Du riechst so gut

Лёгкое, плавное нажатие по клавишам; размеренные ноты мерно скользят меж наполненных до краёв шнапсом бокалов, доносясь тихим эхом до их увлечённых владельцев. Искры половиц отливаются золотым сечением от тёплого верхнего освещения. Соблазнённые тихими дискуссиями гости в полумраке отбрасывают насыщенные тени на дорогие шторы - и, если не вглядываться, невозможно представить сразу по какую сторону находится истинное торжество. Белоснежный месяц бросает тусклые всплески света на похолодевшие от времени года окна. Обнажённые длинные ветви, растущих неподалёку деревьев, переливались пугающими тенями. Пронзающая до самых костей музыка набирала обороты, и теперь, спокойно танцующие романтический танец гости, кажется, вязли в приятных звуках. Но всё это происходило лишь на первом этаже, дальше от нас, так страстно увлечённых друг другом. Слабый свет луны проникал в настежь открытое окно. Твои сияющие во тьме глаза казались такими ослепительно-голубыми, отдающие хищными искрами, медленно скользили по моему лицу, что свидетельствует обо всём желании взять тебя. Сильно прикусывая себя за нижнюю губу, принимаюсь нежно поглаживать твоё превосходное тело, обрамлённое в кроваво-красное платье, слегка дрожащими кончиками пальцев нахожу все чувствительные места. Тихий стон, вырванный из часто поднимающейся груди, звучит словно услада для моих ушей. Слегка поднимаешься, но лишь для того, чтобы снять мешающий элемент изысканной одежды. Спешно срываю с себя рубашку, ошалевше и одновременно вызывающе глядя на распластанное по шёлковым простыням идеальное тело. Рихард давно обнажён, в приглашающем жесте раздвигая ноги. Я медлю, не в силах отвести взгляда от тонущего в вязких тенях Цвена. - Не томи, Линдеманн, - жалобно-просящие нотки в голосе. Предвкушение. До чего же замечательное чувство, цепляющее меня, дабы не наброситься и не разорвать это безупречное тело. Меня останавливает лишь мысль о том, что за этими пока ещё невинными действиями последует нечто большее. Гораздо большее. Капризный взгляд и руки, жадно принимающиеся ласкать моё сильное тело, срывают последний флер разумности. Падая в крепкие объятия, сжимаю податливое тело, голодно прикусывая чувствительную шею, затем опускаюсь ниже, уделяя внимание ключицам. Дальше - больше, целую припухшие от моих укусов губы, сжимая горячие бёдра, оставляя красноватые следы. Проводя ногтями по мокрой от пота груди, царапаю бледную кожу. Плавно ввожу пальцы, один за другим, ибо даже в беспамятстве обязательно нужно помнить об удобстве обоих. Всегда было прекрасно слушать сдавленные стоны и томные вздохи, наблюдать за тем, как Рихард кусает алые губы, закатывая глаза, в которых не осталось ничего, кроме сильнейшего желания и дикого, животного удовольствия. Нависнуть, войдя до упора, ловя каждые выдохи, сливаясь в единое целое, задавая размашистый темп, доводя до безумия, с удовольствием слушая грязные ругательства и пронзительные стоны, срывающиеся на громкий крик.