Аутодафе

Грациозности Лин можно было позавидовать. Девушка с равнодушным лицом поправила черные лохмотья, когда-то бывшие роскошным платьем. Карету сильно трясло, но все ровно спина Лин была безупречно прямой, словно девушка проглотила стержень. Лин прекрасно понимала, что ее везут на казнь, но лицо все равно было спокойным: ни печали, ни тревоги не было. Равнодушные глаза рассеяно смотрели в миниатюрное оконце. Дверь открылась, и девушке протянул руку мужчина в маске. Лин оперлась на руку и, придерживая подол остатков платья, совершенно спокойно вышла из кареты, прошествовав за парнем. Нет, Лин ни в чем не была виновата. К сожалению в этих краях подобная участь ожидала всех, кто имеет магию и не может жить, скрывая ее. Мама ведьмы всегда твердила, что бесконечна только смерть. Нет толку от столь чудесного дара, если его вечно прятать и скрываться, словно пугливая мышь. За свои 20 с лишним лет девушка прожила насыщенную жизнь и успела оставить этому миру потомка, и сейчас она шла на казнь. Девушка шла гордо и спокойно, словно идёт на какое-то очень скучное, но безумно важное мероприятие. Ее вообще не смущали ни те жалкие лохмотья, что остались от ее платья, ни ужасно растрёпанные и спутанные волосы, ни множество ран на теле, и даже люди, что вечно укоряли девушку за ее гордыню, никак не смущали ведьму. Ее вывели в самый центр площади. Тот самый мужчина в маске помог Лин подняться к столбу и туго связал запястья за спиной. Как будто девушка могла сбежать. Затем судья зачитал приговор, и скоро языки золотого пламени жадно начали поедать дрова, что лежали вокруг ведьмы. К ногам девушки поднималось тепло. Да и огонь так и норовил коснуться босых ног. Лин, без сомнения, было страшно, но лицо было спокойным. Глаза без интереса осматривали толпы зрителей этого безобразного зрелища. Народ жаждал шоу! Скоро пламя коснулось и кожи. Сначала Лин удавалось скрыть боль, но все же по щекам предательски потекли слезы, и скоро девушка уже рыдала. Боль наполняла ее всю. Пламя касалось раненой кожи, больно обжигая. Одежда воспламенилась и горела прямо на теле. Лин кричала. Ревела. Впервые в жизни девушка возненавидела свой дар. Она первый раз была зла. Она не понимала, за что над ней сейчас так жестоко издевается народ. Перед глазами всплывали образы. Любимый муж, дочь, что так похожа на маму. Юная ведьмочка была очень озорной и уже в свои годы могла немного колдовать. Всплыл образ мамы. Из глубины сердца вырвалась боль. Боль, что Лин всегда подавляла, что не принимала. Вырвалась и наполнила все тело до кончиков пальцев. Затуманила сознание и исчезла. Исчезло все. Люди, крики, страх. Осталось только пламя. Такое теплое, родное и такое губительное. Это было последнее, что увидела Лин