на меня, ты тоже. В середине июля ты потащил меня на море. Зачем? Ты ответил, что хочешь видеть меня загорелым. Я охренел. Я и загар – вещи не совместимые. Моя бледная кожа обгорает, облезает, но никак загорать не хочет. Ты настоял и я сдался. Ты замучил всех продавщиц в косметическом магазине, подбирая крема для загара и после. Замучил. Нашел. Они не вызывали у меня аллергию и загар получался ровным. Ты сам намазывал меня кремом до того, как мы выходили под палящее солнце. Всего, даже заставляя снимать плавки. По возвращении отправлял в душ, а потом повторял экзекуцию, но уже с кремом, который после загара. И так до конца отдыха. Это был первый год, когда я не сгорел. Я мог только сказать тебе спасибо. Мы вернулись в город, но ты не переехал обратно к родителям, а притащил почти все свои вещи ко мне. В августе ты затеял ремонт. Управились до начала учебного года. Уже в середине сентября ты нашел себе подработку. На мой вопрос зачем, ты ответил очень содержательно – надо. Все шло по-прежнему, только по вечерам, ты был еще и уставшим. Я старался тебя оградить от домашних дел, но по субботам, ты упорно сам отмывал всю квартиру. Я старался облегчить тебе жизнь, как мог, как умел, но ты только тихонько посмеивался и во сне обнимал. Я терялся в ощущениях и догадках. Я не понимал, а ты не говорил. ВПЕРВЫЕ за все время, что я тебя знаю. Пришел новый год и зимняя сессия. Ты не пошел отмечать его ни с родителями, ни с друзьями. Мы сидели вдвоем, смотрели клипы по телеку. Вдруг, ты откинул меня на кровать и поцеловал. Я опешил. Выпили всего бутылку шампанского на двоих. Крыша не должна была съехать так радикально. Я ответил на твой поцелуй. Целовались мы долго и со вкусом. Я промолчал, а ты сделал вид, что так и должно быть. С этой ночи поцелуи тоже стали нашей традицией: перед тем, как разойтись утром, обязательно вечером при встрече, и конечно ночью, перед тем, как уснуть. К весне до меня дошло, что мы живем в одной квартире больше года, и такая жизнь меня совсем не напрягает. Завис. Свернул мозг. Отвис. Летняя сессия и практика. Не опять, а снова. Ты выбил себе практику с устройством на должность. Собственно, я тоже. Все деньги мы откладывали. На что? Было проще сожрать ежа живьем, чем добиться от тебя ответа. Так я узнал, что ты умеешь хранить тайны. Июль и снова море и твоя забота. Я таял в твоих руках, а ты становился все ближе. Почему? Этот вопрос хотелось задать тебе, но я боялся. Боялся, что я сам все себе придумал. А ты, так и остался собой. Правда, почему тогда мы целуемся? Поэтому я ждал. Ждал и надеялся. Новый учебный год. А у нас все по-старому. Впервые посетила мысль, что стабильность – это хорошо. Захотел найти себе подработку, но был послан тобой в Антарктиду. Должен быть один вменяемый в квартире. Веский аргумент. Новогодняя ночь была полна сюрпризов. Мы были трезвые, как стекло, самый тяжелый напиток – яблочный сок. Примерно в час ночи ты начал ко мне приставать. Откровенно. Открыто. Сам. Я охуел и сдался. Морально был готов, что ты меня трахнешь. В итоге, ты сам лег под меня. Нет. Я тебя не трахал. Я тебя любил. Осторожно, нежно, боясь испугать, но ты потребовал все и сразу. Я сделал так, как ты хотел. Спустя пару часов мы поменялись местами. Ты был счастлив. Утром в полудреме ты мне сдался. Совсем. Твой рассказ меня убил. Напрочь. За неделю до того, как ты отбил гея и приперся грязный ко мне домой, ты влип. Ты и парочка твоих друзей сняли трех телок. Вы знатно бухнули. Друзья пошли за добавкой и не вернулись. С бабами ты отдувался один за троих. Когда под утро не стояло, тебе перетянули член, поставили и трахали сверху по очереди. Ты уполз домой еле живой. Самое страшное для тебя слово с тех пор – ЕЩЕ. Всю неделю ты отходил, а потом-таки решил сходить к знакомой девчонке. Все вроде начиналось хорошо, но в самый нужный момент член не встал. Не встал ни с рук, ни ртом, ни даже на вид сзади. Ты ненавидел всех. И баб в первую очередь. Выбрался от своей подружки и поплелся, куда ноги приведут. С какого-то хуя твои ноги протащили тебя мимо гей-клуба. Ты постоял рядом, покурил, даже попиздел с охранником. Полегчало. Ушел своей дорогой. Через квартал увидел драку. Скорее это было уже избиение. Парень даже не сопротивлялся. Тогда ты вписался и со злости навалял трем уродам. Донес парня на себе до дома. А когда тот сказал, за кого ты вписался, то выдал, что лучше геи, чем ебнутые, похотливые бабы. Уходя, ты вспомнил, что у тебя есть лучший друг. И пришел ко мне. А я. В ответ я тебе признался, что давно тебя люблю. Ты сгреб меня в охапку и начал целовать, как потерпевший. Мы закончили институты. Устроились на работу. Жили вместе все в той же однушке. И все также откладывали деньги. Осенью две тысячи пятого года ты потащил меня делать загранпаспорта. Я недоумевал, но ты молчал, как партизан на допросе. На новогодние каникулы две тысячи шестого года ты достал турпутевки в Канаду. Радостно расписывал мне прелести тамошней жизни. Дурацких вопросов, типа, зачем и именно туда я тебе не задавал. Я догадался. Мои догадки подтвердились, когда ты купил в ювелирном магазине два простых обручальных кольца. Я просто поцеловал тебя, а еще спустя два дня мы поженились. С тех пор ты снова все мне рассказываешь: о работе, друзьях и качалке, куда мы, собственно, ходим оба. И ни слова о бабах. Только я все помню, и никогда не говорю тебе такого страшного слова "еще". январь 2007 - 16.01.2018