Цветок Паслен

С того инцидента прошёл приблизительно месяц, возможно больше. Саске уже потерялся во времени, будучи заточенным в этой, мягко говоря, «дурке». В этих стенах творилось что-то не для простых человеческих глаз. Эти серые стены повидали много грязи, что и впитали в себя. Но вот, что именно, Саске все никак не мог понять. Но и узнать он не мог, хотя если бы не тот черноволосый, бледный парень, то он бы точно познал всю мерзость этого места. Ещё до появления его тушки в этом месте, он был начитан разных историй, что обычно сковало государство или же сами директора таких заведений. Им вечно надо переступать границы дозволенного и закона. Но кто-то в этом умён и никто даже не подозревает о темных делах, а слабые уходят за решётку теряя всё, что было построено на лжи и на доверии. Но надежда, что остались люди, которые не питаются чужими страданиями, ещё осталась. — Саске…- Чей-то монотонный голос послышался в стороне от брюнета. В ответ он лишь все так же продолжал смотреть на лес, всматриваясь в глубину и мрак. Это картина затягивала его полностью. Может, он и не слышал как ветер бился об столбы и заглядывал в самые маленькие щели столь дикого лиса. Но точно мог сказать, что это единственное, что он хотел видеть будучи здесь. — Чёрт! Снова. — Он почувствовал как его схватили за локоть медленно поднимая с деревянной зелено-ядовитой лавочки. Он знал, что у Итачи уже не было надобности присматривать за ним, ведь как он и говорил, «Некоторое время наблюдать и помогать тебе, буду я. После же другие санитары». Но тот все же иногда приходил к нему, под предлогом «осмотреть своего пациента. Ведь я должен следить за порядком.». Ладонь того, приятно отдалась теплом на холодном теле Саске. Когда ему вкалывали какую-то дрянь, он становился словно овощем. Он не чувствовал аппетита или же того холода и жару. Хотя по мнению санитаров был ледяным. Благо, чужие касания ещё хоть как-то отзывались в его теле. Даже если это слегка неприятное покалывание. Ноги были ватными и ходьба стала для него неким испытанием. Говорить сил не было, разум затуманенный. Слышал, но ответить не мог. Перед глазами обычно странно плыло и было мутно. Это все лишь пугало. — Хм. Сейчас я тебе дам таблетку, выпей. — Они уже подходили к главному входу этого хаоса. После обеда он больше не ходил к Орочимару. Причина: неизвестна. Но Саске это никак не огорчало. После того момента он все ещё пытался понять, сон ли то был? Или же все эти мерзкие, мрачные касания были наяву? Он помнил, что на утро проснулся с ужасной болью в голове и странным раздирающим комом в горле. Он был словно в агонии. Метался на постели, дабы найти позу в которой станет хоть немного легче и не придётся терпеть все это. Он ведь не заслуживает такого. Что он сделал не так и какую ошибку совершил, что ему приходится терпеть? Итачи что-то дал ему и успокоил. Если точнее, то медленно и успокаивающе гладил по волосам, пока Саске дрожащими руками и с температурой пытался сглотнуть лекарство. Это действие вроде и вправду успокоило, но это было так необычно и не характерно со стороны Итачи. Жаль, он тогда не видел его хоть и бледного, но все ещё аристократического лица. Будучи в состоянии «овоща», время шло безумно медленно. Из-за чего казалось, что вместо суток он проживал месяца. Глаза на пару секунд закрылись, надеясь, что это как-то поможет избавиться от мутной картины перед ним. Из-за чего едва и не поплатился, повидавшись с дорогим ламинатом. Благо все ещё удерживающая его локоть рука, успела вовремя среагировать. — Чёрт! — Единственное, что послышалось в ответ, когда пришлось второй рукой удержать за талию, дабы пациент не счёсал себе пол лица. Он не заметил как некий, слабый румянец проявился на его белокожих щеках. Зато почувствовал безумный холод. Казалось, что в его руках лёд, который таял у него на глазах, оставляя за собой только мокрые следы, которые испаряться через некоторое время. Итачи за все годы, что тут работал, повидал многое количество больных. Поначалу было больно смотреть как ещё молодые люди буквально доживают свои годы тут. После он свыкся с этим делом и был более холоден. Так как-то легче работалось. Хоть он и сам не понимал, почему выбрал именно эту профессию. Что его тогда так тянуло? Спустя какое-то короткое время, они были уже в «родной» палате Саске. За все дни, что он тут пробыл, это место стало более живым. И это однозначно пугало, ведь как эта «яма» с «трупами» могла казаться такой… Даже если не сильно, оживленной. Как бы черноволосый помощник не мог разузнать от Орочимару об этом брюнете, все было четно. Даже если он читал его медицинскую карту, то ничего особого он не обнаружил. Ну не мог он поверить, что этот парень был больной. В первый день его пребывания он был вполне адекватным и… Кажется, он всего лишь запутался и пытается внушить себе, что-то не людское. — Аккуратно, а то снова упадешь. — Его бережно усадили на мягкую и сменную постель, после чего ему в рот просунули неразличимого цвета таблетку. Итачи уже не впервые видит, что в парня качают больше положенного. Так и до передозировки может дело дойти. Пока тот проверял рот Саске, он успел заметит как взгляд черных глаз смотрел на него. Они были такие уставшие и пустые. Отстранившись, он уложил того в мягкую кровать, дабы тот поспал как следует. Каждый день тут становится более безумнее.

***

До ужина Саске мирно спал, что было даже немного не привычно для него. Ведь он мог проснутся в любую секунду и попросту пялится в стену, прожигая в ней дыру. В этот раз его разбудила милая девушка, которая собственно его и привела в столовую, дабы тот съел хоть что-то за целый день. Но испорченный аппетит дал о себе знать. Ни один кусок еды не полез дальше, а глотать приходилось через силу. Конечно санитар это увидел и в следующую минуту оказался уже рядом. — Слушай, ты уже две недели нормально не ешь. Только продукты переводишь. Ты ведь знаешь, что за это можешь поплатиться? — Его резко схватили за затылок оттягивая за копну темных волос. Но встретился мужчина с не пугливым взглядом и дрожащим телом, а черными омутами в которых читалась лишь ненависть. — Ах вот ты какой, смелый, значит? Значит, поторопись все съесть. Не одарив даже банальным кивком, Саске все также продолжил пялиться в тарелку со стряпней. Он снова сидел ближе к окну, наблюдая как солнце заходит за горизонт оставляя последние, полупрозрачные лучи на листьях дерева. Он всегда был ценителем природы и рисовал различные пейзажи и натюрморты. Но в последнее время, сил не хватало даже на банальный скетч. Хотя ему безумно нравится восход солнца, также как и ничем не принудительная ночь. Когда улицы освещали лишь фонари тёплого оттенка и в самых недрах царил лунный свет, что охватывал холодом. Он не понимал жестокости людей, хоть и давно смирились с этим фактом. Ему было жаль тех, что находились тут длительное время. Сильные лишь пользуются тем, что больные люди слабее. И, в конце концов, даже если они и рискнут рассказать кому-либо, им никто не поверит. Есть он не собирался, поэтому не дожидаясь окончания ужина, собирался покинуть это место, что так же прогнило. Но не успел он и шага сделать, как его остановил тот же санитар. Взгляд был грозный, а челка слегка прилипла ко лбу от пота. — Я же сказал! Чтобы ты доел, а то силой затолкаю. — Пальцы грубой хваткой схватили за щёки притягивая к чужому лицу. Глаза в упор смотрели друг на друга, испепеляя. Это могло продолжаться некоторое время, пока парень не врезал бы его лицом об стену или же кто-либо не прошёл бы мимо. В их ситуации произошло именно второе. — Ты какого черта творишь?! — В столовую спустились та самая милая девушка, вот только… Она защищает лишь потому что ей жаль? Или из-за простой обязанности? — Если Итачи-сан тебя увидит, то ты мигом полетишь отсюда. — Так вот оно что. Теперь их слабости были понятны. Даже у сильнейших всегда найдутся слабые точки, которые они могли старательно скрывать. Его отпустили. Можно даже сказать, швырнули. Но благо падения не последовало. Голова отдалась пульсирующей болью. Странно, что он стал так чувствителен к боли. К счастью, его не бросили, и та блондинка повела его в палату. После тихого часа, они могли прогуляться. Он снова сядет на ту самую лавочку в дали и будет наблюдать за приятной картиной. Уж очень хотелось знать, что будет с ним дальше? Впрочем, его жизнь кардинально поменялась. Он был уверен, что останется тут гнить до того момента, пока его не сломают полностью. Будет ходить как зомби не в силах двигаться и разговаривать. Его уложили на кровать, а после закрыли дверь на ключ. Это было странным, ведь обычно спокойных пациентов не запирают на ключ в дневное время. Но сон овладел им быстрее, чем он рассчитывал. Поэтому мысли пришлось отложить на потом. Тут он наконец-то сможет отоспаться. Возможно даже навсегда.

***

Он слышит в замочной скважине щелчок. В этот раз сон был особенно чутким и проницательным. Возможно, даже в каких-то местах пугающим. В палату входит его лечащий врач. Это снова казалось странным. Этот день… Ничего хорошего он не предвещал своими намёками. Все до этого было словно затишье перед бурей. Затишье, что таит в себе множество интриги. Буря, что оставит на себе серьёзные моральные раны. — Уже проснулся, Саске? — Длинные волосы мужчины были заплетённые в высокий хост, кончик которого то и дело шатался в разные стороны при каждом шаге. — Я бы хотел с тобой поговорить. Ты не против же? — Орочимару кинул на него вопросительный взгляд. Будто бы мнение Саске, послушали бы. Ничего не оставалось, только как кивнуть в знак согласия. Тут же на край его кровати присели, а взгляд был все таким же внимательным и неотрывным. — Как ты себя чувствуешь? — Этот вопрос казался таким глупым и абсурдным, что Саске устало вздохнул. Что конечно и заметил мужчина, пристально разглядывая его черты лица. Это выдавали его быстро бегающие глаза, словно они хотели за что-то зацепится, но было не за что. Саске лишь приподнялся на локтях, дабы после удобнее расположиться на спинке кровати. — Я тебя понял. Не переживай ты так. Это просто побочный эффект. Скоро пройдет. — Сквозь ткань одеяла он почувствовал колючие тепло, что исходило из ладони врача. — Если ты не будешь противиться. — Эти слова показались словно предупреждением или же скрытым намеком, который был далеко не скрытым. — Тише, тише. — Зашептал врач, когда почувствовал сопротивление со стороны парня. Перед глазами словно пеленой появилось некое воспоминания о брате. Или же та сцена в кабинете? Всё-таки, она была правдивой? Или же это всего лишь просто его мозг придумывает невозможное? В голове был один большой клубок нервных нитей, что запутались между собой, не в силах распуститься. — Я думаю, ты в курсе, почему у тебя слегка повышена доза. Если нет, то…- Прокашляв, врач тем самым «прочистил» горло. — Мне сообщили, что ты буйный парень. Поэтому, пришлось принять меры. Постарайся в дальнейшем быть хорошим мальчиком. — Ладонь прошлась по локонам исиння-черных волос. Из-за чего челка, что небрежно была спрятана за ухо, спала, скрывая глаза. Эти действия казались омерзительными. От каждого движения была желание отрезать себе конечности, ведь даже душ тут не спасёт. — К слову. — Тыльная сторона ладони врача нежно прошлась по щекам. — Ты ведь все ещё не знаешь, почему тут оказался? — Вот тут уже появился интерес. Ведь по началу ему уверенно твердили, что он псих. Больной. Но касания сейчас пугали больше. Большой палец медленно очертил линию скулы спускаясь к пухлым губам. — Ты можешь это узнать. — Ядовитый взгляд застрял на губах, явно что-то раздумывая в голове. — Но тебе надо будет кое-что сделать для меня. — Чужие губы неожиданно накрыли уста Саске. Препакостно. Просто ужасно. Младший судорожно пытается отстраниться, руки ударяют по чужому плечу, но все бесполезно. Ярый язык пытается проникнуть сквозь сжатие зубы и вроде как почти прорывается, как Орочимару с шипением отстраняется. — Поганый мальчишка. — Тот лишь встаёт с кровати парня и уверенно направляется к выходу. Вид его был хмурым, а взгляд вызвал мурашки по коже. — Запомни. Ты тут не просто так. И никак выкрутиться у тебя не получится, — Дверь благополучно закрылась. Этот день и вправду ужасный. Саске все ещё находился в шоке после происходящего. Ладонь прикрывала рот, дабы не завыть он недопонимания. Хочется сбежать…