Ещё одна смерть, ещё одна жизнь.

История эта началась как и многие другие — с не самого приятного события, смерти. Ну не то чтобы это было совсем грустно, скорее даже смешно. О себе она помнила мало, можно даже сказать, что ничего. И в сознание толком пришла только уже после этой самой смерти. И если бы она выбирала причину окончания своей человеческой жизни, то остановилась именно на такой. Перед глазами предстала самая прекрасная картина, что только можно увидеть. Два ослепительно-красивых мужчин занимались любовью в горячем источнике. Она честно пыталась отвести глаза, но никак не получалось. Один из них, прекрасный, с тонкой кожей и мягким взглядом цеплялся за плечи другого, страстного, опасно-красивого с блестящими в улыбке клыками. Она так старалась не издать ни звука, чтобы не помешать им, что банально задохнулась. Смерть — дело неприятное. Наверно. Если в перспективе нет возможности возродиться демоном. Не совсем, правда, нормальным демоном, потому что вредить людям совсем не хотелось, наоборот, помогая то тут, то там, она как-то умудрилась напитаться положительными эмоциями и спустя относительно немного времени полностью воплотилась. Как раз бродила по берегу моря и остановилась посмотреть, как же всё-таки выглядит. Ну в принципе не плохо, могло быть и хуже. Не кукольная красота, конечно, но есть что-то особенное. Например цвет глаз — серо-голубой. И волосы мягкие, светлого каштанового оттенка. Прямые и ровные. Щёки кругловаты, но с этим уже ничего не поделаешь. Насмотревшись в водяное зеркало, и, зачем-то погладив напоследок тёмные волны, побрела туда, куда хочет попасть любой демон или дух — в Призрачный Город. А по пути решила придумать себе имя. Что бы такое красивое и одновременно не сложное придумать. На фамилию градоначальника и его возлюбленного, как бы ими не восхищалась, претендовать не смела. Хотя и хотелось. Очень. Интересно, как быстро ей удастся закрепиться в том месте? Удача у неё была через левую пятку, но иногда срабатывала так, что диву дашься. А потому, раз терять было нечего, она направилась в игорный дом. Где и встретилась с двумя невероятно-прекрасными причинами своей смерти. — Ваше Высочество наследный принц, — первой поклонилась сидящему рядом с градоначальником мужчине в белоснежных одеждах. Простых, но из очень хорошей ткани. Бог удивлённо округлил глаза и торопливо поклонился в ответ. — Градоначальник Хуа, — ровно такой же поклон и яркая улыбка. — Эта Хэ Лин счастлива лицезреть самую красивую пару во всех трёх мирах. Демон довольно рассмеялся от такого комплимента, в то время как его муж смущённо прикрыл лицо рукавами. — Хорошо говоришь, — он был доволен. Особенно доволен тем, что в отличие от постоянных обитателей, на которых сколько не рычи, всё равно кланяются сначала Градоначальнику, а потом его Высочеству, эта девица сразу определила, кого нужно приветствовать первым. — Чего хотела? — Хочу сыграть с Вашим Высочеством, — мягко улыбнулась, совершенно неприкрыто любуясь удивлённым богом. Тот сощурил мягкие глаза и пристально посмотрел в ответ. — О моей плохой удаче можно слагать легенды. — Не так уж она плоха, — качнула головой. — Вашему Высочеству принадлежит сердце сильнейшего демона. Это ли не удача — найти в жизни того, кто будет любить тебя сильнее целого мира? Казалось, от таких наглых слов весь игорный дом замер. Только Се Лянь, смущённый и развеселившийся, за рукав потянул девушку к свободному столу. — Гэгэ, — тихо позвали. — Нет, Сань Лан, не делись своей удачей. Что-то мне подсказывает, что даже проигрыш обернётся победой. Девушка захихикала и, порывшись в своём рукаве, достала оттуда завёрнутую в бумагу сладость. — Угощайтесь, Ваше Высочество. — Во что сыграем? — глаза у принца заблестели как у ребёнка, когда носа достиг приятный сладкий запах. — М! Вкусно! — Две правды, одна ложь. На желание. Се Лянь кивнул, прожевав, и попросил у пробегающего мимо прислужника чайничек чая с чашками. — Хорошо. Чей ход будет первым? И что, если мы оба выиграем или проиграем? — Тогда просто загадаем друг другу по желанию, — пожала плечами. — Только нельзя аннулировать желание другого. Уступаю первенство Вашему Высочеству. — Резонно. И, пожалуйста, зови меня по имени. — Не могу, — улыбнулась. — Ваше Высочество слишком прекрасен, чтобы звать вас по имени. Се Лянь закашлялся и обернулся на довольно оскалившегося возлюбленного. Поняв, что там он поддержки точно не найдёт, вздохнул и задумался, что бы загадать. На нос села бабочка. — Красота какая, — тут же прощебетали. — Сань Лан, хватит баловаться, — шикнул, аккуратно смахивая бабочку. Но упрямица просто перелетела на макушку. — Прости, гэгэ, — ни грамма раскаяния. — Итак… — что бы такого рассказать о себе, что знают не все, но вместе с тем не сгореть со стыда. А такого не было. Се Лянь наклонился поближе и почти прошептал. — Мой любимый цвет — белый. Это я посоветовал Сань Лану заниматься с саблей, а не с мечом. На самом деле я очень вкусно готовлю. Даже любимый демон примолк, внимательно наблюдая за задумавшейся девушкой. Се Лянь довольно облокотился о стол. То, что он рассказал, известно почти всем в трёх мирах. И он даже не так уж сильно опозорился. Юная демоница несколько минут переводила взгляд с Се Ляня на Хуа Чэна и обратно, потом вздохнула и всё-таки выдала ответ: — Первое — ложь, остальное — правда. — С чего ты взяла? — прожитые годы помогли почти всегда держать лицо, но даже так улыбка немного дрогнула. Сань Лан подобрался на своём месте, внимательно следя за ними. — Потому что, если бы моим возлюбленным был такой красавец, — стрельнула ресницами поверх плеча, — то любимым цветом однозначно стал красный, ведь он ему так идёт. Се Лянь покраснел и рассмеялся, когда увидел, как его муж опустил взгляд, пряча выражение. — И всё же, — не мог не попытаться запутать, — о моей готовке только ленивый не рассказывал, насколько она ужасна. — Но Ваше Высочество, — ответили такой же многозначной улыбкой, — вы сказали «на самом деле». Я верю, что у вас есть причины делать так, как вы делаете. Но вы сами дали мне подсказку. Се Ляню только осталось развести руками. — Ты выиграла. Поздравляю. Каково твоё желание? — А как же угадать и мою правду? — почти отмахнулась. — Вдруг и эта когда-нибудь сгодится Вашему Высочеству. — Ну что же, — в венах запузырился азарт. — Загадывай. — У меня нет имени. Я умерла из-за вас двоих. Хочу выйти замуж за Бедствие. Он затылком ощущал, как Хуа Чэн выпучил единственный глаз. И не уверен, что и сам удержал приличное выражение лица. А девица продолжала так же ослепительно улыбаться, даже сказав такое. — Третье, — прохрипел Сань Лан. — Однозначно третье. Се Ляню не оставалось ничего, кроме как кивнуть. — Неа. Эту зовут Хэ Лин, приятно познакомиться, — хитрая улыбка стала ещё шире. — Кажется, теперь не только Его Высочество, но и Градоначальник должен Хэ Лин желание. Се Лянь чувствовал себя не в своей тарелке. — Это правда? То, что ты… — А, — тряхнула распущенными волосами. — Я случайно подглядывала за вами в источнике и умерла, задохнувшись от восхищения. Се Лянь не знал, смеяться или плакать. — И ты… Поэтому не смогла упокоиться? — Мгм, хотелось ещё раз вас увидеть и подружиться. Вы же такие красивые и хорошие. Как же тут упокоишься? Про третье предложение спрашивать не хотелось. Она безумна. Из рукавов на столик начали выкладываться многочисленные сладости. Всё ещё чуть пришибленного Хуа Чэна жестом пригласили присоединиться. — Ну так? Каково желание Хэ Лин? — Се Лянь старался слишком сильно не налегать на сладости, но остановиться было слишком сложно. Даже Сань Лан, обычно равнодушный к еде, как маленький ребёнок подтащил к себе кулёк с крохотными печеньями и щёлкал их как семечки. — Помогите мне открыть пекарню. Мне нужно небольшое здание не слишком на отшибе, желательно двухэтажное, жить буду там же. Правители Призрачного Города переглянулись между собой. — А второе желание? — ну первое было вполне выполнимо, никаких сложностей не представляло. Тем более, что Хуа Чэн уже представил, как будет водить любимого гэгэ баловаться сладостями. Нахалка готовила слишком хорошо. — М. Отдайте мне долг Черновода, и можете всегда питаться у меня бесплатно. Вообще-то с Хуа Чэна и без того никто в Призрачном Городе не смел брать денег, но подобная наглость заслуживает поощрения. — Ты уверена, что мне это будет выгодно? — опасная полуулыбка. — Черновод должен мне столько, что хватит выкупить половину Небес. Хэ Лин чуть выпучила глаза, представив сумму, но быстро справилась. — Уверена. Он же не отдаст. Тем более о Чёрном Бедствии уже двадцать лет ничего не слышно. — Он тебя обожрёт, открыться не успеешь. — Я справлюсь. Хуа Чэн посмотрел на открыто улыбающуюся ему демоницу, совсем юную и бесшабашную и мысленно пожал плечами. Хочет возиться, пусть. Он ещё и понаблюдает. Припомнил пароль, которым не пользовался два десятилетия и коснулся чужого сознания — вялого и пустого. «Черновод, твой долг продан. Нужно явиться к новому кредитору». С той стороны послышался вялый отклик с неоднозначным посылом. Придёт, куда он денется. Что-что, а безответственным его навряд ли назовёшь. — К утру всё будет. И здание, и Черновод. Хэ Лин (случайно ли, что фамилии одинаковые?) радостно хлопнула в ладоши и раскланялась. Тут же по локоть просовывая руку в мешочек цянь-кунь и доставая оттуда большой душистый пирог. — Отпразднуем? Бог и демон переглянулись и улыбнулись. Всё рассчитала, да? Хэ Лин с визгом носилась по подаренному Градоначальником зданию, в котором уже было всё! Всё! Даже ингредиенты, хотя она их не просила и уже заключенные договоры с человеческими поставщиками! Воистину по-божески щедрый демон! Правители с ней не пошли, лишь указав направление. Вывеска была говорящей — «ВКУСНО». Наверняка Его Высочество, не особо мудрствуя, помог с названием. Ну что же, очень мило. Огромный зал со столами и стульями, а на втором этаже целых несколько комнат, можно даже гостей позвать! Хэ Лин вытряхнула из мешочка цянь-кунь свои пожитки, обещаясь разобрать позже, и бросилась на кухню. Готовить-готовить-готовить! Наконец-то! Не на костре, не на одолженной кухне, а на всём своём! Но так как сегодня должно было явиться вечно голодное Бедствие, она расстаралась не только на сладости, но так же на сытное рагу с рисом, суп с лапшой, рубленные котлеты и хлебные закуски. Подумала немного и ещё состряпала душистое варево из сладких ягод и душистых трав. Дверь шумно грохнула, хотя она была уверена, что закрывалась на замок. Хуа Чэну и Се Ляню нет нужды в столь грубых жестах, а значит, это самый долгожданный, самый желанный гость. Хэ Сюань выглядел… плохо. Длинные, спутанные волосы, уставшие, пустые глаза. Синяки под ними, будто он не спал целую вечность. Весь истощённый, измученный. Да разве ж можно его оставлять в одиночестве? И всё равно. Даже такой… Он был прекрасен. Хэ Лин шумно сглотнула, привлекая внимание. — Чего ты хочешь? — выдохнули глухо. Непревзойдённого почти шатало от усталости. — Пойдём, — совсем не боясь, потянула за рукав старого, ещё сырого ханьфу. — Я так ждала. Хэ Сюаню по большей части было всё равно, куда и зачем его ведут. Он уже много времени не ощущал ничего, кроме желания, чтобы его оставили в покое и дали наконец сдохнуть. Хэ Лин усадила безучастного демона за стол, но тот будто не видел выставленных перед ним яств, смотря пустым взглядом куда-то мимо. — Молодой господин, — вложила в тонкие пальцы палочки, но они выпали. — Вы устали, нужно поесть. Снова никакой реакции. Вздохнула, подсаживаясь ближе и набирая небольшое количество мяса. Поднесла к тонким, обескровленным губам и чуть дёрнула за рукав. — Ну же, всегда становится лучше, когда поешь. Протолкнула пищу в чуть приоткрывшийся рот и принялась внимательно смотреть, как медленно, механически двигались челюсти. Пока на ещё на одном кусочке мужчина вдруг не вздрогнул и не посмотрел на неё так, будто и сам не знал, как здесь оказался. Отнял палочки и принялся жадно, чуть ли не давясь, заталкивать в себя еду, сминая всё без разбору. Хэ Лин в тот день так и не открыла свою забегаловку, кормя одного одинокого, уставшего демона. Потом помогла выбраться из-за стола, заставленного пустыми блюдами, и отвела дорогого гостя отдыхать в свободную комнату. Демоны не спят, если только не израсходовали всю энергию. А Хэ Сюань выглядел так, будто ему жизненно необходимо провалиться в сон и забыться. Мужчина свернулся в комок, сжал ладонями плечи, будто ему было невыносимо холодно. Хэ Лин накрыла его одеялом, подоткнув со всех сторон, а затем, опустившись на колени, провела ладонью по спутанными волосам, расчёсывая их и делясь духовной силой. В таком положении их и застал наведавшийся Хуа Чэн. — Сладости для Его Высочества и Градоначальника на кухне и уже упакованы, — улыбнулась девушка, даже не оборачиваясь. Хуа Чэн за её спиной сложил руки на груди, рассматривая. — Дался он тебе. Одна морока. На него посмотрели почти зло, но всё ещё с теплотой. — Если бы Градоначальнику сказали, что от Его Высочества одна морока, вы бы его оставили? Конечно нет. На это он не стал отвечать, забрав сладости и возвращаясь домой. Его возлюбленный принц ещё спал, и демон аккуратно обнял его со спины, прижимаясь и почти задыхаясь от нежности. Он бы никогда его не оставил. Се Лянь слабо зашевелился, просыпаясь, но его снова убаюкали ласковыми поглаживаниями и поцелуями. Он бы любому вырвал языки и глотки, посмей хоть что-то сказать. И всё же. Разве может кто-то любить сильнее, чем Хуа Чэн любит Се Ляня. Глупости какие. Хэ Лин не думала о том, что её чувства глупые, она просто знала, что не хочет ни за что оставлять этого мужчину. Хэ Сюань тоже ни о чём не думал. Он спал. Почти по-человечески крепко и сладко. Как не спал давно-давно. Ближе к утру Хэ Лин, наконец распутав все колтуны в чёрных гладких волосах, поднялась, потягиваясь и разминая тело. Полюбовалась на спящего демона и тихонько исчезла из комнаты, прикрывая за собой дверь. Хэ Сюань проснулся ближе к закату, когда пекарня уже закрылась, а Хэ Лин заканчивала уборку. С кухни доносился запах снеди, на который, должно быть, и пришёл демон. Его снова утянули за рукав, усаживая за стол. Девушка засуетилась, раскладывая и разливая блюда, доставая из печи пироги и сласти. На этот раз кормить самостоятельно не пришлось, даже жаль немного. Теперь Хэ Сюань не сметал всё без разбору, а ел аккуратно и спокойно, как и приличествует молодому образованному господину, которым он когда-то был. — Что ты туда кладёшь? — спросил, разглядывая вытекающую из пирожка начинку. — А? Ну муку, сахар, яйца… Демон проглотил оставшуюся половинку в один укус и, прожевав, поднял на девушку изучающий жёлтый взгляд. В лице его было всё меньше той пустоты, которая почти напугала накануне. — Я не чувствую вкуса. И не могу насытиться, — объяснил медленно, как ребёнку. — Но эта еда… Насыщает. И она вкусная. Почему? Хэ Лин расплылась в улыбке и по столу, глядя на чуть переменившееся лицо снизу вверх. — Не знаю, наверно потому что я готовлю с любовью. У мужчины дёрнулся уголок губ, и он вышел из-за стола, не доев. — Молодой господин! — Я спать. И не зови меня так. Как отрезал. Только вот когда Хэ Лин заглянула к нему, закончив убираться, демон лежал в той же пропитанной одиночеством позе, свернувшись в комок и даже не подумав накрыться одеялом. Тихонько подошла, накрывая. И тут же споткнулась, обожглась о янтарный взгляд. — Я не чувствую холода. — Может быть. Она хотела подождать, пока он уснёт и снова поделиться своими силами, но, видимо, придётся менять планы. Аккуратно сняла бледную ладонь с плеча, сжимая обеими своими руками, неожиданно тёплыми для того, кто уже мёртв. И демон почувствовал, как его голодное, сосущее нутро постепенно стягивается под волнами энергии. — Зачем? Серо-голубые глаза смотрели прямо в его — голодные, злые, иссохшие. — Ты не должен быть одинок. Глупая женщина. Глупая жизнь. — Как хочешь. Хэ Лин улыбнулась и, дождавшись, пока демон уснёт, подкатилась к нему под бок, замирая и почти визжа от переполняющих её чувств. Какой красивый, какой добрый, какой хороший. Сколько угодно прячься за своими иголками, я не испугаюсь и не уколюсь ни одной из них. Волосы снова спутались, и она половину ночи распутывала на них колтуны, стараясь не дёрнуть ни одну прядку, чтобы не разбудить. Только Хэ Лин не знала, что демон не спал. Замер в ожидании, мнимо беззащитный и полностью в её власти. Да так и пролежал всю ночь, погребённый под лаской прикосновений и откровенным теплом, которое ему дарили без всякой платы. Поздним утром явился Хуа Чэн, как и всегда, везде чувствующий себя полноправным хозяином. Посмотрел с насмешливой улыбкой на свернувшихся под одним одеялом демонов. — Хорошо живётся? — Проваливай, — сипло рыкнули в ответ. — Тц, никакой от тебя благодарности не дождёшься, — тряхнул волосами. — Я тебе вон какую хозяйку хорошую нашёл. — Собиратель цветов… — прозвучало на уровне угрозы. — С таким характером и её потеряешь, — почти предупреждение. — Не потеряет, — раздалось сонное. Хэ Лин потянулась и с упрёком посмотрела на незваного гостя. — Если Градоначальник Хуа будет так часто незванно появляться, я пожалуюсь Его Высочеству. Хэ Сюань шумно фыркнул, как у Хуа Чэна смешно исказилось лицо. Кто б ещё до такого додумался. — За сладостями можете в любое время приходить, они всегда на кухне, — продолжила девушка. — Но это место — дом. Хуа Чэн хмыкнул и так же, не прощаясь, исчез. — Поставить чаю? — улыбнулись Хэ Сюаню. — Как тебя зовут? — Хэ Лин. Ну что же, видимо судьба. Да, им предстоит ещё много разговоров. Ещё нужно будет привыкнуть. Привыкнуть, что есть жизнь после смерти. После мести. Что жизнь всегда есть. — Зови меня по имени. — Хэ Сюань, — тут же откликнулись в ответ, сверкая глазами. — Хэ Лин, — прозвучало задумчиво, будто имя попробовали на вкус, перекатывая во рту. — Можно ли привязаться к человеку, которого должен ненавидеть? — много позже спросит Хэ Сюань, глядя куда-то в пустоту. В губы ткнулось мягкое печенье, которое он тут же съел, облизав напоследок сладкие кончики пальцев. — Кто сказал, что должен? — просто спросит Хэ Лин. — Только тебе решать, ненавидеть или нет. И даже если так было раньше, все мы меняемся. Ты не обязан заставлять себя чувстовать то, чего нет. Хэ Сюань промолчал, только снова давая себя кормить, на этот раз позволяя чужим пальцам задержаться у себя во рту и огладить изнутри губы. Хэ Лин задумчиво облизнулась, чувствуя языком и сладость выпечки, и сладость чужого рта. Хэ Сюань, заметив этот жест, сглотнул. — Что ты делаешь? — она ещё раз лизнула свои пальцы, побывавшие в чужом рту. — Всегда хотела узнать, так ли поцелуй демона сладок, как о нём говорят. Хэ Сюань сощурил глаза и нахмурился, впиваясь в девушку тяжёлым взглядом. — Тогда проверяй как следует. Она проверила. Раз, другой. И так всю ночь. И ещё много ночей после. Впервые Хуа Чэн не нашёл, что сказать, когда встретил на улице откровенно зацелованного и залюбленного Черновода. Тот куда-то пёр, упрямо и не глядя по сторонам, что даже не заметил Алое Бедствие. — Замуж за бедствие, да? — хмыкнул Градоначальник. И поспешил поделиться с гэгэ интересной новостью. — Ши Цинсюань. Падший бог, бессмертный, но не отличимый по силам от человека, резко обернулся и тут же опустил глаза. — А, Мин-сюн… Прости, никак не привыкну тебя звать по-другому. Он всё ещё был красив и невинен, даже с этими переломанными рукой и ногой. Он жил в последнем оставшемся их с братом храме, постепенно увядая вместе с разрушающимся зданием. Ещё и улыбается этой своей невозможной, виноватой улыбкой. Вот как его, дурака такого, ненавидеть. Хэ Сюань приближается одним быстрым прыжком и хватает вскрикнувшего от неожиданности бога за плечи, потоком вливая энергию. Организм, всегда в первую очередь стремившийся к идеалу, тут же принимается с щелчками выправлять повреждения, ставить кости на место. Когда демон отстраняется, по лицу поверженного бога текут слёзы. — Зачем?.. Мин-сюн… — Пойдём, — рыкает нетерпеливо и чертит печать, тут же утягивая следом. Хэ Лин приподнимает голову и встречает их улыбкой. — Сюань привёл гостя? — М, — мычит демон, отпуская бога и отскакивая от того почти в противоположный конец комнаты. Хэ Лин тянется к падшему богу как ребёнку, обхватывая его ладони своими и заглядывая в лицо. — Рада встрече. Цинсюань ломанно улыбается и опасливо косится на наблюдающего за ними демона. — Здравствуйте, молодая госпожа… — Я Хэ Лин, — перебивают его, всё так же смотря в ответ, открыто и ярко. Как на него смотрели, когда он был богом. От этого почти больно. Нет. Просто больно. Очень больно. Ему не дают расплакаться, обнимая и поглаживая по волосам. От этого ещё больнее, но комок слёз застрял где-то в горле, обжигая жаром. Хэ Лин обнимает его и строго смотрит поверх в сторону демона. Дураки несчастные. — Разве можно тебя ненавидеть? Цинсюаню приносят новые одежды, светло-голубые, расшитые бирюзовыми листьями и волнами. Хэ Лин помогает заплести волосы. Причёска не вычурная, но ему, не богу, не демону и не человеку, она идёт. Хэ Сюань, который рядом с Хэ Лин, совсем не похож на Мин И, которого Цинсюань знал столетиями и потерял десятилетия назад. Но и совсем не похож на Черновода, безжалостно убившего его брата и приказавшего самому Цинсюаню жить и страдать. Не то чтобы у того не было причин сделать всё это. Цинсюань понимал и даже принял со временем. Но по брату всё равно тоскует. Особенно когда по худой крыше стучит дождь и совсем некому утешить и обнять, укрывая от холода. — Сюань привёл друга, — щебечет Хэ Лин, наливая гостю сытный суп. — Это хорошо. — Молодая госпожа, — робко перебивают её. Голос хриплый. Он давно не разговаривает так много как раньше. Не с кем. — Мы никогда не были друзьями. Хэ Сюань с грохотом выскакивает из-за стола. Так вот он какой — настоящий. Вспыльчивый, хотя по первому впечатлению и не скажешь. — Были, — почти рычит и бегом по лестнице на верхний этаж. Громко хлопает дверь. Хэ Лин всё так же безмятежно спокойно наливает ему чай. — Всякое в жизни случается, — говорит она. — Останешься у нас? А куда он может уйти? К Его Высочеству совесть не позволит податься. Храм скоро разрушится и того и гляди однажды ночью погребёт его под собой. Ночью ему снится кошмар. Он тихо плачет, почти не издавая звуков, но демон за несколькими стенами слышит и будит его, встряхивая за плечи. Цинсюань, только что смотревший в ненавидящие его яростные янтарные как у волка глаза, встречается с другим взглядом. Того же цвета, но другого выражения. Совсем другого. И рука, готовая когда-то убить его, разорвать на части так же, как и старшего брата, теперь лежит на плече, уютная и успокаивающая. Цинсюань глотает слёзы и не хочет снова оставаться один. Он просто хочет вернуть хотя бы своего друга. Почему нельзя? Разве он многое просит? — Не уходи… Мин-сюн, не уходи… Хэ Сюань дёргается, будто и вправду сейчас уйдёт, но остаётся, даже садится на кровать и позволяет Цинсюаню плакать себе в рубашку. — Я здесь, — звучит неуверенное. — Не плачь, я здесь. Цинсюань смешно икает и вытирает лицо рукавами. И что-то наконец-то встаёт с щелчком на место. Когда люди возносятся, они остаются людьми. И когда люди падают, они всё равно остаются людьми. Хэ Лин, мурлыча себе под нос, замешивала тесто. Со спины прижались. Не обнимая, но устраивая тяжёлый подбородок на макушке. — Всё хорошо? — мурлыкнула, не оборачиваясь. — … Да, — и вокруг талии обернулись тяжёлые, холодные руки.