Сладкая слабость

      Интересно, у какого человека, ненавидящего людей, могла родиться идея устроить массовое школьное мероприятие на улице под палящим солнцем и растянуть его больше, чем на час? Да, сейчас только конец апреля, но это не помешало температуре на градуснике достигнуть отметки «тридцать пять». А под прямыми лучами светила и в школьных формах казалось, что все пятьдесят. Даже пиджаки не разрешили снять. «Вы должны соответствовать статусу вашего учебного заведения перед гостями». Да идите вы со своим соответствием, я не для того отучился здесь десять лет, чтобы словить тепловой удар. Видимо, организаторы заметили «воодушевлённые» лица злых учеников, потому сделали перерыв на полчаса. Большая часть толпы тут же ринулась в ближайшие магазины и даже возмущенные крики преподавателей по поводу запрета покидать территорию школы не остановили её. Я же со своим другом Яриком быстро сгонял к раковинам около столовой, где мы утолили жажду и немного охладили перегретые лица водой. — Отвечаю, это кара нам за то, что наши сломали стол, — негодовал друг, безрезультатно обмахивая себя ладонями. Практически все кондиционеры школы не работали, потому в здании было так же, как и снаружи. — Навряд ли бы так стали наказывать всю школу из-за небольшой группы дебилов. Но признаю, нотка правды в твоих словах, возможно, и есть. Боги, сейчас сдохну, — не отставал я от Ярика, отлепляя пропотевшую рубашку от груди. Премерзкое чувство, подкрепляемое духотой в здании. — Слушай, пошли на улицу. Посидим в теньке, там хотя бы ветер иногда дует. — Согласен, двинули.       Так мы оказались сидящими на уличных ступенях, которые находились в тени близстоящих деревьев, и наблюдавшими за возвращающимися ребятами. Многие шли с бутылками воды или других напитков, остальная часть либо без ничего, либо с мороженым. Последняя категория школьников нами обсуждалась особо бурно, где не обошлась вниманием Ленка с параллели, которая активно вылизывала фруктовый лёд. Видать, не зря оставалась на дополнительные уроки по физике с Евгением Сергеевичем. На мои домыслы Ярик загоготал, но быстро успокоился, так как из-за смеха стало ещё жарче. За оставшейся процессией мы наблюдали молча, иногда комментируя тех или иных ребят, пока поток людей в конец не стих. Медленно школьный двор опустел. Мы остались сидеть на нижних ступенях, которые надёжно прикрывались густой листвой. — Слав, а давай свалим с физ-ры? У меня башка раскалывается, а эта стерва в медпункте хрен отпустит. — скулил рядом друг. — Что, вообще никак? Ты знаешь, Иванова не поленится и нажалуется родакам. А мне на днях отец и так вставил за прогулы; нарываться не хочу. — от воспоминаний ора и угроз я вздрогнул. Родители у меня вообще спокойные, но тут сам понимаю, что довел. По натуре человек я не бунтующий, потому не очень-то хотелось сильнее портить отношение с ними, но и бросать Ярика одного не было желания. Глянув на поникшего парня, мне осталось лишь горестно вздохнуть и уныло сказать «ладно, свалим». — Бро, ты самый лучший! Отвечаю, на выходных, если поход в кино все ещё в силе, наши билеты оплачу я. — будто и не страдав минуту ранее, радостно завопил друг, не забывая трясти меня за плечо. — Замётано. Только вот чем сегодня займёмся после уроков? — спросил я и дал щелбан по его белобрысой макушке. Кинув обнадеживающие «ща», Ярик открыл телефон и начал что-то активно искать. Я безрадостно усмехнулся, размышляя о предстоящем разговоре с отцом. Была надежда, что после того, как я объясню ему причину прогула, он смилуется и обойдется простым выговором, ведь по спорту у меня всегда стояло «отлично» (прошлогоднее золото по ГТО не даст соврать). Но осадок последнего скандала все ещё оставался на душе, потому нельзя было говорить наверняка. Сопутствующее прогулу мозгоклюйство от физручки тоже было малоприятным мероприятием, не вносившее оптимизма в складывающуюся ситуацию.       Под свои унылые размышления о Вячеславе из будущего, я совсем перестал обращать внимание на происходящее вокруг. Из мыслей меня вывело громкое «ой» и глухой звук удара. Вздрогнув, я поднял глаза перед собой и увидел любопытную картину: на несколько ступенек ниже меня на коленях балансировал пацан, в правой руке которого находилось таявшее эскимо. Его лицо было мне знакомо, так как мы часто встречались в коридорах школы, где худощавый обладатель каштановых и чуть вьющихся волос часто цеплял мое внимание. Возможно, он был либо из девятого, либо из восьмого, потому что эти два класса располагались на одном этаже с нашим. На этом мои знания о нем заканчивались, но сейчас интересно было другое. Найдя равновесие, мальчик уже было открыл рот, чтобы что-то сказать, но быстро его захлопнул и испуганно замер, уставившись на мою туфлю. Я проследил за его взглядом и увидел крупную каплю мороженого, стекающую к носку обуви. Чуть скривив лицо и приподняв испачканную ступню, я стал наблюдать за дальнейшими действиями парнишки.       Юноша заметил мое недовольство и сжался, промычав тихое «прости». Перепуганные глаза смотрели то на меня, то на белое пятно в ожидании, видимо, удара или колкой фразы. А может он надеялся, что все обернется в шутку. Но, к его несчастью, у меня было крайне паршивое настроение, поэтому: — Слизывай.       На самом деле, я не ожидал, что паренёк действительно выполнит мой приказ, но он сделал это. Склонившись к ноге, юноша широким мазком языка провел по липкому следу от носка к выемке с каплей и, повторно лизнув, избавился от пятна, оставив влажную дорожку слюны. Тишина. Казалось, что само время замерло. Мои глаза не могли оторваться от быстро краснеющего лица школьника. Слишком шокированный его поступком я не знал, что сказать, поэтому за меня это сделал Ярик, четко и ясно проговорив: — Ну нихрена себе.       Возглас моего друга подействовал как стартовый выстрел: парень подскочил, отбросил в сторону недоеденное мороженое и побежал к дверям школы, а на мой окрик «подожди» лишь сильнее ускорился. Так и остались мы вновь одни с Яриком, недоумевающе поглядывая то на вход в здание, то на друг друга. Первым в себя опять пришел мой приятель. — И что это сейчас, блять, было? Это кто вообще? — ответом на его вопросы было лишь мое пожатие плечами. Слов не было, одно удивление. А также странное чувство пустоты, когда за спиной школьника закрылась дверь. Да, я бы тоже убежал после такого «позора», но почему-то хотелось его вернуть и объясниться, что всё нормально. Наверное, сказать «мне даже понравилось» будет неуместным. Но поговорить стоило. Поэтому, не став медлить, я подскочил и направился за парнем, а на вопрос Ярика «ты куда?» ответил простое «прикрой».       Итак, вернувшись внутрь школы и не увидя сбежавшего незнакомца, первостепенной задачей стало выяснение места, где он мог спрятаться. Классы сразу отметались — большая вероятность попасть под расспросы одноклассников или преподавателей. В здании было два уединенных закутка, но там также практически всегда обитал народ. Выбор пал на несколько туалетов на нашем этаже, куда редко кто заходил из-за не самого удачного расположения — рядом с медпунктом и учительской. Начать решил с ближайшего — рядом с учительской. Встретив по дороге пару учителей, которые не упустили шанс напомнить про «сбор на улице», я дошел до места назначения. Тихо открыл дверь и заглянул внутрь. Тишина. Для достоверности прошёл внутрь и бегло оглядел помещение, но не встретил ни искомого, ни кого-нибудь ещё. Значит, остался туалет в другом конце крыла. Если и там его не будет, то придётся обойти классы. Либо ещё что-нибудь придумать. Может, он убежал в малый спортивный зал — тоже хорошая идея. Но сейчас нужно направиться в уборную.       Путь до медпункта прошёл без происшествий и встреч, потому не занял много времени. Приблизившись, я услышал тихие всхлипы. Сомневаюсь, что сегодня подобная ситуация с мороженым была частым случаем, потому, собравшись с мыслями, постучал в дверь, перед тем как войти. Когда я оказался внутри, все звуки стихли. — Хэй, привет. Не переживай, я пришел, чтобы просто поговорить. Выйди, пожалуйста, — в ответ тишина. Пройдя внутрь, я остановился у единственной кабинки, где мог прятаться парень. Постучав по двери, продолжил — я здесь один, давай всё обсудим. — Не о чем нам говорить. Уходи. — наконец-то прозвучал голос паренька. Пошел на контакт — уже успех. Осталось выманить из укрытия. — Ты же понимаешь, если не сегодня, то завтра или в другой день я подойду к тебе. Не лучше будет, если мы все выясним сейчас и без свидетелей? — не то чтобы я собирался сталкерить за пареньком, но кто знает, как всё сложится при иных обстоятельствах. Да и заинтриговала меня вся эта ситуация.       Я не сильно рассчитывал, что мои слова возымеют успех, но на удивление затвор щёлкнул, и из-за проёма сначала выглянули покрасневшие карие глаза, а потом уже и мокрое от слез лицо. Твою мать, не думал, что эта ситуация настолько его заденет. Надо как-то успокоить его и, желательно, все не ухудшить. — Слушай, по поводу того, что произошло… — не успел я договорить как меня перебил с резко опустевшим лицом юноша. — Ничего не произошло. Ничего у тебя не выйдет, — уверенно произнёс парень. На мое непонимающее «что» он пояснил. — Я знаю, таких как ты. Сначала утверждаете, что просто поговорите, а потом видео на телефоне и подслушивающий у двери друг. Нам не о чем говорить.       От столь резких слов я немного растерялся, но сразу достал телефон из брюк, показал пустой экран и убрал во внутренний карман пиджака. — Как видишь, съёмки никакой нет. Каждый день скрытую камеру с собой не ношу. Ярик ждёт на крыльце, чтобы сообщить, когда нас всех опять соберут. Если хочешь, можем ему сейчас позвонить. Да и если боишься других посторонних, то мы можем перейти на шепот, — пока я всё это говорил, юноша полностью вышел из кабинки и, не без моей помощи, потеснился к стене с окном. С этой позиции ему не так просто было сбежать. Не, я его держать не собирался, и он мог топать на все четыре стороны школы, но только после разговора. — И что именно ты хочешь услышать? Извинения? Объяснения? Или хочешь шантажировать меня? — хоть парень решился пообщаться со мной, но из защитной позиции так и не вышел. — Воу, что за пессимизм? Просить прощения тут должен только я. Если бы не мое дерьмовое настроение, то ничего бы из этого не случилось. Поэтому извини меня, — видимо, не ожидая подобного поворота, юноша вздрогнул и удивлённо уставился на меня. Отлично, его вниманием я завладел. — Что-то требовать с тебя — на каком основании? Моих с Яриком слов? Так тут и просто наврать можно, даже если бы ничего и не было. Объяснения… Это мне интересно послушать, но настаивать не собираюсь. Да и вообще, люди себя могут по разному вести в разных… — Зачем тогда искал? — перебил меня избавившийся от страха и волнения школьник. Его лицо приобрело серьезный вид и лишь ещё влажные от слез ресницы указывали на недавнее состояние. — Потому что ждал именно такой реакции. А я не хочу потом наблюдать, как ты по всей школе шарахаешься от меня. И сейчас предлагаю тебе следующее: если хочешь, мы можем всё забыть, что случилось. Я, ты и тем более мой друг, — наконец предложив ему то, о чем изначально думал, я ожидал радостной реакции или чего-то подобного. Но парень задумчиво потер внешней стороной указательного пальца подбородок и остановил свой взгляд в районе моей груди. Это позволило мне разглядеть его получше: чуть загорелая кожа без намёка на прыщи (аж завидно), родинка под левым глазом, которую хотелось поцеловать (что за мысли?!), красные от покусывний тонкие губы, верхняя из которых обрамлена еле заметной щетиной. В общем, передо мной предстала довольно привлекательная картина, которой я беззастенчиво любовался. Мои размышления прервал сам обладатель столь заманчивой родинки. Немного подумав, он вновь посмотрел мне в глаза и произнес. — Если я хочу… А чего хочешь ты? — хороший вопрос. Чего же хочу я? Чего добиваюсь своей обходительностью? Ведь можно было пустить все на самотёк. Пошугался бы парень от меня пару недель и забыли. Но нет, бегал же за ним по школе, искал, чтобы утешить. Ответ на свои вопросы я уже знал.       Приподнявшись на цыпочках, я сровнял наши лица на одном уровне. Между нами оставались считанные сантиметры; ощущение его теплого дыхания оседало на моих губах. Несмотря на показушную уверенность, внутри меня бушевал пожар паники. Я понимал, что либо сейчас будет лучший день в моей пока что короткой жизни, либо уже мне придётся «бегать» от него по всей школе. Собрав всю свою волю в кулак, я произнес. — Я хочу ощутить этот язык не только на моей туфле. И если честно, не только язык. У меня много мыслей на твой счёт, — что за ахинею я несу? Пикапер недоделанный. Перечитал манхв и решил, что такой бред ему понравится? Это, конечно, не уровень обычной порнушки, но стыдно неимоверно. Да и его молчание не успокаивает. Ответь мне, сделай хоть что-нибудь, прошу!       Не знаю, была ли мольба так ярко выражена на моем лице или парень просто отошёл от шока, но он тут же прижался ко мне, обхватив шею руками, и поцеловал мои пересохшие от волнения губы. Впрочем, долго они такими не остались. Припоминая мои только что сказанные слова, он чуть отстранился, лизнул нижнюю губу и вновь прильнул к моим устам. На этот раз я уже не стоял в оцепенении, а активно отвечал. Мои руки скользнули по его талии вниз, плотнее прижимая наши бёдра друг к другу. Его рот был всё ещё прохладный от мороженого, а вкус сладкий — ванильный. Язык юрко переплетался с моим, дразня и то перехватывая инициативу, то уступая её мне.       После глубокий поцелуй сменился частыми, от количества которых начали болеть губы, но мы не могли остановиться. Хватка на моей шее чуть ослабла и я почувствовал, как его рука прошлась по волосам, пробираясь сквозь уложенные муссом локоны, и остановилась в районе макушки. Его ладонь чуть сжалась, но не давила и не оттягивала, просто перебирала пряди. Мне не нравилось, когда кто-либо касался моей головы, но сейчас я готов был мурлыкать от удовольствия. А когда его ногти случайно корябали кожу… Спина сама по себе прогибалась в мольбе: «ниже, НИЖЕ».       Не знаю, сколько мы так простояли и простояли ли бы, — не хотелось отрываться ни на минуту — но, к сожалению, всему хорошему рано или поздно приходит конец. Неожиданно прозвучал телефонный звонок в моем кармане. Все ещё играясь с языком парня, я на ощупь залез внутрь пиджака и достал смартфон. Не посмотрев на номер, лишь немного отстранился от желанных губ и спросил: «Чего надо?». — Бро, мы начинаем. Тебя Алёнка ищет, — прозвучал уставший голос Ярика. Видимо, Алёна Юрьевна уже пропилила его расспросами о моём местонахождении. — Твою мать. Понял, скоро буду, — не хотелось ничего отвечать, но и игнорировать друга было неправильно. Надо было идти, чтобы вопросов не возникло. — С тобой все ок? Ты нашёл пацана? — прозвучали в пустоту вопросы, потому что, сказав короткое «потом», я сбросил вызов и на короткий миг вновь вжался поцелуем в заманчивый рот. После отстранился и, напоследок легонько прикусив чужую нижнюю губу, заглянул в карие глаза напротив. — Нас ищут, — кроме глубокого дыхания и одобрительного кивка реакции никакой не последовало. Сам же юноша не отводил свой жадный взгляд от моих губ. Понимаю, самому хотелось плюнуть на всё и сбежать с ним куда-нибудь в парк. Где никто бы нас не видел и целовать его до упаду. Но с этим нужно повременить. И сделать кое-что действительно важное. — Как тебя зовут?       Будто очнувшись от транса, он бездумно уставился на меня. Но тут же сбросил оцепенение и громко засмеялся. Немного помедлив, я присоединился к нему, осознав, в какой сюрреалистической ситуации мы оказались. Сосаться с неизвестным парнем в школьном туалете, даже не зная его имени. — Меня зовут Виктор. — чуть успокоившись, с улыбкой произнёс мой новый знакомый. Черт, даже ямочка на его щеке была дико милой. Что же ты творишь со мной? — А меня Вячеслав. Можно просто Слава. Приятно познакомиться, — сказал я и протянул руку для пожатия. Он тут же ответил на этот жест. Наконец познакомившись, мы смущённо улыбнулись друг другу и в тишине направились к выходу. Хотелось начать расспрашивать его обо всем на свете, связанное с ним, но я не знал, с чего начать. Особенно после случившегося. Поцелуй у меня был обычно завершающей частью общения, а не началом, потому я не мог собрать мысли в кучу и начать говорить с Виктором. Надо было отдышаться и успокоиться. Но на это нужно время, а потерять с ним связь из-за упущенного момента крайне не хотелось. Нужно что-то придумать. И одна идея крутилась у меня в голове, хотя и требовала некоторых жертв. Казалось, что прошли часы, но внутренняя борьба заняла у меня пару секунд. Взвесив все за и против, я принял решение. Прости, Ярик, сегодня ты уходишь один. — Слушай, а что ты делаешь после уроков?