Любить нельзя вернуться

После злосчастной Битвы, что унесла жизни столь многих, родное Лихолесье заполнилось удушливой печалью. Это чувствовалось в воздухе, как невидимый гнет, как прозрачная паутина, как тени за спиной. Неуловимо, но болезненно и очень явственно. Король простил Тауриэль. В этом не было ничего странного – Леголас наверняка просил за нее не раз, да и сам Трандуил прекрасно понимал, что более преданного начальника стражи ему вряд ли найти. Один просчет за годы, десятилетия прекрасной, безукоризненной службы. Много ли это? Определенно, слухи о строптивости нрава лесного короля несколько преувеличены. Или же Тауриэль была счастливицей, исключением из правила? Нет, она не смела думать так о нем - и о себе. Тауриэль познала любовь не так, как ей о том мечталось. Прикосновения были случайны, слова висели в воздухе перерубленными путами, воспоминания тускнели с каждым днем… Вот только боль не притуплялась. Скоро она совсем забудет его голос и лицо, а сердце все будет болеть. И горькое понимание в глазах верного друга, лесного принца только хуже растравит незаживающие раны. Полно, да так ли нужно ей было это прощение, это милосердное разрешение остаться? Тауриэль не знала ответа. И, наверное, не желала знать.

***

- Ты меня избегаешь, я это вижу. Почему же? – Трандуил опустил на поднос полупустой бокал с лучшим вином и смерил Тауриэль долгим, пытливым, прохладным взглядом. Что-то сверкнуло на льдистой радужке, словно мимолетный падающий огонек на полотне ночных небес. Эльфийка выдержала это испытание взглядом и не отвела глаз. Впервые за долгое время. - Я не смею вас тревожить без нужды, мой лорд, - она почтительно склонила голову и снова распрямила плечи, не боясь, наверное, уже ничего. Трандуилу это почти понравилось. Но краткий, уклончивый ответ его не устроил. - Тревога – это не то чувство, которое посещает меня при беседах с тобой, Тауриэль, - сказал король веско. – Я бы даже заметил, что мне приятно твое общество, да только ты мне не поверишь. Я прав? Уголки его губ слегка дрогнули, и эльфийка почему-то разглядела за холодной иронией некое скрытое напряжение. - Вы сами говорили о вреде ложных надежд, мой лорд, так что не стоит об этом, - она сжала губы в тонкую линию и проследила за нарочито медленным взмахом царственной руки, что отпускала безмолвных слуг за ненадобностью лишних свидетелей. - Разве я не сказал тебе тогда, после… сражения, что ты мне дорога? – Тауриэль вдруг обожгло осознание, что ей действительно сказали это, вот только не словами. Она была слишком поглощена своим горем, чтобы заметить его потаенную боль. Возможно, он носил ее в груди дольше, чем ей думалось. Но как ей поступить? Как будет правильно? "О Элберет, помоги!" Безмолвная мольба застыла на губах Тауриэль, а Трандуил горько усмехнулся и молча протянул ей бокал вина. Эльфийка покачала головой и отступила на шаг назад. Этот разговор не должен был становиться чем-то недозволенным, недопустимым, слишком личным. И, тем не менее, он уже являлся таковым. - Вы знаете, что эльфы любят лишь единожды, - слова сорвались с ее губ прежде, чем она успела осознать их двойственное значение. Но король не разгневался. Он печально рассмеялся. - Если бы это было так! – вполголоса произнес Трандуил, обращаясь к самому себе. – Но я не ищу чьей-то дружбы или любви слишком настойчиво. Короли не говорят о своей любви дважды. - А подданные не продают своего сердца за королевскую милость, - неожиданно жестко отрезала Тауриэль. Она покинула тронный зал без позволения, скорее трепеща, чем гневаясь. Слезы текли по ее лицу, но она не замечала их. На следующее утро она приняла решение покинуть лес, потому что невидимые оковы и путы стали слишком тягостными для нее. Непозволительно крепкими.

***

Когда она покинула Лихолесье, к ней пришло понимание: не память о Кили так давила на нее, но та странная, пугающая любовь, что была для Тауриэль ненужным, неоцененным даром. Она надеялась, что без нее ему станет легче. Она знала, что легче ему вряд ли станет. Она твердила себе, что не вернется, и сжигала свои сомнения ночь за ночью, тщетно ожидая восхождения огненной луны. Но в темно-синих небесах горели лишь льдистые, серебряные, древние звезды. Элеберет молчала в ответ на ее мольбы, а дорога звала назад. Тауриэль была очень храбра, но при всей своей храбрости, была пока что не готова открыть свое сердце снова.

***

«Умеют ли короли ждать?» - спрашивала она у него во сне. Ответ приходил с рассветом, когда на лице привычно застывали соленые дорожки слез. Однажды рассвет приведет ее домой, если тогда не станет слишком поздно. Все станет таким, каким должно быть. Нити судьбы сплетутся в красивый и понятный узор. А пока что звезды говорят с ней каждую ночь. Говорят о той любви, что горька и тяжела, но все же лучше той пустоты, что душу способна превратить в ничто. (Он бы этого не хотел, верно?)

***

Нет, он не хотел бы.