Свободная зона

Рэй всегда считал, что ему охуенно повезло. Повезло с родителями, которые его любили и баловали, но не достаточно сильно, чтобы из него вырос мудак. И с многочисленными друзьями, которые всегда были готовы подставить плечо в случае чего. Рэю повезло получить хорошее образование и быстро найти место в жизни — журналистом в популярном издании. Но самое главное, самое большое его везение — Рэй родился бетой, а значит, был абсолютно, совершенно свободен. Рэй мог сам выбирать, с кем спать — с женщинами или мужчинами, альфами, бетами или омегами, — и будьте уверены, к своим тридцати двум годам он попробовал все возможные варианты. Рэй мог выбирать, где жить — на территории омег, альф или в свободной зоне. Его никто не определил в резервацию и не закрыл там “для сохранения человечности”. Нет, понятно, что в цивилизованном мире никто не хотел чувствовать себя животным, не способным сопротивляться инстинктам — Рэя сама только мысль об этом повергала в уныние, — но не меньшее уныние вызвала бы в нем необходимость сидеть взаперти за высоким забором как минимум восемнадцать лет, родись он альфой или омегой. Контакты между ними допускались лишь во взрослом возрасте, и поэтому в свободную зону переселялись лишь совершеннолетние альфы и омеги, готовые отхватить приключений на свою задницу и в итоге найти себе пару. Рэй подозревал, что многие решаются на переселение тоже со скуки — не мог же он в самом деле быть такой уникальной не терпящей ограничений снежинкой, — надеясь никогда не попасть в больную зависимость от другого человека. Но это как стрелять себе в голову из пистолета с полупустой обоймой — ты обязательно получишь пулю в лоб, но, возможно, не с первого раза. У Рэя же вся жизнь была “свободной зоной”, и он ни за какие коврижки не променял бы ее на другую. А потом он встретил Тьена. Тьен был новым — и невероятно талантливым — фотографом в их издательстве, и первое, на что Рэй обратил внимание — это его бесконечные ноги и хитрющие насмешливые глаза. И пока Рэй со сбившимся дыханием разглядывал эти ноги, у него даже успела зародиться мысль приударить за их хозяином. Но мысль как появилась, так и исчезла: Рэй быстро понял, что Тьен — омега, а с некоторых пор ему не хотелось вкладываться в отношения, обреченные на скорое окончание (вы же помните про пистолет и выстрелы в голову, правда?). А на одноразовый трах Рэй был не согласен. И он малодушно решил держаться на расстоянии. Во избежание, так сказать. Будто бы это когда-либо срабатывало. Очень быстро выяснилось, что, несмотря на то, что Тьен — омега, яйца у него больше, чем у всех в их конторе вместе взятых, да и запас яда имелся внушительный. Генеральный у них был тем еще мудаком — нравилось ему прийти и всем рассказать, как им надо работать правильно. И Рэй, и все остальные его коллеги обычно молча слушали, кивали, а потом просто делали то, что считали нужным. Спорить было себе дороже. И только Тьен уперся рогом и таки сумел переспорить генерального, отчего тот ушел из их кабинета с сильно задумчивым видом. Тьен же самодовольно усмехнулся, встретив изумленный взгляд Рэя: — Не завидуй, пирожочек, хочешь, научу тебя? “Хочу затащить тебя в койку, а потом в свою жизнь,” — подумал Рэй. — Прогуляемся за кофе? Здесь недалеко в сквере варят просто потрясающий, — сказал Рэй. Тьен легко пожал плечами, кивнул и направился к выходу, виляя задницей, а Рэй осознал, что попал. За свою не такую уж и короткую жизнь он встречал разных людей, но никогда — таких. Таких сильных, самодостаточных, ярких, таких красивых, в конце концов. И да, этот внутренний стержень цеплял намного сильнее, чем смазливая мордашка и стройные ноги — а они были просто охуенными. Это стало их маленькой традицией — каждый день ходить вместе за кофе для их отдела. Постепенно они сблизились и стали иногда выбираться вечером в бар — сначала с коллегами, потом все чаще вдвоем. С Тьеном было легко и интересно: он умел находить как красивое, так и забавное в обыденных вещах и походя показывать это окружающим. А еще он был той еще занозой и язвой, что придавало ему неповторимый ядовитый шарм. Они были на одной волне, и Рэю до безумия хотелось поверить, что у него есть шанс… Но шанса не было. Бета не может стать настоящей парой для омеги. Это хреново незыблемое правило их конченного мира. Рэй все равно продолжал надеяться на чудо, как последний дурак. И честное слово, он был готов даже написать письмо Санте, если бы существовала хоть крохотная возможность, что старый пердун сможет обмануть закон природы. Рэй надеялся до тех пор, пока однажды не увидел больной взгляд Тьена в сторону какого-то мужика, тискающего в углу симпатичную официантку. Они с Тьеном стояли практически в дверях — они только пришли и как раз осматривались в поисках свободного столика. Тьен схватил Рэя за руку дрожащими пальцами и выволок наружу. Потом они стояли в темной подворотне за углом, курили молча, и Рэй с отчаяньем осознавал то, что не хотел замечать, пока его не ткнули в это носом. — Этот мужчина… Это?.. — все-таки спросил Рэй. Не потому что ему было очень интересно, а потому что ему нужно было все прояснить. Узнать наверняка. — Мой партнер. У его любви уже давно прострелена башка. Вот так-то, шах и мат, Рэй, мечтательная ты скотина. — Не переживай, все в порядке, — Тьен явно неправильно истолковал повисшее молчание. — У нас договорные отношения. Мы совпали, но это ничего не значит — всего лишь физиология. Поэтому мы вместе только переживаем течку, а в остальном каждый живет своей жизнью. И меня совсем не волнует… — его голос сорвался. — Блядь!.. Тьен спрятал лицо в ладонях. — Зачем ты врешь? — устало проговорил Рэй. — Это правда. Должно быть правдой. Мы так договаривались. Но я просто не могу… — Тьен сипел и выталкивал слова сквозь ладони, и каждое отдавало застарелой болью и обидой. — И уйти не могу, и терпеть больше нет сил. Он запнулся, но затем продолжил: — Я думал, что самый умный, что наебал систему. Я слинял из резервации, как только разрешили, и в первую же неделю встретил своего альфу. Тогда такая договоренность казалась отличным решением — ни мне, ни ему нахрен не сдалось это все. — Но это система наебала тебя. — Да, — Тьен вздохнул и наконец-то отнял руки от лица. В полумраке его глаза выделялись темными провалами на фоне бледной кожи. — Но знаешь, что самое обидное? Почему только меня? Почему ему все равно? И что, твою мать, он находит в других, чего нет во мне? Тьен вдруг оказался очень близко и впился пальцами Рэю в плечи, его глаза лихорадочно блестели. — А знаешь, пирожочек, ты же мне симпатичен, вообще-то. Я попробую, ладно? Вдруг получится… Рэй успел только недоуменно моргнуть, как к его рту прижались чужие губы. И несмотря на горечь сигарет и соленые слезы, ничего слаще Рэю не доводилось пробовать. Ладонь сама легла на талию Тьена, другая зарылась в отросшие волосы на затылке, будто они просто заняли привычные места. Будто это был не первый поцелуй, а сотый или даже миллионный. Глупое сердце оглушительно билось в груди, глупый Рэй снова на что-то надеялся. Они целовались долго, и Рэй не собирался останавливаться, но Тьен со вздохом оторвался от него и, не отстраняясь, уронил голову ему на плечо. — Ничего… — на грани слуха прошептал он. — Я ничего не чувствую. Дурацкая была затея, извини. — Блядь, — Рэю показалось, что он слышит звон осколков. Своих напрасных надежд или своего сердца. А может, в баре за углом кто-то разбил бокал. — Можешь мне врезать! Правда, прости, я… Лучше бы это был ты… — Заткнись уже, ради всего святого, а. Рэю не хотелось его бить. Больше всего ему хотелось ударить себя. Как можно было, разменяв четвёртый десяток, остаться таким тупым? Свобода, бла-бла-бла, повезло, бла-бла-бла… Это все теперь испарилось, словно никогда и не существовало. Добро пожаловать в реальный мир, блядь, где никому не нужная любовь ломает и перемалывает людей ничем не хуже, чем физиологическая зависимость у альф и омежек. И в этом реальном мире Рэю придется каким-то образом жить дальше, смирившись с тем, что он абсолютно ничего не может изменить. Рэй разжал объятия.