Varulven (волк-оборотень)

2 С рассветом Мелисса приказала складывать шатры. Она твердо решила преследовать зверя. Даже обещала слугам щедрые дары, если кто-нибудь из них поймает ей живого волка. Это было новой блажью Мелиссы. Самые лучшие чистокровные борзые только лишь раздражали ее. Откуда такая внезапная любовь к волчьей породе? Но, казалось, что не мы преследовали зверя, а зверь преследовал нас. Он, будто смеялся над нами, заманивая в лес, все глубже и дальше, в самую чащу, где не кричали даже птицы. Как в издевку, по ночам раздавался волчий вой, вроде бы совсем рядом, но когда мы продолжали преследование, то заходили еще дальше, в самую чащу, в которую давно не проникало солнце. Один из слуг, старый, опытный охотник, сказал, что лучше бы нам повернуть обратно, пока еще не поздно, ибо эта охота не увенчается успехом, но Мелисса только накричала на старика. Она была упряма и всегда добивалась того, чего хотела. Собственно, так я и стала ее куклой. Для Мелиссы не было ничего невозможного. Если хотите задеть ее до глубины души — скажите, что она чего-то не сможет. Я никогда не была такой целеустремленной. Да и чего мне хотеть? Мелисса — знатная дама с большим будущим, за ее спиной — крылья и огромное состояние. А я — всего лишь ее игрушка. В любой момент, когда я надоем ей — я окажусь на улице. Но пока, к моему огромному облегчению, за десять лет этого еще не произошло. Не представляю своей жизни без Мелиссы. Что я буду делать, оставшись одна на улице без жилья и средств к существованию? Идти искать свою нищую мать, которая продала меня за несколько монет, и даже не оглянулась, когда меня навсегда уводили от нее чужие люди? Или, быть может, преподавать науки детям знатных господ? Я старалась гнать от себя эти мысли, потому что они несли крах моему нынешнему привычному жизненному укладу. Мелисса стояла, гордо выпрямив спину, и властно указывая пальцем в ту сторону, куда, по ее мнению, нужно было идти, чтобы выследить зверя. Как и десять лет назад, никто не осмелился перечить ей. Слуги на то и слуги, чтобы исполнять прихоти богатой избалованной девчонки. Накидка, отороченная бурым мехом, обнимала ее тонкий стан в бардовом бархатном платье. Волосы вились колечками змей. Идеальный профиль для кисти любого художника. Она обняла меня, видя, что я чем-то озадачена, погладила по голове, приласкав, как согретую хозяйским теплом кошку. Не хватало только замурчать. Я пригрелась под ее крылом, вдыхая фиалковый аромат ее пушистых волос. Меня влекло к ней, но я не осмеливалась сделать первый шаг. Мелисса заменила мне мать, отца, сестру, подругу, и кого-то еще. Я смотрела на гигантские кроны елей и голова начинала кружиться. В ушах стоял скрип деревьев и волчий вой. Чувствовалось присутствие чего-то необъяснимого. Было неуютно, неприятно. Я не решилась спросить у Мелиссы, чувствует ли она то же самое, что и я. Создавалось впечатление, что Мелиссу обходили ощущения, мучившие меня. Она непреклонно шла к своей цели. Волк. Зверь. Она была одержима этой идеей. Один из слуг напомнил Мелиссе, что скоро закончится продовольствие. Но она и слушать не захотела: — Можно подстрелить в лесу дичь! Но лес был будто заколдован, все охотники возвращались с пустыми руками. Слуги начали роптать — никому не хотелось погибнуть голодной смертью из-за каприза взбалмошной девчонки. Но Мелисса не пожелала сдаваться. Она объявила вознаграждение за поимку волка. Ночью мне не спалось. Я пригрелась под мышкой у Мелиссы. Она спала, легонько вздрагивая и часто дыша. Вдруг, встала, и будто не просыпаясь, вышла из шатра. Это напомнило мне мой собственный «лунатизм». Я окликнула ее, но Мелисса не отозвалась. — Я поймаю его сама, я уже иду! — услышала я за шатром и подумала о том, как может быть опасна ее ночная встреча со зверем. Я вылетела за нею следом, но ее уже нигде не было, будто в воздухе растворилась. Я наспех подожгла факел и побежала в темную чащу. От избытка различных чувств притупился страх. Я споткнулась, зацепившись за пень, и едва не сломала ногу. Я хотела кричать и звать Мелиссу, но с губ срывался только едва внятный шепот. Я услышала женский крик. Мелисса! Я хотела побежать, но снова зацепилась ногой, как будто корни мешали, не пускали меня. Ударилась головой о пень. Ничего больше не помню. Когда я очнулась — возле меня трещала от огня трава. Очевидно, когда я лишилась чувств и уронила факел — начался пожар. Назаниль тушил огонь, вытаптывая начавшее разгораться пламя. Рядом без чувств лежала Мелисса, ее рубашка была в крови. Увидев кровь, я вскрикнула. Оказавшийся рядом волк зарычал. Назаниль усмирил его, едва взглянув. Кем был этот загадочный человек, повелителем зверей? — Девушка пыталась бороться с волком, волк укусил ее, я еще вовремя подоспел, иначе могла случиться беда. Никогда не стоит пытаться поймать зверя. Он продолжал тушить траву, напевая старинную скандинавскую балладу о волке, который съел молодую девушку. Девушка припозднилась домой, Липы трепещут в чаще И выбрала путь через лес прямой. Дитя под сердцем несчастной. Только зашла она в лес густой, Вышел огромный волк из кустов. "Милый волк, меня пощади – Серебром расшитый мой плащ возьми!" "Плащ твой волку не по плечу – Кровь молодую пустить хочу!" "Милый волк, меня пощади – Сапожки сафьянные мои возьми!" "Сапогов-то я не ношу – Кровь молодую твою пущу!" "Милый волк, меня пощади – Венец золотой за меня возьми!" "Твой венец волку ни к чему – Жизнь молодую твою возьму!" Дева забралась на высокий сук, Волк стал рычать и ходить вокруг. Корни у дуба волк перегрыз – Вскрикнув, дева упала вниз. Рыцарь коня оседлал стремглав И в темный лес полетел, как стрела. Когда ж он к чаще лесной прискакал – Лишь руку любимой он отыскал. "Ах, сохрани и спаси нас Бог! Липы трепещут в чаще "Невеста погибла, мой конь издох. Дитя под сердцем несчастной". Мне стало не по себе. Меня пугал этот человек. Я подползла к Мелиссе. Она слабо дышала, была чрезмерно бледна. Рот был приоткрыт. Из раны на ноге сочилась кровь. Назаниль сделал шаг в сторону Мелиссы. — Не подходите! — инстинктивно сказала я, загораживая собой бесчувственную Мелиссу, как дикая кошка. — Вы хотите сказать, что донесете девушку на руках до шатров сами? Выберетесь из лесной чащи? В абсолютной темноте? Я вынуждена была признать, что мне не обойтись без помощи Назаниля. Он поднял Мелиссу, взяв на руки. Я поплелась сзади, пытаясь не отставать в темноте. Сзади шел волк. От осознания этого душа была не на месте, но выбора у меня не было. Один раз Назаниль обернулся и внимательно посмотрел на меня. Его лицо казалось белым в темноте. — Не отставайте, — сказал он. У меня ком встал в горле. Что это было за наваждение? Почему Мелисса, как и я, не помня себя, пошла в лес посреди ночи? Ни я, ни она никогда не страдали лунатизмом, в чем причина? Слуги устроили панику. Заметив наше исчезновение, они бегали, размахивая факелами, и громко кричали. — Тише! — закричала я. — Госпожа в беспамятстве, ее укусил волк! Мелиссу перенесли в шатер. Куда делся Назаниль, я так и не поняла. Как сквозь землю провалился. Сейчас было не до него. Хотя я даже порадовалась, что этот странный человек таким же странным образом испарился. Где в этой чаще искать знахаря? Я перевязала рану, как могла, клочьями рубашки. Рана продолжала кровоточить. Мелисса не приходила в себя. Она была похожа на мертвую. Мертвенная бледность покрыла ее лицо, дыхание было слабым. Тонкая жилка на шее едва билась. — Завтра же утром возвращаемся домой! — сказала я слугам. — Госпоже срочно нужен лекарь. Всю ночь я не отходила от Мелиссы. Я держала ее холодную, как лед, руку, пытаясь обогреть своим дыханием. Все было тщетно. Не согревало и пламя огня. Я продрогла, озябла, кутаясь в теплую шкуру, которая тоже не согревала. Как будто королева льда и снегов заморозила все своим ледяным дыханием. Мрачное забытье, которым можно было назвать мой сон, тянулось с перерывами. Кто-то дышал совсем рядом, как после быстрого бега, сглотнув слюну. Я подумала, что в шатер заскочила одна из борзых, но никого не было. Что за наваждение! Ощущение неизвестности, чего-то неприятного, жуткого. Скорее бы утро. Мелисса даже не шевелилась. Повязка на ноге снова обагрилась кровью. Нужны травы, останавливающие кровь, нужен лекарь. Скорее, скорее бы прочь из этого жуткого, холодного леса... Никогда не желаю сюда больше возвращаться! Мы тронулись с рассветом. Бледность все больше покрывала прекрасное лицо Мелиссы. Казалось, она не доживет и до вечера. Еще и ворон сидел на ветке, громко каркая. Я прогнала птицу, запустив в нее камнем. Проклятый вещун. Везде огромные лапы столетних елей. От них рябило в глазах. Все окутано легким утренним туманом. Опять каркал ворон. Он сидел уже на другой ветке. Мне захотелось свернуть ему шею, как рождественской индейке. Прочь, прочь из этого леса! Все здесь казалось мне враждебным. Кони фыркали, громко ржали, отказываясь ехать. Слуги гнали их плетью. Я слышала, что кони ведут себя так, если чувствуют мертвеца или нечистую силу. Сказки седовласых старух. Мы гнали лошадей. Колючие ветки больно хлестали по лицу. У одного из слуг конь встал на дыбы. На лице Мелиссы появилась слабая и странная улыбка. Глаз она не открыла. Издала слабый стон. Слава Богу, жива, жива! Я погнала своего коня, что было мочи. Не оглядываясь. Ужасная, отвратительная охота. Будь проклят этот ворон, словно преследовавший нас своим мерзким карканьем. Гнать, гнать отсюда без остановок, без оглядки! В кустах будто что-то бежало, параллельно нам, рычало и фыркало. Зверь. Кто еще? Возможно, он и напугал лошадей. Будто ветер донес до меня чей-то смех. Он звучал в ушах. Гнать! Не думать, не оборачиваться. Мы летели, как на крыльях. Через какое-то время этот лес остался позади.