Теряюсь в тебе

Лена Катина ворвалась в гримёрку, словно вихрь, хлопнув дверью так, что бутылка с водой на столе затряслась. Заметалась по комнате, то и дело бормоча себе что-то под нос. Выступление закончилось буквально пару минут назад, но Лена сорвалась с места как ошпаренная, оставив Волкову и Шаповалова снова о чем-то спорить. Те, кажется, даже не заметили. Лена обессиленно села на стул, стараясь успокоиться. Глянула в зеркало, обрамленное лампочками — только они и освещали комнату приятным полумраком. Веснушчатое лицо залилось краской, серые глаза блестели и в целом выглядела она так, будто температура била под сорок, ещё и очень уставшей. Может даже больной. Лена нервно хохотнула. Знал бы кто чем она болеет. Кем болеет. Юля Волкова стала её благословением и проклятием в одном лице. Со своей решимостью, упорством, со своим бунтарским духом и слишком острым чувством справедливости стала для Лены той, кто вырвала её из серых будней правильной девочки-отличницы.И пусть её накажут за то, что она лезет с ней во все аферы, слепо идёт на поводу, зная, что обе попадут в неприятности. Даже наказание покажется ей сладостным и желанным, лишь бы рядом с ней. Игра на контрастах. В этом и была магия группы, которую так хотел выстроить Шаповалов. Эпатажная, уверенная Юля Волкова и тихая, застенчивая Лена Катина. Полные противоположности друг другу. Инь-янь, в этом и фокус. Публика должна была поверить в то, что противоположности притягиваются, в то, что они дополняют друг друга. Абсурдно, но в каком-то плане даже логично. Им следовало просто играть роль. Но в один момент Лена даже не заметила, как заигралась. Юля сидит у неё на коленях, увлечённо отвечает на вопросы интервьюера, а Катина, казалось, и как дышать забыла. Забыла и про интервью, сидит, замерев, вслушивается в такой приятный Юлькин голос. Уже несколько минут сидит молча и, вместо того, чтобы отвечать, изучает лицо подруги, не сводя взгляда.Смотрит на тонкие красные губы, смуглую кожу, большие голубые глаза и длинные ресницы. На вечно взъерошенные чёрные волосы. Руки так и чешутся к ним прикоснуться, проверить на ощупь — такие же мягкие как кажется или нет? Та и сама Юля так и тянет к себе — вся такая миниатюрная и худая, так и хочется обнять, прижать к себе покрепче и не отпускать. В какой момент она начала так думать? В какой момент её занесло не туда? В какой момент стала воспринимать всё, происходящее на сцене так реально? Тексты песен так близко? Яркий свет софитов слепит, музыка гремит и бьёт по ушам, публика неистово беснуется, но всё это неважно, всё это — шум на фоне, незначительная деталь. Всё это не имеет значения, когда Юля подходит к ней во время проигрыша после припева. Ласково проводит рукой по кудрявым волосам. И Лена в миг теряется. Слишком хочется верить, что та нежность и любовь в сверкающих голубых глазах — правда. Разве может кто-то так сыграть? Разве может кто-то так искусно обманывать? Так ведь не смотрят, когда просто балуются, развлекаются. Нет, она точно знала какой взгляд у Волковой появляется, когда та надумала очередную затею.А потом Юля тянется к её губам. Лена только этого и ждала. Она уже не слышит грохота музыки и восторженного визга фанатов. Чувствует только горячие руки на своей шее и мягкие губы Юли. И только это важно. Жарко, сладко, так трепетно и прекрасно.А после этого — горечь и тоска от осознания того, что всё это — игра на камеру. Поцелуй, кажущийся таким нежным и сладким в моменте, через несколько мгновений оставлял после себя лишь кислый привкус фальши. И только потом, в полумраке гримёрки, после концерта, пытаясь успокоить беснующиеся в голове мысли, Лена внезапно понимает — её не просто тянет к Юле, она не просто её хочет. Лена в неё влюбилась. А как можно было не влюбиться? В такую целеустремленную, решительную, обжигающую в один момент, ласковую и любящую — в другой. В такую разную и такую ей, Лене, родную. И вроде как всё это играло даже на руку. Этого от Лены и ждали. Сыграть любовь, страсть, влечение. Но стало только хуже. Юля продолжала играть свою роль, делать шоу, создавать представление, а Лена лишь ещё больше смущалась, сконфуженно пытаясь перевести всё в шутку. А как иначе? Что если слишком ласково посмотрит? Слишком нежно скажет? Слишком трепетно прикоснется? Что тогда будет? Сценарий, по которому две совершенно разные девочки были влюблены работал только на сцене. Она не могла надеяться на то же самое в жизни, слишком наивно. Выступления неслись одно за другим, музыка чарующе лилась из колонок, затягивая Лену в эфемерную пучину размышлений, которые вновь и вновь крутились у неё в голове. Зачем любовь коснулась нас Зачем я плачу в первый раз Зачем хочу тебя сейчас? Не знаю… Лена правда не знала, но и не хотела прекращать эту сладкую пытку. Даже тексты песен начала сопоставлять с тем, что происходило с ней сейчас. Оно и хорошо, значит правдоподобней выступать будет. Хоть что-то полезное из этого выйдет. Ведь она сходила с ума. Действительно сходила с ума без Юли и в то же время, всё больше проваливалась в бездну приятного безумия рядом с ней. Юля сводила Лену с ума одним своим присутствием. Вот она рядом, такая желанная и близкая — только руку протяни. И всё будет выглядеть как надо, просто игра на камеру, даже когда никто не снимает, но нет. Голос в подсознании вопил, что так нельзя, что всем всё сразу станет ясно. И Лена слушала тот голос, смиренно ожидая, когда Юля сама решит к ней прикоснуться, обнять, сделать хоть что-то. И раз за разом трепетала в её объятиях, мысленно удивляясь, как ей повезло. А Волкова умела удивлять. Чего стоит тот раз с пианино. Когда Юля играла только для неё. Лена совсем забыла об этом, хотя ещё в «Непоседах» Юля часто сидела за клавишами. За постоянными концертами, интервью и записями это напрочь вылетело из головы. Лена и сама умела играть, но смотреть как это делает Юля совсем другое. Они остались одни в номере и даже постороннего шума не было слышно, что случалось очень редко. Несмотря на ранее утро, солнце уже светило ярко, пуская лучи, в которых причудливо кружились пылинки, на инструмент. Лена завороженно глядела на Юлю: такая сосредоточенная, спокойная, вовсе не похожа на себя обычную. Задумчиво провела пальцами по клавишам, словно вспоминая что нужно делать. Луч солнца упал и на неё, осветив завесой золотистых пылинок, делая этот образ ещё более сказочным. Лена, затаив дыхание, подошла поближе, заглядывая подруге через плечо, чтобы разглядеть внимательнее. Смотрела как тонкие изящные пальцы порхают над клавишами. Мелодия — трогательная, плавная, тягучая, тоже, казалось, была противоположностью Юлькиному характеру, но как нельзя лучше подходила ей. Внезапно одна нота выбилась из общей картины, прервав общий мотив. Смуглые руки замерли над клавишами. Сбилась. — Бля, — едва слышно выдохнула Юля. Покачала головой, улыбнулась виновато, повернувшись вполоборота к Лене, отклонилась чуть назад, чтобы не столкнуться с ней носами. — Та ну его это пианино, всё равно расстроено. Лена едва расслышала, что та сказала, так как в голове сейчас вертелись другие мысли. Она глядела в лучистые небесно-голубые глаза, сердце клокотало в груди. Так хотелось сейчас одной рукой зарыться в тёмные короткие волосы, другой взять за подбородок и поцеловать, прижаться как можно ближе, так чтобы… Юля медленно опустила взгляд на губы подруги, сглотнула, начала было тише прежнего говорить: — Лен… Но Лена дёрнулась от неё, как от кипятка. Лицо точно жаром обдало, мысли в голове путались, натыкаясь одна на одну. Чем она думает? Что делает? Ещё немного и сорвалась бы и что потом? Лучшим вариантом было если бы просто оттолкнули, но Катина знала темперамент своей подруги и знала, что та не будет долго думать перед тем как кого-то послать нахуй. А ещё хуже, если поднимет на смех. Нет, нужно перестать. Не делать ничего, прекратить. Прекратить, а потом снова ворочаться без сна, витая в сладких грёзах. Задыхаться и жмуриться, хватаясь за простынь, представляя на что ещё эти смуглые руки и ловкие пальцы способны. Вспоминая горячий след на губах от мимолётного поцелуя, чувствуя прикосновения этих рук под рубашкой как во время концерта. И грёзы эти кажутся такими реальными, такими сладостными. — Лен, ну ты где там опять? — послышался знакомый недовольный голос. Дверь, протяжно скрипнув, открылась, видимо, хлопать ею было нельзя. — Мне самой что-ли перед Ваней распинаться? Юля, вся растрёпанная после концерта, закрыла дверь, чтобы не слышать возни и уже собиралась было начать отчитывать подругу, но замерла на месте, столкнувшись с тоскливым потускневшим взглядом серых глаз, ещё ярче блестевших в тусклом свете лампочек. Катина сидела спиной к стене, на полу, за пеленой серой пыли, освещаемой лампочками с зеркала. Стул одиноко стоял около стола. — Лен, ты чего? — встревоженно спросила Волкова, вмиг не на шутку перепугавшись. Лена устало улыбнулась, спокойно сказав: — Иди сюда. Волкова настороженно подошла, встав на колени рядом, ещё более обеспокоенно рассматривая её. — Обними меня. Юля осторожно обняла подругу за плечи, положив ей голову на плечо. — Нет, покрепче обними. Юля молча выполнила просьбу. Лена расслабленно уткнулась носом в тёмные волосы, безмолвно радуясь. Почуяла уже ставший родным запах сигарет и сладкий аромат духов.Не прошло и пяти минут с конца концерта, как Волкова уже успела накуриться. Лена улыбнулась своим мыслям куда-то Юле в шею. — Я всё же не понимаю… — несмело сказала Юля. Лена отстранилась, держа брюнетку за плечи. «Просто скажи, что нам похуй на всё», — внезапно вспомнилась Катиной фраза Юли с интервью. Действительно. Похуй. Будь что будет, слишком долго она ждала. Не прибьют же её на месте. Рука Лены сместилась с плеча Юли и ласково провела по шее. Волкова, опешив, непонимающе хлопала ресницами, сидя напротив. Лена, притянув за воротник, поцеловала её. Внезапно, быстро, припала к желанным губам, не надеясь что ей ответят и боясь, что оттолкнут. И так же быстро отстранилась, не дав Юле возможности даже понять, что произошло. Сидела мигом покраснев, перепугано глядя в голубые глаза, всё ещё цепко держась негнущимися пальцами за белый ворот Юлькиной рубашки. И сколько бы не искала — не видела в светлых глазах ни отвращения, ни злости, ни насмешки. Юля мягко улыбнулась, облегчённо выдохнув. Тихо сказала ласковым тоном: — Ну ты и дурочка, Ленка. Меня тут чуть инфаркт не хватил, а оказывается всё как я и ждала. И нафига ты столько парилась? — улыбаясь, потянулась за ещё одним поцелуем, но Лена, собравшись сначала обидеться на «дурочку», приложила палец к Юлиным губам, теперь уже сама недоуменно глядя на неё. — Что значит ждала? — Ну как же, — нахмурилась Юля. — Шарахаешься от меня везде, даже смотреть не хочешь. Постоянно у себя в мыслях летаешь. Я думала тебя вкрай достала и я, и группа наша. — А чего тогда ждала, что я тебя поцелую? Юля вкрадчиво улыбнулась. — Надо же мне на лучшее надеяться. Волкова снова потянулась целоваться, но опять её остановила Лена. — Стой, — прошептала Катина, которой всё ещё слабо верилось, что она не спит, что это не очередная сладкая грёза. — Я хочу по-настоящему, не как на сцене. Юля придвинулась ещё ближе, так, что Лена ощутила горячее дыхание на своих губах. Целовала её пылко и страстно, не наигранно, именно так, как давно ждала Лена. За дверью шумели сотрудники и, кажется был слышен Ванин голос. Все собирались и могли в любой момент сюда зайти. Но это неважно. Лена запустила руку в тёмные волосы, всё же мягкие, желая, чтобы Юля была ещё ближе. Чтобы не отстранялась. Только это её сейчас волновало. Долгожданный поцелуй, пусть и в чудном пыльном свете мрачной гримёрки.