Многоточие

Вечером того же дня меня встретил маленький коридор, где с одной стороны была кухня, а перед ней располагались проходы в туалет и ванную. Всё было белым, как снег в январский мороз. «Что это за комната? В чьем теле я нахожусь?» - задал себе вопрос Марк, протиснувшись через узенький проход. Первое, что бросилось в глаза - это большая, незаправленная, белоснежная кровать с пастельным бельём и брошенным серым пледом посреди неё же. В противоположном конце комнаты было небольшое окно, на подоконнике стоял горшок и голубой опрыскиватель. Около этой стены расположился небольшой столик с ноутбуком чёрного цвета, под столиком закреплены ящики, а перед столом стоял стул того же оттенка. Слева от прохода лежала электрогитара, сверху висели фотографии и вырезки из журналов с различными картинами разных эпох. Около них – фотоаппарат цвета стен с серебристой наклейкой, на которой красовалась надпись «моя жизнь». С правой стороны прохода висела большая полка, разделенная на сектора; кроме книг на ней можно было обнаружить кассеты, кисти и кусочки глины. Выше них стоял белый чайник ручной росписи, содержащий иероглифы, похоже, что японские. Рядом лежали папки ярко-жёлтого цвета, а чуть дальше - тёмно-зеленые. «Видимо, Блэйд любил мешать старое с новым», - подумал Марк. Конаки всячески пытался напомнить об увлечениях, которые интересовали когда-то Блэйда. Когда же он ушёл, блондин начал смотреть все его книги, по ним можно было понять, чем интересовался их хозяин. «Странность в том, что они не английском или французском языке, а на латыни. Абсолютно все. Зачем ему такие книги?» - задался вопросом голубоглазый. Вскоре он обнаружил записную книжку Блэйда, но она тоже была на языке древних римлян. «Я всё равно выясню, о чем таком он читал!» - решительно подумал Марк. И вновь тьма. Сколько же будут длиться эти игры? И когда я узнаю, зачем отец хранил дневник? Приходится вновь лишь ожидать следующие крупинки информации...