House of memories: Aftermath

Все та же старая, небольшая квартира, все тот же облезлый подоконник, и лишь слой пыли говорил о том, что здесь очень давно никого не было. Горячий чай грел замерзшие пальцы, словно успокаивая бурю, что бушевала в душе Диппера. Билл пообещал ответить на все его вопросы. На каждый. Но взамен попросил ответить и на свой, один единственный вопрос. И Дипперу стало интересно: насколько же важен ответ, если стоит так дорого? Вокруг висела тишина, такая необходимая и ровно настолько же лишняя. Ее хотелось прервать, но при том желание, чтобы все оставалось так, как есть, не уменьшалось. Мотнув головой, Пайнс крепче вцепился в кружку и перевел взгляд на мужчину так привычно восседавшего на старом подоконнике. Так привычно, будто не прошло и дня. Билл оставался все тем же: также держал между пальцев сигарету, также сверлил задумчивым взглядом ясное вечернее небо. Также успокаивал. Начинать явно тяжелой разговор никому не хотелось, но тянуть дальше было некуда. Да, дядя Стэн едва ли схватится пропавшего племянника раньше, чем следующим утром, но дело было даже не в том. Незнание убивало. Калечило что-то глубоко внутри. И чем скорее они от этого избавятся, тем целее останутся их души. Его, Диппера, так точно. – Кажется, пора. – Словно прочитав мысли парня, выдохнул Билл, затушив окурок о подоконник. – Спрашивай, Сосенка, я пообещал ответить. – Но у тебя... твой вопрос, кажется, намного важнее. – Это подождет. – Покачал головой Билл. – Сначала ты получишь ответы и подумаешь, потом спрошу и я. – Тогда... Что ты такое, Билл? – Шепотом спросил Пайнс. – Вот так сразу? – Хмыкнул Сайфер и спустился с подоконника, опираясь о него же бедрами. – Я не знаю. – Как это? – Просто. Я не знаю, что я такое сейчас. Однако, могу сказать кем был прежде. Прежде... до этого проклятия. Очень давно, но словно совсем недавно. Он мечтал пронести свои творения сквозь века. Он хотел, чтобы его творения жили вечно сами по себе и в сердцах людей. Но последнее оказалось невозможно. Он возомнил себя Богом. Но вовсе им не был, за что поплатились Мы. Аллея насчитывает более пяти веков, ты знал об этом, Сосенка? – Диппер покачал головой. Что-то отдавало в сердце виной. Жгучей, убийственной. И такой знакомой. – Он действительно был творцом, наиболее приближенным к божественному среди всех людей. Но Богом отнюдь не был. Тогда он захотел превзойти его. И отчасти смог. Но остались лишь мы, точнее, уже лишь я. – Я не понимаю, Билл. Совсем. Бегающий взгляд дал понять, что Билл сейчас не здесь. Где-то очень задолго до сейчас. – Мы этого не хотели. – Игнорируя Диппера, прошипел Билл. – Не хотели. Но выбора у камня не было. Сделка – вот, что обрекло Нас на муки. Сначала это было благословением, но после... Вечность оказалась муками страшнее исчезновения и разрухи. Они медленно умирали внутри. Каждый. А я ждал. Существовал. Не мог иначе, потому что слышал. Слышал предсказание-проклятие. И не мог исчезнуть как они. Голос говорил, что придет время и я оживу по-настоящему, начну чувствовать, узнаю, что такое желать и терять. И я этого хотел. Ждать пришлось очень долго, но потом... потом я что-то почувствовал – не знаю, что это было. Я пошел туда, куда меня звало это ощущение. И нашел тебя. В тот момент я действительно ожил, Сосенка. – Ты... ты был скульптурой? – Аккуратно спросил Диппер, не решаясь поднять глаза, боясь вновь увидеть тот бегающий, словно бы безумный, взгляд. – Да. Камень, украшающий ту самую, некогда полную людей, аллею. Простой камень, ставший жертвой человеческих желаний. Как и другие, те, что уже ушли и никогда не вернутся. – Почему ты не можешь уйти далеко от аллеи, почему не можешь покинуть Гравити Фолз? – Я говорил, Сосенка, я – всего лишь хранитель этой аллеи. Хранитель, чья жизнь всецело зависит от нее, а ее существование – от меня. Чем дальше я отхожу, тем сложнее мне шевелиться, думать. Чувствовать. – Но здесь ты жив. – Жив. – Кивнул Билл. – Пока рядом ты. Пока я чувствую, что ты где-то рядом, я могу... жить. – Значит, ты можешь уехать со мной? – Нет, Сосенка. Как бы то ни было, покинуть Гравити Фолз я не смогу никогда. – Почему когда я вернулся, ты был... каменным? – Так проще. У камня нет чувств, почти нет ощущения времени, но есть мысли. Я видел и слышал тебя. Думал, но не чувствовал. – Понятно... Но, все-таки, как ты появился? – Это будет сказкой, основанной на реальных событиях. – Невесело хмыкнул Билл. – Долгой и далеко не со счастливым концом. Ты уверен, что действительно хочешь знать? – Да. – Уверенно кивнул Пайнс. – Пойдем в комнату – там будет удобнее. Там тоже ничего не изменилось. Диппер словно наяву видел их танец, холодные пальцы Билла, его щекочащее шею дыхание. Захотелось пережить все это заново. Но на этот раз не оттолкнуть, вовсе нет – прижать к себе крепче, ощутить реальность происходящего. Обнять и больше никогда-никогда не отпускать. Билл лег на застеленную постель и прикрыл глаза, успокаиваясь, вспоминая. Диппер обернулся к нему. Взгляд задержался на черных пятнах – следы затушенных о спинку кровати окурков. Билл. За столько времени он ни капли не изменился: такой же худощавый, высокий и идеальный, как не посмотри. Не долго думая, Пайнс залез на кровать и, прикрыв глаза, опустился на так удачно откинутую в сторону руку, касаясь боком Сайфера. Мужчина вздрогнул, но отодвинуться даже не подумал – так тепло. Ему давно не было так тепло и спокойно. – Давным-давно жил скульптор. – Тихо начал он. – Его работы отличались реалистичностью, они казались живыми, словно вот-вот подойдут и пожелают доброго дня. Он творил, вкладывая в каждую работу частичку себя. Всецело отдавался любимому делу. Однажды в старом маленьком домике перестало хватать места для его созданий. Тогда он решил, что пришло время показать их людям. Показать, какими прекрасными могут быть обычные камни. Скульптор решился просить выставить их на аллее, где часто гуляли люди самых разных сословий. И ему позволили. Люди были очарованы его творениями и тогда он стал трудиться вдвойне усерднее ради всеобщего одобрения. Однажды ему этого стало мало – захотелось стать тем, кто навсегда останется в истории. Тем, о чьих творениях будут говорить и по прошествии столетий. Тогда он решился заключить сделку – я не знаю с кем, не знаю, как звучали условия сделки, но уверен – потребовали с него многое. Тогда Мы, его творения, обрели жизнь в неполном ее понимании. Мы ходили, думали, говорили, но оставались бесчувственными камнями. Тогда он заключил вторую сделку – творцу было больно смотреть на "детей", не способных познать полноценную жизнь. В тот вечер Мы видели его в последний раз. Я никогда не забуду тот пустой взгляд и усталую улыбку на его лице. Он исчез, но мы не начали чувствовать, нет – это походило на агонию. Каждая мысль отдавалась болью в груди, каждое слово жгло язык. И тогда Мы приняли решение вернуться к первоначальному облику. Так Мы застыли на долгие два столетия. Однажды одному из Нас это надоело – не имея возможности окончить существование как живое существо, он ушел к обрыву и прыгнул, в полете становясь камнем. Разбился на мелкие осколки. – Тише добавил Билл. – Со временем Нас становилось все меньше. Когда Нас осталось двое, я услышал голос, пообещавшись мне столь желанную жизнь, если только я останусь. Подожду еще. Я остался один. Продолжал быть каменным изваянием еще несколько веков. Потом появилось нечто, точнее некто. Я перестал чувствовать боль, мысли стали более расплывчатыми, иногда путанными. Тот некто научил меня существовать чуть более... ярко. Подкурил первую мою сигару, научил читать первые книги, рассказал первую историю... – В груди Диппера что-то больно ёкнуло – не он. – А потом он исчез. Без следа и обещания вернуться. Боль снова отравила мое существование и я был готов последовать за Ними, но вновь появился голос. Сказал подождать еще. Пообещал, что скоро всем страданиям придет конец. И оказался прав. Через считанные десятилетия появился ты. Боль вновь исчезла, но... это было нечто совершенно иное. Посмотрев на тебя впервые, я почувствовал такое тепло, что не описать словами. Мне захотелось подойти, поговорить, коснуться. Голову наполнило нечто странное. Как я понял позже, то было волнение. Необъяснимая тяга. И я подошел. А дальше ты знаешь. Диппер открыл глаза, выскальзывая из таких реалистичных картин воспоминаний. Будто он сам все это видел, будто был там. – Я... я не знаю, что сказать. – Ничего. Пока ничего. Подумай, реши, что для тебя значит это все. И задай оставшиеся вопросы. – Как ты нашел эту квартиру? – Немного подумав, спросил Диппер. – Серьезно, Сосенка? – Рассмеялся Билл. – После всего услышанного тебе интересно лишь, как я нашел эту квартиру? – Диппер насупился, но промолчал. – Ладно, я обещал ответить на все вопросы. Случайно. После нашей первой встречи я решил прогуляться по городу так далеко, насколько это было возможным. Увидел квартиру с выбитыми стеклами и кучей хлама. Привел в порядок. А вот где я взял телевизор и приставку – не спрашивай, ответ тебе не понравится. – Догадываюсь. – Выдохнул Диппер. – А что ты хотел спросить? Я знаю, это важно, поэтому... – Не настолько, чтобы торопиться. Обдумай все, что услышал сегодня, а завтра... завтра, если ты решишься прийти на аллею, я спрошу. Сейчас же, думаю, тебе пора. – Но... – Не начинай, упрямое деревце. Твой дядюшка явно тебя потерял. – Ты переоцениваешь отношение дяди Стэна ко мне... – Пробормотал Диппер, но поднялся. Уже стоя в коридоре с рюкзаком на плечах и дверной ручкой в ладони, Пайнс замер, решаясь. И решился. Глубоко вдохнув, он резко обернулся и обнял Билла. Так крепко, как только мог.

***

Глаза противно слипались, а все вокруг рябило. В голове ноющей болью отдавалась пульсация. А еще, единственное, чего сейчас хотелось Дипперу – выспаться. Банального человеческого поспать. Ночь была тяжелая – в голове мелькали странные образы, то и дело срываясь в кошмары. Всю ночь он метался по постели, несколько раз падал с кровати и просыпался от своего крика. Лишь под утро получилось спокойно прикрыть глаза. Приподнявшись, Пайнс бросил взгляд на яркий экран телефона – почти обед. ... а ведь Билл его ждет. Снова. И в этот раз Диппер придет. Не важно какой ценой. – Черт... – Протянул он, стоило оторвать голову от подушки.

***

До аллеи добраться оказалось тяжелее, чем во все предыдущие разы вместе взятые. Но он смог. Смог преодолеть неестественно огромное расстояние от Хижины до города, пройти по особенно шумной главной улице до противоположного края Гравити Фолз и пробраться сквозь дебри леса. Он смог. Аллея вновь встретила его тишиной, но, в отличии от последнего раза, приятной. Словно успокаивающей. Такой, какая обычно висит в присутствии Билла. Дальше ближайшей лавочки он идти не рискнул – казалось, еще шаг и голова просто лопнет. Прикрыв глаза, Диппер ждал – был уверен, что Билл его видит, ну, или сам найдет. – Сосенка, что-то случилось? – Со спины послышался знакомый голос. – Просто не выспался. – Улыбнулся Пайнс, открывая глаза. – Точно? Может, пойдешь домой? Одна мысль о том, что этот путь придется проделать снова заставила Диппера вздрогнуть. Он отрицательно качнул головой, о чем тут же пожалел – голова вновь вспыхнула болью. – Все правда нормально. И я готов ответить на твой вопрос. – Мой вопрос... – Билл невесело фыркнул и, обойдя лавочку, присел перед Диппером, вглядываясь в карие глаза. – Ты останешься? – Что? – Ты останешься? – Повторил Билл. – Здесь, со мной. – Это сложный вопрос, Билл. – Нахмурившись, ответил Диппер. – Я не могу сказать даже, что будет завтра. Даже если сейчас я скажу "да", а мне очень этого хочется, вдруг меня заставят уехать? Вдруг у семьи опять будут трудности и мне нужно будет помочь? И этих "вдруг" очень много, Билл. Я не хочу, чтобы ты снова ждал меня, а я снова нарушил обещание. Понимаешь? Я хочу сказать "да", но не могу. – То есть, ты хотел бы... – Хочу. И пока могу – останусь. До последнего буду здесь, и если появится возможность остаться на совсем – я так и сделаю. Как же глупо. То, что ради одного человека Диппер готов был бросить семью, не поступить в университет, куда подал документы буквально несколько месяцев назад. Но, почему-то, это казалось правильным. Правильным остаться здесь, с Биллом. Днем работать где-нибудь у Ленивой Сьюзан или в супермаркете, а вечером приходить домой и... – Этого достаточно. – На лице Сайфера расцвела довольная усмешка. Пока что этого действительно хватит, а потом... а что будет потом сейчас не важно. – Хорошо. – поморщившись, Диппер сполз на каменную дорожку перед лавочкой и уткнулся носом в плечо Билла. – Ты холодный. – Я всегда холодный, Сосенка. – Рассмеялся он. – Может и не всегда... – Тихо пробормотал Пайнс, прикрыв глаза. – Пойдем-ка домой, Сосновое деревце. Кому-то явно нужно выспаться.

***

Время летело непозволительно быстро. Диппер остался в Гравити Фолз. Сначала на лето, потом – на всю оставшуюся жизнь. Первое время из головы не уходила мысль: а стоило ли оно того? Стоило ли пускать будущее под откос и оставаться в городке, которого нет на большинстве карт? Ради существа, которое с каждым днем все сильнее походило на живого человека. Работа нашлась удивительно легко даже без образования. Старик МакГакетт, которого весь город считал сумасшедшим, и, надо заметить, на то были причины, приметил в молодом Пайнсе склонность к физике и предложил помогать ему в проектах, одновременно обучаясь. За это МакГакетт отдавал Дипперу процент от вырученных проектов, чего вполне хватало на, пусть и скромное, но комфортное существование. Билл же решил вновь открыть аллею глазам жителей городка, и вскоре там вновь воцарилось оживление. Появлялись новые лавки и места отдыха, за аренду которых Сайфер брал, пусть и небольшую, но плату. Самое важное – аллея вновь жива. По ней снова прогуливаются парочки, отдыхают подростки, играют дети... Со временем получилось выкупить квартиру и сделать в ней ремонт. А самое – в ней всегда царил уют. Каждый из них возвращался домой и был уверен, что все проблемы и заботы остались за порогом. И совсем не важно, что будет дальше, какие трудности ждут их впереди, а каким не суждено случиться. Есть только счастливое сегодня. – Да, оно того точно стоило. – Тихо прошептал он.