Inconditus

      Люций уже ничего не слышит из-за стука собственного сердца.       Забирает пергаменты из рук Уокер и бросает в сторону стола. Помимо них, в адской библиотеке, нет ни единой души, и они могут вдоволь насладиться друг другом.       Вики прижимается спиной к стеллажу.       Безупречная.       До мышечной боли идеальная.       Ему ещё надо привыкнуть подходить к ней так близко.       Уокер кусает нижнюю губу и тянется к вороту на его черной, идеально выглаженной, рубашке. Достаточно 2-х пуговиц, чтобы пальцы перестали слушаться. Люцифер обхватывает её лицо ладонями.       — Ты ведь не уйдёшь?       Он уже не спрашивает — сегодня или вообще. Просто кивает.       — Куда я от тебя денусь? Тем более теперь...       Они снова целуются, наконец-то, ощущая себя смелыми. Её бедра слегка выгибаются вперёд, а рука оказывается у него на затылке. И впервые во всех измерениях и реальностях Люцифер чувствует себя действительно нужным этой женщине.       И готов бросить к её ногам всё, что у него есть и чего нет.       Люций аккуратно стягивает брительку с её плеча. Обнаженная кожа будто светится в полумраке. Осторожно касается её губами, будто спрашивая разрешения. Уже не просто Непризнанная выгибается ещё сильнее, опьяневшая без вина, опьяневшая от внезапных действий демона.       Они идут вглубь библиотеки, туда, где их будет почти не видно.       Ещё пара пуговиц.       И пока он пытается справиться с застёжкой на её бюстгальтере, она находит под рубашкой источник этой бешеной аритмии в его дыхании. Ловит каждый удар, убеждаясь в том, что это сердце готово вырваться наружу и умереть прямо сейчас только из-за неё.       Наконец, застёжка поддается, и Люций тянет верхний предмет её нижнего белья вниз, открывая свету небольшую, но красивую по-своему грудь.       — Ты ведь знаешь, что я всегда тебя любил?       Этот вопрос звучит слишком буднично для такого момента. Но это же Люций, он не бывает "НЕбудничным". Наверное.       Вики лишь пожимает плечами, на что демон неверяще машет головой, а потом начинает улыбаться. Широко и, кажется, счастливо.       Она ничего не понимает, но вдруг влюбляется в эту его новую для неё улыбку. Не саркастическую и не натянутую.       Настоящую.       Уокер буквально "ловит " её поцелуем. Мир и ночь сужаются до этого демона.       Только бы это всё было правдой. Но пульс всё ещё 120, и он скоро не выдержит, наверное.       Решетки под кожей рассыпаются на микроскопическую металлическую стружку. Поцелуи девушки напрочь выбивают из головы демона мысли о собственном превосходстве.       Эта ночь стоила каждого пустого дня на пути к ней.       Обезумевшее сердце качает кровь так сильно, что в изможденном одиночеством теле оживает каждая клетка.       Одежда летит на пол.       И вечно-все-контролирующая Уокер впервые в жизни отключает голову.       Абсолютно.       Где-то в глубине души она всегда "хотела" его.       Хотела, чтобы Люций решился уже наконец, чтобы они оба решились.       Хотела, чтобы он ревновал и злился.       Хотела сделать что-то, что разожгло бы огонь в его глазах.       Хотела держать его за руку.       Хотела целовать его. И не хотела отпускать после.       Не хотела отпускать на разборки с отцом, где подвергалась бы его жизнь опасности.       Не хотела, чтобы запах его одеколона выветривался из её комнаты слишком быстро.       Чёрная рубашка отправляется вслед за остальной одеждой на пол.

***

      Уокер резко открывает глаза и садится, потому что в помещении до сих пор тихо. Если Люций позорно сбежал, оставив её одну, она его уничтожит. Устроит экзекуцию похлеще самого Сатаны.       — Вставай, Непризнанная, уроки никто не отменял! — но Люций сидит на краю кресла и закатывает рукава на рубашке. — Что с тобой? Выглядишь испуганно.       — Неважно. Мы не опаздываем?       — Пока нет.       Она облегченно выдыхает и падает обратно в мягкое ложе. Нарушение запрета, вообще-то, не входило в её планы. Тем более с демоном. Тем более с Люцифером.       — Ну всё, пошли. Хорош дрыхнуть.       Поцелуй по пути в школу.       Совместный завтрак, который они провели вдвоем.       Под столом за руку, как настоящая пара.       В голове полное ощущение, что всё это уже было.

***

      — Люций, а ты чего такой нарядный? — Мими игриво накручивает на палец прядь волос, смотря на демона с лёгким недоумением.       Даа, увидеть Люцифера с галстуком-бабочкой поверх черной рубашки, — редкое зрелище (наверное потому, что Люций никогда не наряжается без повода).       Вики тут же одаривает демона взглядом под названием "я же говорила". Я же говорила, что все сразу поймут, что что-то не так.       — Праздник у меня.       — И какой же?       — Жениться я надумал. Непризнанная, у вас же так говорят на земле?       Она с трудом сдерживается, чтобы не бросить карандаш ему прямо в лоб.       — Думаешь, галстуком-бабочкой ещё можно кого-то впечатлить? А-то на земле все тенденции мимо проходят, честное слово. Вики, ты впечатлена?       Дочь Мамона важно восседает ровно между этими двумя и поворачивается то влево, то вправо.       — Да, почти потеряла голову. — соглашается, лишь бы наконец отстали с этими глупыми разговорами.       — Вот. Что я говорил, а?!       — А на ком жениться-то собрался? Или это пока на уровне "идеи"?       — Второй вариант.

***

      Вики облегченно выдыхает, разглядывая исписанный пергамент перед собой.       — Женился бы, вон, на Вики, девушка хорошая, незанятая...       — Мими, ты не устала случаем? — карандаш звучно ударяется о стол, и красноречивый взгляд лазурных глаз устремляется в сторону демонессы.       — Устанешь тут, когда две лекции подряд ведёт ангел Фенцио. А, Вики? Я ведь скоро уеду к родителям на выходные, а ты до сих пор без пары. Нужно срочно придумать что-нибудь.       — Лучше дай мне свой пергамент, мне нужно кое-что проверить.       — Ой, да ну его. Ты уже и так всё написала, — вмешивается в разговор обиженный Люцифер и аккуратно отводит девушку в сторону. — А Мими, кстати, права. Погнали, Непризнанная, под венец? — демон машет дочери Мамона, чтобы та подождала их.       — Ты делаешь мне предложение в школе? Серьезно? Может хоть до определения стороны подождёшь?       — И подожду.       — И подожди.       — Ой, давайте всё-таки пойдем на урок, вы начинаете меня утомлять. Я уже начинаю жалеть, что вообще открыла рот. — внезапно отвлекает их, вмешавшаяся в разговор, Мими.       — Ты так и не дала мне свой пергамент! — нетерпеливо и раздраженно выпаливает Уокер.       Демонесса, то и дело вздыхая, лениво достаёт свиток, параллельно рассказывая о том, какая из них гармоничная бы получилась пара, но внезапно прерывается:       — Куда на свиданье-то пойдете?       Уокер закрывает лицо пергаментом. Люций отворачивается, чтобы скрыть приступ неуместного смеха.