Ночь. Небоскрёб. Она.

      Огни, тьма, величие… Петербург был прекрасен в любое время суток, но именно в ночи находил Сергей Разумовский отдельную прелесть: в ночи можно было укрыться от проблем, страхов и даже самого себя, или уже не себя…       Рыжего миллиардера не покидало ощущение, что с ним происходило что-то не то, особенно, когда он беседовал с Олегом, а редкие посетители, качая головами, странно переглядывались между собой.       Однажды он услышал, как двое из персонала обсуждали его друга, утверждая, что его и вовсе нет, и что сам Разумовский говорит с воздухом. Сергею это показалось странным, но он быстро позабыл об этом, потому что Марго оповестила его о скором начале очередной встречи.       Ночь, как я уже говорила, была спасением для Сергея, и он любил смотреть на объятый тьмой город, такой красивый и недосягаемый, но и в то же время лежащий у его ног.       Ему порой казалось, что все происходящее — это сон, красивый и таинственный, но вот было кое-что реальное: Она. Рыжий ждал Её прихода, как ждут Мессию, ждал, когда двери лифта откроются, и оттуда, стуча каблучками маленьких чёрных лодочек, выйдет Она.       Она была красивая, благородная, умная и тоже со своими тараканами в голове. Сергей часто вспоминал о ней последние дни, ему не хватало Её голоса, твёрдого, как сталь, спокойного, как озерная гладь, и, сейчас, глядя в панорамное окно, Разумовский думал лишь о том, как бы подойти к Ней и рассказать обо всем, что тревожило его воспалённое и уставшее сознание.       Завтра ему предстояло провести перед огромной толпой презентацию нового обновления социальной сети Vmeste, и, разумеется, нервы в последние дни у Разумовского сдавали. Олег подбадривал его, но ещё молодому человеку нужна была Она. Как подтверждение тому, что он не один, как доказательство своей свободы и душевного покоя. — Сергей, к вам посетитель, — в ночной тиши офиса раздался механический голос Марго, неживой, но единственной, кроме Неё и Олега, помощницы рыжего миллионера. — Впусти… — едва слышно произнёс он.       Когда Она зашла мягкой походкой в гигантскую комнату, Сергей чуть ли не с плачем бросился к ней и упал на колени, роняя огненные пряди на лицо и заслоняя себе обзор. Он скучал, он не видел Её месяц. Ему надо было столько ей рассказать, поделиться эмоциями, и наконец он сможет. — Ты пришла, пришла… — прошептал он, поднимая на Неё голубые бездонные глаза и встречаясь с зелёными напротив себя.       Она по-доброму улыбнулась, смотря на рыжего с любовью и кивнула. — Да, я здесь. Пришла поддержать тебя перед завтрашним выступлением, — проговорила Она и подняла молодого человека с колен, положив потом ему на плечи руки. — Я очень волнуюсь: что если им не понравится? — голос Разумовского дрожал, почти как обычно, но с нескольким облегчением, потому что Она была с ним рядом. — Серёжа, ты справишься, я обещаю, — сказала Она, и молодые люди переместились на широкий диван, где любил сидеть миллионер.       Они оба любили вот так запросто сидеть вместе и любоваться друг другом, обсуждать проблемы и радости, философствовать и просто дурачиться.       Сергей иногда смотрел на Олега, стоящего неизменно где-то поодаль, и, видя его как бы одобрительный кивок, продолжал общаться. Волков никогда не был против появления Её в жизни Сергея, но настаивал, чтобы тот не слишком увлекался и не забывал его.       А рыжий и не забывал: он говорил о своём друге с Ней, а девушка кивала, и рассказывала в ответ о своих приятелях. Сергей знал, что Она ему верила, и даже, когда юноша не доверял самому себе, Она поддерживала и заботилась о нём. — Олег тоже говорит, что у меня всё получится, — сказал уже более расслабленный, но все ещё серьёзный Разумовский. — Я доверяю ему даже больше, чем самому себе… Тебе, я, кстати, тоже безоговорочно доверяю. — Я рада. Поверь, никто из моих друзей не говорит со мной так искренне, как это делаешь ты.       Она знала, что у Серёжи не все в порядке с головой, знала, что не было рядом с ним никакого Олега, что иногда он мог странно себя вести и шарахаться от теней или какого-то шороха. Но несмотря на все это, Она знала, что Разумовский был хорошим другом и прекрасным собеседником, и потому искренне любила проводить с ним время.       Из-за слишком плотного графика, Ей было трудно найти для рыжего миллионера время, но когда удавалось хоть на какой-то миг освободиться, девушка летела к нему, подгоняемая радостью предстоящей встречи.       Кстати, Она рассказывала о друзьях, которых тоже не было: девушка придумала их, дабы было хоть что-то рассказать Сергею. Зато ему было спокойно, и он чувствовал себя в безопасности. — Скажи, — вдруг, дёрнувшись, обратился к девушке Разумовский, внимательно смотря на неё, почти прожигая взглядом. — А ты веришь в справедливость? — Зависит от ситуации, а что? — Она прищурила зелёные глаза, тоже поворачиваясь к парню. — Мое новое обновление обеспечит безопасность всем пользователям, никто не сможет вычислить или скачать их информацию и приватные данные. Ни для кого не будет исключений, и это будет справедливо, — воодушевленно проговорил юноша, а Она заметила, с какой радостью и возбуждением он говорил о своём деле.        У Неё, к сожалению, не было такой любви ни к одному своему хобби, и девушка думала, что завидовать в будущем Серёже будут за одно только это. За то, с каким рвением он делал своё дело, как яростно он готов был сражаться на свободу своих пользователей. Она любила наблюдать за ним, пока он о чём-то рассказывал, любила смотреть в искрящиеся глаза, полные восторга от собственных слов.       И сейчас, когда он говорил о справедливости, Ей вдруг стало очень жаль юношу. Ведь его детская наивность, которая была так Ею в нём любима, была совершенно неприспособленна для этого мира. Он был чужим среди всех этих людей, для которых старался, сутки напролёт сидя за обновлением и пытаясь принести равенство и свободу всем жителям России.       Ей хотелось обнять его и сказать, гладя по голове, что как бы он ни старался, всё равно найдутся те, кто будет обходить все законы морали и права, кто не будет считаться ни с чем и оставаться безнаказанным.       Завтра рыжий и сам узнает об освобождении Кирилла Гречкина, сбившего на дороге маленькую невинную девочку, узнает прямо на презентации, а пока что Серёжа будет безгрешен, как ангел, которому еще предстоит испачкать грязью реальности свои белоснежные крылья. — Твой проект действительно шикарен, Серёж, мне нравится твоя идея, — сказала девушка с некой грустью, нотки которой были едва уловимы, но молодой человек всё-таки заметил их. — Ты сомневаешься во мне? — Ну что ты! Просто устала, продолжай, — легко соврала Она, снова придавая своему лицу и голосу весёлый тон.       Разумеется, он снова начал рассказывать, уходя уже в далёкие истории своего детства и снова возвращаясь в реальность, а Она лишь слушала и изредка вставляла комментарии, добродушно улыбаясь.       Так они проболтали всю ночь, и когда на часах было уже пять утра, лишь тогда Разумовский выдохся и перестал говорить, вместо этого молча застыв и глядя на Неё с такой радостью и любовью, что девушке стало неловко. — Уже светает, мне надо домой. А ты поспи, у тебя будет тяжёлый день, — посоветовала Она парню и на прощание обняла, прижимая к себе и зарываясь пальцами в огненную копну волос. — Да… Конечно, иди. Увидимся завтра… Ой, что это я? Увидимся позже, да…       Они расставались, с трудом открываясь друг от друга, словно прилипли, словно сама судьба склеила, свела и создала друг для друга.       Она, уходя, обернулась, и, удостоверившись, что Разумовский уснул на диване, укрывшись пледом, скрылась.       Светало, ночь уходила безвозвратно, свет солнца заливал город, башню миллионера-гения, а также его самого, спавшего перед трудным днём на диване.       Она села в своё авто, и, велев своему водителю ехать домой, откинулась на сидении, закрывая глаза. В наушниках играл Цой, машина легко летела по утреннему Петербургу, все было хорошо. Пока.