Чудо из Восточного моря

      Сонхва всегда любил море и всё, что с ним связано, но в силу своей занятости, он не мог выбраться из душного мегаполиса. Последний раз он был на море в детстве, когда родители привезли его туда во время отпуска.       Сейчас он замещает отца в бизнесе, но любовь к обитателям подводного мира не угасает. К счастью, он может позволить себе аквариум: заполненное морской водой сооружение проходит вдоль стен с первого по второй этажи, соединяясь каналами и заканчиваясь бассейном на веранде второго этажа, аккурат за его рабочим кабинетом. Именно в его кабинете открывается вид на самую большую часть аквариума. Коллекция морских обитателей насчитывает более тысячи видов рыб, включая редких, водорослей и ракообразных. Сонхва гордился своим мини-морем. Но с недавних пор его коллекция стремительно скудела.       Пак морщится, замечая очередную пожёванную рыбёшку, проплывающую мимо. За ней тянется шлейф из крови, портя воду.       — Чёрт бы тебя побрал, Хонджун, — злится Сонхва, сжимая кулаки, но лишь обессиленно вздыхает. Ему не совладать с этим русалом.       Ким Хонджун — так звали его русалку. Парня выловили недавно, и он стал подарком от спонсоров ко дню рождения Пака. Как и ожидалось, чудо-существо выглядело сказочно: его хвост был большим, а чешуя переливалась от света ламп, плавники красиво развевались, словно кружево на платье прелестной барышни. Его человеческая часть тоже соответствовала вкусам Сонхва: парень был красивым, с утончёнными чертами лица и ярко красными волосами. Пак влюбился с первого взгляда.       Уже давно люди привыкли к сосуществованию с разными «волшебными существами», и жили в мире и согласии долгие годы, но только русалки до сих пор оставались загадкой. Вопреки ожиданиям, поймать русалку в море довольно редкая удача. Поговаривают, что те давно выбрались из морских глубин и скрываются среди людей и до сих пор оказываются неузнанными и неразоблачёнными. В этом и заключалась вся проблема — Сонхва понятия не имел, что делать со своим подарком.       В первый день Хонджун откусил руку одному из доставщиков, будучи под транквилизаторами. Прошло чуть меньше недели, а коллекция рыб в аквариуме стремительно уменьшалась. Хонджун был диким, часто прятался и совершенно не выходил на контакт. Лишь таился за пушистыми водорослями и наблюдал за действиями человека, от чего тот часто ёжился.       Тем не менее, Пак никогда не оставлял попыток поговорить с Хонджуном. Рассказывал ему истории или просто вслух комментировал то, что делал по работе, иногда вслух читал. Хонджун его слушал, изредка приближаясь к стеклу аквариума.       — Я читал, что русалки любят украшения, — говорит однажды Сан — личный помощник Пака. Сонхва эта мысль зацепила, и в ту же минуту он распорядился добавить в аквариум самые лучшие и дорогие украшения, какие только найдутся. Их раскидали по всей водной системе, но вскоре Пак обнаружил большую горку золота, серебра и драгоценных камней в том же месте, где Ким обычно прячется.       Русал с почти научным интересом разглядывал украшения, не понимая, что с ними делать. Тогда Сонхва решился на одну хитрость. Он постучал по стеклу, привлекая внимание существа, от чего Хонджун дёргается, скалится, обнажая острые зубы, и с агрессией смотрит на того, кто нарушил его покой. Сонхва преодолевает испуг и продолжает. Он берёт в руки браслет, наподобие того, который держал в руках Ким и надевает на себя. Русал выглядит заинтересованным. Чуть погодя, Ким берёт в руки браслет и на пробу примеряет. Сонхва светится от счастья, понимая, что Хонджун его слушается и повторяет свой трюк с ожерельем и серёжками. На следующий день в аквариуме появляется зеркало, а Пак, отвлекаясь от рабочих дел, с нежностью наблюдает за русалом, примеряющим разные украшения.       Ещё несколько недель спустя Сонхва решается на риск и открывает запечатанный ранее бассейн — мера предосторожности, — однако, Ким не спешит выплывать наружу. Сонхва продолжает делиться с ним историями, всё чаще переходя на более личные темы. Русал всегда его слушал внимательно, с интересом, больше не прячась и от этого Пак лишь сильнее влюблялся.       — Ну же, Хонджун, чего ты прячешься? Это я тебя бояться должен, а не наоборот, — уговаривает его Пак, сидя на краю бассейна. Но вопреки словам он не боялся. Уже давно Ким сменил гнев на милость, перестав калечить аквалангистов, приходящих наводить порядок в аквариуме, — ладно, я просто оставлю это здесь. Это пирожное, оно сладкое. Наверное, на вкус куда лучше, чем золотая рыбка, — напоследок отшучивается Пак. Он оставляет тарелку у края бассейна и возвращается за рабочий стол.       Спустя час он слышит всплески воды и оборачивается. Хонджун и правда, выплыл. Русал разглядывал вилку, пытаясь взять её в руки. Несколько часов назад он наблюдал за тем, как человек ест такое же пирожное и сейчас пытался повторить эти действия. Выходило плохо, и спустя несколько минут всё лицо Кима было измазано в креме, а тарелка с вилкой утонули на дне бассейна. Сонхва усмехнулся, наблюдая за всем этим со стороны. Теперь он время от времени оставлял Киму пирожные и другие вкусности, и тот с восторгом уплетал их, думая, что Пак не видит.       В последнее время что-то в поведении русала стало меняться. Сонхва никак не может понять, что именно: тот по-прежнему крутится у зеркала, день за днём меняя украшения; шугает рыб, улыбаясь при этом так невинно, и, Сонхва готов поклясться, что тот смеялся; даже подружился с акулой — новым обитателем маленького моря. Но что-то во взгляде Хонджуна, в его движениях было другим. Каким-то более осознанным, что ли? Он уже без труда держал вилку в руке и пританцовывал плечами, когда ел угощения от Пака, будто у него в голове играет какая-то музыка. Он улыбался широко и счастливо, каждый раз, когда они с Сонхва встречались взглядами. Пак лишь догадывается, в какой момент всё поменялось…       Однажды к нему пришёл отец. Мужчина был не в духе, огрызался и бросал презрительные взгляды на аквариум. Он, игнорируя других акционеров его компании, вслух критиковал увлечение сына, не скупясь на громкие слова. Акционеры лишь сдерживали ухмылки, но это не скрывалось от Сонхва. Паку тогда было не сладко, но он был вынужден сжимать челюсти, чтобы не высказать отцу всё, что он о нём думает.       Хонджун всё это время наблюдал из дальнего угла за высокими водорослями. Сонхва чувствовал его взгляд и знал, что он там. Стоило Киму выйти из укрытия и показаться перед гостями, те тут же замолкли, в восхищении раскрыв рты. О, какую же сильную гордость испытал Сонхва, заметив лицо отца. Он знал, что Хонджун красив и догадывался, какие мысли могли возникнуть в головах мужчин. Русал сначала просто наблюдал. Серёжки в его ушах блестели от света ламп, переливаясь, и красиво сочетались с тёмно-синим, словно ночное небо, хвостом и плавниками. Он даже где-то раздобыл корону, которую вплёл в красные пряди вместе с ракушками и жемчужинками. Он был похож на принца.       — О, что за прелестное создание? — заговорил отец Сонхва, — этот безалаберный ребёнок наверняка совершено не умеет с тобой обращаться, — Пак морщится от такого обращения, — о, прекрасный, как зовут тебя? — Хонджун молчал, лишь смотря в глаза мужчине нечитаемым взглядом, — молчишь? Ты, значит, недотрога? Всё-таки мой сын не научил тебя манерам. Позволь мне забрать тебя, у меня-то ты научишься правильно себя вести.       Сонхва и слова сказать не успел, как случилось то, что он по сей день вспоминает с весельем: Хонджун, не отводя взгляда от глаз Пака старшего, поймал мимо проплывающую рыбу-петушка, — одна из самых красивых и редких обитателей аквариума, — и разорвал её на части, даже не поморщившись, когда вода перед ним обрела красный оттенок, частично закрывая обзор, а после, так же невозмутимо, стал её есть. И делал он это так эстетично, насколько позволяла ситуация и отсутствие столовых приборов, что ни одна светская дама не сравнится с ним. Гости в тот же миг, едва не крича от ужаса, покинули дом Пака, а сам Сонхва разошёлся смехом, ловя улыбку Кима. Наверное, именно с того момента, русал стал вести себя иначе. Но Сонхва не спешит жаловаться, ему нравится видеть, как щурятся глаза Кима от широкой улыбки или беззвучного смеха, когда он рассказывает ему очередную историю о работе или детстве. Русал уже не прячется от него на дне бассейна, даже позволяет коснуться своего хвоста и взять за руку. Пак в этот момент с замиранием сердца понимает, насколько сильно он влюблён.       Спустя несколько дней ему пришлось уехать в командировку. Он долго рассказывал Киму о ней, и каждый раз сталкивался с грустью в глазах напротив. Его поездка длилась ровно неделю. Возвращаясь, он не мог сдержать улыбки, ведь безумно сильно скучал по русалу. Он едва не вбегает в дом, позабыв о своём статусе и возрасте. Он зовёт Хонджуна, с трепетом заглядывает в аквариум, но ответа не получает.       — Хонджун? Где ты? — Кричит он в пустоту. Вокруг горки украшений мирно плавают выжившие обитатели маленького моря, лишь нервно отплывая от потемневшего зеркала, пугаясь собственного отражения.       Следы воды, ведущие от бассейна в дом, заставили Пака напрячься и запереживать. Как никогда, кстати, появляется Сан, что зашёл следом для того, чтобы отдать Паку его забытые в машине вещи.       — Где он? Ты должен был присматривать за ним, но его нигде нет. Где Хонджун, Сан? — Сонхва был зол, его руки и голос дрожали от волнения и страха. В голове вертелось тысяча сюжетов, и все, почему-то, заканчивались плохо.       — Успокойтесь, с ним всё хорошо. Он был где-то в доме, когда я выезжал за Вами. Ему очень понравилось в вашей спальне, может, он там? — Спокойно предположил Чхве.       — В спальне? Как ему там оказаться? Там нет аквариума, — не понял Пак.       — Просто посмотрите. Вам понравится. Ну, я пошёл, у меня свидание через час, — Сан спешно покидает дом, оставляя Пака одного с множеством нерешённых вопросов.       Темноволосый следует совету помощника и спешит в спальню. Там его взору открывается поистине волшебная картина: Хонджун лежал в его постели, свернувшись клубочком; его алые волосы, всё ещё украшенные жемчугом и ракушками разметались по белому постельному белью, сильно контрастируя с бронзовой кожей; он был одет в чёрную рубашку Пака, но ноги оголены, русал поджимал их, ежась от холода. Именно последняя деталь привлекла внимание Сонхва. Спящий перед ним парень, несомненно, был его Хонджуном, но не было ни намёка на чешую и хвост, будто он всегда был человеком, и всё происходящее последние полгода — сон или галлюцинации Пака.       Не веря своим глазам, Сонхва осторожно присаживается рядом, и слегка дрожащими пальцами касается гладкой кожи. Он ведёт от колена выше по бедру, тормозя у кромки рубашки, едва прикрывающей ягодицы. Хонджун от невесомых касаний забавно морщит носик и мычит, потягиваясь и переворачиваясь на спину. Сонхва отдёргивает руку прежде, чем Ким открывает глаза.       — Ты вернулся, — сонно тянет парень, и улыбается, — я ждал тебя.       — Ты… Хонджун? — Сонхва сглатывает вязкую слюну, жадно рассматривая лицо Кима, будто видит его впервые.       — Да, это я. О, ты удивлён моим видом, — догадывается он и привстаёт на локтях, а после игриво ведёт носком одной ноги вдоль другой. Пак от этого действия не может отвести взгляд и не замечает хитрого прищура красноволосого, — всё довольно просто: я отдыхал на море, конечно, в своём истинном обличие, как на меня напали твои люди. Почувствовав опасность, моя сущность взяла вверх, и я потерял контроль на несколько недель. Это было довольно неприятно, знаешь ли. Я до сих пор чувствую вкус тех людей, он отвратительный. Я уже много сотен лет не ел людей, — Хонджун морщится в отвращении и высовывает язык.       — Но, твой разум вернулся. Как? — Сонхва не мог поверить своим ушам.       — Постепенно я перестал ощущать себя в опасности. Я хорошо помню всё, что ты мне говорил, но в тот момент это ощущалось иначе. Я привык к тебе, понял, что ты не навредишь мне и мои инстинкты стали слабеть. А когда твой папаша стал мне угрожать, я был так зол! — Эмоции парня сменяются так резко: только что он улыбался, а теперь злится.       — Так ты уже тогда всё понимал, да? — Удивляется Сонхва.       — Да. Больше всего на свете я испугался, что нас разлучат, — русал сел на коленях и обнял Пака, утыкаясь носом в его шею, — кажется, что без тебя я больше не смогу жить, — говорит он тихо.       Такое признание повергло Сонхва в шок. Но он был безмерно рад услышать это. Он уже давно начал испытывать сильные чувства к русалу, и то, что он оказался вполне разумным человеком — значительно упрощало всё. Пак обнял его в ответ и стал успокаивающе поглаживать спину. Ким прижался сильнее, его волосы щекотали лицо и шею мужчины.       Зато теперь Сонхва знает, почему русалки такая редкость, что мифы не обманули, и те действительно покинули океан. Интересно, сколько их живёт среди людей?       Хонджун отстраняется и смотрит Сонхва в глаза, будто ищет в них ответы на свои вопросы. И, кажется, что-то находит, потому что в следующее мгновение он зарывается в тёмные пряди волос пальцами и прижимается губами к чужим. Он целует жарко, глубоко, вкладывает все свои чувства. Сонхва сжимает его талию и перенимает главенство. Он с жадностью врывается языком в чужой рот, ласкает нёбо и щёки, прежде чем сплестись языками. Хонджун загнано дышит и тихо постанывает, возбуждая этим Пака.       Они валятся на кровать и разрывают поцелуй. Атмосфера накалена, оба тяжело дышат и не могут оторвать друг от друга глаз. Сонхва бережно обхватывает щиколотку Хонджуна и нежно ведёт пальцами по ноге, а после оставляет россыпь поцелуев от пальцев ног до колена. Он проделывает это с обеими ногами, но не спешит двигаться выше. Киму кажется, что его погрузили в нагретый до кипения аквариум, настолько обжигающими были прикосновения Пака. Он уже был возбуждён и его член требовал внимания. Он даже не замечает того, что пакова рубашка задралась, и что его бёдра так бесстыдно оголены. Сонхва же просто наслаждается видом изнывающего от желания парня. Ему самому было невыносимо жарко, поэтому он спешит избавиться от верхней одежды, оставаясь по пояс нагим. У Хонджуна едва слюни не текут от вида обнажённого торса мужчины. Он бездумно тянет руки, желая прикоснуться, изучить. Проводит пальцами по прессу, чувствуя, как напрягаются мышцы под его прикосновениями, ведёт руками по груди, задевая соски и, наконец, смыкает руки на шее, притягивая Пака для нового поцелуя.       Не отрываясь от сладких губ, Сонхва задирает рубашку Кима выше, оголяя живот. Он продолжает поглаживать его нежную кожу, ведёт пальцами по рёбрам, вызывая лёгкую дрожь. И наконец, касается вставших от прохладного воздуха сосков, от чего Хонджун кусает его за нижнюю губу, желая сдержать стон. Пак шипит и дёргается. По подбородку течёт маленькая струйка крови, которую Ким, извиняясь, слизывает. Сонхва приходится оторваться от тела русала, чтобы остановить кровь.       — Прости, мои клыки и правда острые, — Хонджун искренне переживает, что Пак от него сейчас сбежит. Но тот лишь снисходительно улыбается и вертит головой.       — Всё в порядке, у меня довольно высокий болевой порог, — он успокаивает Хонджуна и снова нависает над ним.       Он целует русала в щёку и медленно спускается ниже, не удержавшись, оставляет яркий засос на шее, а затем ещё один, и ещё. Он, как завороженный, продолжает метить тело Кима, всё ещё боясь, что тот исчезнет, что его заберут. Ему хотелось навечно привязать к себе Хонджуна, доказать всем, что он целиком и полностью принадлежит Паку. А тот и не против, сам подставляется под поцелуи-укусы и блаженно улыбается. Ему нравится всё, что с ним делает Сонхва. Мужчина ведёт языком от груди ниже, а затем целует внутреннюю часть бедра, заставляя Хонджуна замереть в ожидании, затаить дыхание. Но тот, будто издеваясь, продолжает игнорировать сочащийся естественной смазкой член. В конечном итоге красноволосый сам не выдерживает и резким движением меняет их местами, усаживаясь на бёдрах.       — Сколько можно медлить? — Бурчит Хонджун и принимается избавлять Пака от одежды. Тот усмехается, решая оставить комментарии на потом, и откидывается на спинку кровати, давая Киму зелёный свет к действиям.       Пряжка ремня подаётся без проблем, и в считанные секунды Сонхва остаётся без одежды. Хонджун снова седлает его бёдра, и они синхронно стонут, когда их члены соприкасаются. Ким не может наглядеться мужчиной перед ним. Сонхва был невероятно красив и хорошо сложен. Хонджун не может отказать себе в удовольствии расцеловать тело Пака. Так же, как тот ранее, целовал Кима, Хонджун припадает губами к шее и крепкой груди, но в отличие от мужчины, он не спешит ставить метки, боясь ранить.       Сонхва очень отзывчив, подставляется под поцелуи и тихо постанывает. Его руки по-свойски сжимают бёдра Кима, а затем поднимаются выше, он давит на спину русала, прижимая его к себе, а затем привстаёт, чтобы удобнее сесть. От этих действий член Хонджуна трётся об его живот, и тот глушит стон рукой.       — Не сдерживай себя, — Сонхва целует его в висок и тянется к тумбочке, откуда достаёт смазку и презерватив. Он выдавливает вязкую жидкость на руку и растирает между пальцев, чтобы согреть.       Хонджун шипит, когда первый палец оказывается в нём, и сильнее прижимается к груди Сонхва. Пак целует его, отвлекая, и постепенно Ким расслабляется. Он ёрзает, чтобы принять более удобную позу, и теперь ему легче принять в себя уже два пальца.       — Ты такой красивый. Просто невероятный. Вскружил мне голову в одно мгновение, — Сонхва шепчет Хонджуну на ухо комплименты и успокаивающие слова. Сердце Кима разрывается от чувств, ему кажется, что он сойдёт с ума в скором времени. Ему тоже хотелось сказать Сонхва многое, как он ему благодарен, какой тот красивый и потрясающий, но он не может связать ни слова.       Сонхва продолжает его растягивать. Воздуха становится катастрофически мало, но они продолжают делить одно дыхание на двоих. Бёдра Кима подрагивают, и он стонет более отчаянно, готовясь кончить, но именно в этот момент мужчина убирает пальцы.       — Ох, Хва, я почти… — Хонджун подаётся назад, желая вернуть чувство наполненности.       — Не так быстро, любовь моя, — Сонхва бережно убирает взмокшую чёлку со лба парня и целует его в нос, прежде чем уложить на спину.       Он подкладывает под поясницу Хонджуна подушку и разводит стройные ноги в стороны. Но он снова медлит: целует Кима настойчиво, мокро, целует его бёдра и только когда красноволосый начинает умолять, входит в него одним плавным движением. Они замирают. Хонджун давится вздохом. Лёгкое чувство боли парализовало его.       — Не сжимайся так, прошу, — нежно шепчет Пак. Ему самому было больно от того, как тесно внутри Кима. Он сцеловывает слёзы с уголков глаз русала и успокаивающе поглаживает нежную кожу, даёт ему время и возможность расслабиться, — как ты чувствуешь себя?       — Больно, но терпимо. Прости, я должен был предупредить, что ты у меня первый, — Хонджун виновато улыбается. Сонхва переплетает их пальцы и прижимается лбом к кимову.       — Просто продолжай дышать и постарайся расслабиться. Вот так, повторяй за мной, — он делает глубокий вдох, а затем выдох, опаляя горячим дыхание лицо Хонджуна. Тот подхватывает, и вместе они выравнивают дыхание.       Это помогает. Хонджун заметно расслабляется и Сонхва становится легче. Он выскальзывает из Кима и, подхватив его ноги под коленями, прижимает к его животу, раскрывая сильнее.       — Я сейчас снова войду в тебя, хорошо? Скажи, если снова будет больно, — он дожидается согласия Кима и делает толчок, входя наполовину. Он задевает простату и Хонджун издаёт громкий стон. Его глаза раскрываются в изумлении.       — Там… Так хорошо, — русал сам раздвигает ноги и упирается ступнями в матрац, на пробу ведёт бёдрами, насаживаясь сильнее. В этот раз он не чувствует боли, — продолжай, я в порядке, — просит он.       Сонхва начинает медленно двигаться. Он почти полностью выходит, и снова медленно и тягуче входит по самое основание, давая Киму привыкнуть и полностью прочувствовать это. Хонджун откровенно наслаждался, не сдерживаясь, стонал и подмахивал бёдрами. Он был на грани. Мысли покинули его голову, и он в блаженстве прикрыл глаза, полностью отдаваясь новым для него чувствам. Паку же всё это казалось сном, наваждением. Он с жадностью рассматривал лицо и тело Хонджуна, желая запечатлеть эту красоту на всю свою жизнь. В волосах Кима поблёскивали бусинки жемчуга и маленькие ракушки, и мужчина готов поклясться, что это самое прекрасное, что он видел, а стоны русала — лучшая музыка для него. Ему самому было тяжело сдерживать стоны. Кончая, Хонджун пачкает свой живот, и стонет оглушающе. Сонхва изливается следом, когда горячие стенки плотно сжимают его внутри. Он осторожно выходит, и ложится рядом с тяжело дышащим Хонджуном. Им требуется время, чтобы прийти в себя. Звон в ушах заглушает звуки, а голова немного кружится от частого дыхания.       Только сейчас Сонхва узнал, что означает заниматься любовью.       Хонджун смеётся. Тихо так, счастливо. Сонхва лениво поворачивает голову, чтобы узнать, что так рассмешило русала.       — Ты чего? — Уточняет Пак.       — Вспомнил, как уронил торт в бассейн. Так глупо. И любопытные гуппи потом плавали все измазанные, — Ким прикрывает рот ладонью и продолжает хихикать.       — Тебя правда это сейчас волнует? — Сонхва поворачивается на бок и привстаёт, опираясь на локоть. Хонджун смотрит на него, улыбаясь.       — Спасибо, что был добр ко мне всё это время. Я полюбил тебя, будучи во власти инстинктов, а это значит, что навсегда, — внезапное признание шокирует мужчину. Он снова валится на кровать и прячет лицо в изгибе локтя. Он мысленно считает до десяти, чтобы справиться с чувствами.       — Я тоже люблю тебя, — он говорит это, глядя Киму в лицо, а после снова целует.       Они остаются жить вместе. Сонхва наотрез отказался отпускать Хонджуна домой, особенно после того, как узнал, что Ким живёт в не самом благоприятном районе. Он узнал, что русал пишет музыку, он вообще много нового о нём узнал. Например, Ким ставит будильник на раннее утро, чтобы иметь возможность поваляться в кровати до работы, что он совершенно не умеет готовить и не любит убираться, что он любит украшения и моду, и хорош в спорте. Хонджун же узнал, что Сонхва готовит одежду к выходу с вечера и использует лавандовый гель для душа, что он впечатлительный и может даже самую незначительную вещь пересказать как приключенческую историю, что он любит сладкое и сёрфинг.       Они такие разные, но их объединяет одно: любовь к морю и друг к другу.