Тэхён его ждёт.

— Я хочу ещё одного ребёнка, — однажды шепчет женщина, лёжа на плече, и даже не осознаёт смысл своих слов, сказанных Чонгуку. А вот он сам не желает слушать и даже быть её мужем. Он эту женщину не любит, а иногда вовсе презирает. Их семья уже давно сломана и держится только на ребёнке. Это неправильно и совершенно невыносимо для Чонгука. Но он так любит своего 5-летнего Хиёна, что, кажется, готов терпеть ещё. Вопрос в том, насколько его хватит. Ребёнок не сможет держать его рядом с нелюбимым человеком всю жизнь. Ужасно неприятно и совершенно противоречит его принципам то, что он обнимает женщину, к которой ничего не чувствует. Она совершенно не умеет обращаться с ребёнком, и порою Чонгуку кажется, что у неё совсем нет материнских инстинктов, или может они просто не проснулись. Когда она одевает Хиёна, мальчик всегда плачет, тянется на руки к папе, что поднимает его как маленькую снежинку. Хиён очень любит Чонгука. Из Лоны мать никакая, да и супруга тоже. Она всегда была зациклена на чем- то новом: спрыгнуть с парашюта, полетать на воздушном шаре или упасть в водную пропасть с ужасной высоты. Она всегда ухаживала за собой больше, чем за ребёнком. Уделяла большое внимание своим коллегам-моделям по работе, а не Чонгуку, и откровенно флиртовала у него на глазах. Чонгуку спокойствие дороже, и он, прожив с ней 6 лет, понял это. Чонгук делает вид, что всё хорошо, когда нагло врет, глядя в глаза. Чонгук ненавидит ложь, но сам ею живёт. Чонгук твердит, что против измен, спеша после работы в другую квартиру, к любимому человеку. Он печатает короткое «я допоздна» и не думает о женщине, которая, кажется, догадывается о его похождениях, но также непринуждённо делает вид, что так быть и должно. Ей совершенно неинтересно с кем и где Чонгук, она даже не звонит ему, чтобы узнать, как у того дела. У Лоны есть другой мужчина. Тучный, в чёрном костюме, дядька лет сорока, с длинными и густыми бровями, пухлыми щеками и тонкими губами. Женщина вешается к нему на шею каждый раз, не заботясь о том, что про них скажут люди. Ей абсолютно всё равно на окружающих, она без комплексов, без страхов и Чонгуку иногда кажется, что и без мозгов. Между ними больше ничего нет. Лишь маленькая, но такая важная нить, —Хиён. Милый мальчик с кудряво-чёрными волосами, доставшимися ему от Чонгука и такого же цвета глазами. Но ребёнок не сможет скрепить семью. Из разрушенных сгоревших чувств ничего не выстроить. И маленькая крыша совершенно ни к чему, когда ничего не осталось. Чонгук хочет уйти из семьи, но его держит только одно. А пока, он торопливо выходит из ателье, держа в руках чек от предоставленной услуги и бежевое, любимое Тэхёном пальто, которое он ни на какое другое не променяет. Тэхён — его любовник. Чонгук ненавидит думать о том, что Тэхён заслуживает этого, но это так. Он младше мужчины на 4 года, с волнистыми русыми волосами, большими широкими глазами и тёплой улыбкой. Чонгуку он напоминает его сына, возможно поэтому он питает к нему настолько крепкие чувства. Тэхён ждёт его всегда. Даже когда Чонгук не приходит. Он чувствует страх, это происходит часто. Ему начинают мерещиться различные картинки с Чонгуком и его женой, обнимающихся или не дай бог целующихся, когда тот возвращается позже обычного. Он придумывает различные правдоподобные отмазки Чонгуковых задержек, но всё заканчивается ужасными и непристойными мыслями. Тэхён на самом деле почти счастлив с ним. Это «почти» — Лона. Женщина, к которой он питает самую желчную ненависть. Тэхёну кажется, что она пытается урваться за Чонгука по любому поводу, где-то внутри своего мозга понимая, что он совершенно ей неинтересен. Это просто ревность. Жёсткая и болючая. Вонзается колючками, как кактус, заставляет терпеть и ничего не говорить о том, что от Чонгука пахнет её духами. Тэхён — невероятно нежный и спокойный, пока дело не доходит до разговоров о разводе. Он устал твердить ему то, что Чонгук уже давным-давно понял. У них всё вроде бы стабильно, но когда Тэхён пытается истерить и выковырять из любовника какую-то правду, у обоих просто срывает тормоза. Тэхён в истерике убегает в другую комнату, запирается и плачет, а Чонгук, опускаясь вниз по кафельной стене, обхватывает свою голову руками и думает о том, какой он придурок. Стоит ему услышать тихий вой за стенкой, как он понимает, что проебался. Очевидно, мы понимаем смысл своих слов только после их произнесения. И в моменты эмоциональных встрясок Чонгук не думает о том, что говорит, не думает о своём хищном взгляде, которым он дыру в парне проедает, чувствуя, как тому страшно. Не думает о том, как хватает его за руки, когда Тэхён хочет уйти от разговора. Чонгук понимает, что не прав, только когда видит опухшие Тэхёновы глаза и синяки на запястьях. И что лучше в его случае делать? Отпустить — не вариант. Чонгук просто не сможет без Тэхёна. Это как кислород. Как дышать выдохнувшим воздухом. Как выстрелить, желая убить, и не попасть в сердце. Тяжело. Невыносимо. Невозможно. Чонгук шагает медленно, вглядываясь в немного разрушенный за долгие годы дом, в одном из окон которого тёмные занавески, скрывающие яркий белый свет. Тэхен его ждёт. На улице слишком холодно для осени, даже листья, последние, оставшиеся на ветках одинокими, чересчур дрожат. Чонгук соскучился по Тэхёну. Он не видел его 4 дня, и ему кажется, что эти дни как-то резко стали давить, длиться бесконечно. В мыслях — ничего. Ветер растрепал уложенные утром волосы, а помятая рубашка въелась в рукава пальто. Руки немного дрожат от холода, а может от нервов. Чонгук нажимает ключом на кнопку домофона и направляется на 3 этаж. Тэхён не захотел жить выше — боится высоты. Чонгука встречает шлейф, очень сильная волна тепла. Здесь всегда тепло и уютно. И пахнет цветами. Лаванды. Разуваясь, мужчина вешает своё и Тэхёново пальто на крючок, который он смастерил сам. В дальней комнате горит свет — тот, что он видел в окне с улицы. Тэхён лежит на большой воздушной кровати, уткнувшись лицом в книгу. Он не шевелится. Вероятнее всего уснул. Когда его пушистых волос касается мужская рука, заправляющая часть за ухо, он не просыпается. Даже сейчас он выглядит как дитё, хотя Чонгук знает, какой он настоящий. — Тэ? —тихо зовёт, присаживаясь на край кровати. Под его весом перина прогибается и скрипит. — Ммм, — мычание в ответ. Не проснулся ещё. — Тэхён, — «я дома» не звучит в ответ. У Чонгука два дома и две семьи фактически, — просыпайся, — Чонгук целует его в висок. — Чонгук? — голова приподнимается, и он рефлекторно потягивается, вешая свои худые руки на чужую шею. Пальцы у него горячие, он их в подушку рядом с собой засовывает, потому что ему жутко холодно спать одному. — Ты пришёл, хочешь есть? — окончательно разлепляет глаза, всё ещё горячит шею массивную. Ноги свисают с кровати, и Чонгук замечает небольшой порез. — Я провёл на кухне полдня. — Нет, спасибо, я поел… недавно, — он смотрит на Тэхёна пустым взглядом, а внутри чувствует всю свою мерзость. Иногда ему кажется, что он не сам подбирает слова для ответа. — Может тогда сходим вместе в душ? Я ждал тебя. — Я в душе тоже был, — Чонгук чувствует себя полным идиотом. Потому что он видит, как недавняя улыбка сошла на нет, а руки, державшие крепко его шею, медленно опускаются вниз. Чонгук просто дурак, который не может решить всё как ответственный человек. Он просто слабак, не способный признаться в безумной любви человеку, который считает себя ненужным рядом с ним. И этот чёртов ужин, ничего бы не случилось, если бы он поел ещё раз. Тэхён вертелся на кухне полдня. И Чонгук верит. И этот душ, который бы ему не помешал сейчас. Неужели так сложно просто дать человеку капельку счастья? Ты идиот, Чонгук. — А зачем ты тогда пришёл? — Тэхён встаёт с кровати, даже как-то слишком резко подрывается. — Я пришёл, чтобы побыть с тобой, —впервые встречается с Тэхёновыми синяками под глазами. Раньше он этого не замечал. Тэхён всегда с макияжем. А сейчас почему-то нет. И Чонгуку он кажется ещё красивее. Но это настораживает. Неужели он так мало спит? — Что для тебя значит «побыть с тобой»? — шмыгает Тэхён. Он складывает руки в замок. — Нагнуть меня и свалить на утро? — как обычно, резок в своих высказываниях. И Чонгук бы возразил, если бы это было неправдой. Нет, ему не нужен от Тэхёна только секс. Это, конечно, составляющая всех отношений, но не настолько важная для Чонгука, чтобы позволять себе пользоваться этим направо и налево. Просто с Тэхёном не получается по-другому. Чонгук возвращается только поздним вечером, не как сейчас, когда на улице ещё светло, и их обоих в большинстве случаев хватает только на тихие стоны, неторопливые толчки и царапающие спину ногти. — Не разговаривай так со мной, — грубо произносит он, и вдобавок своим словам нахмуривает брови. — Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты так выражаешься. — Я вправе говорить так, как мне вздумается, тем более ты мне не муж. Он хочет услышать в ответ: «Я тебя люблю, Тэхён». А выходит совершенно другое: — Хочешь устроить скандал? — приближаясь к такому возбуждённому и злому человеку, Чонгук думает о последствиях. О том, что если возьмёт сейчас Тэхёна за лицо и поцелует — разорвёт его изнутри. Если скажет, что любит — ему не поверят. Как же он ошибается. Тэхёну не нужны скандалы, да, он громкий и эмоциональный, но рядом с таким мужчиной, как Чонгук, он готов подчиниться, сделать комфортно и себе, и ему. Промолчать в каких-то спорах или вставить своё слово, когда это необходимо. Он хочет быть единственным, кого будет любить Чонгук, он эгоист, потому что сильнее никого не любил. Тэхёну бы просыпаться без ощущения одиночества. Любовь ведь и есть чувствовать рядом того, кто мир переворачивает с ног на голову, заставляет задыхаться, одновременно давая кислород. Когда руки на животе, а губы — на твоих. Когда солнце не кажется горячей звездой, потому что между вами огонь не сравнимый с самой горячей точкой мира. Когда, слушая, что случилось на работе, не пропускаешь мимо ушей ни единого слова, ни единой эмоции. Когда просто хочется смотреть. На глаза, на губы, на тело, просто осознавая, что это всё ты заслужил, это всё — твоё. Но Чонгук просто вынуждает скандалить. Своим молчанием, своими загадками, в которых Тэхён путается, в его порою грубых фразах. Ему обязательно нужно будет узнать, что Чонгук достиг самой наивысшей степени любви. Что сегодня от вида спящего Тэхёна он чуть не отбросил коньки, чуть рассудка не лишился от его пушистых волнистых волос, разбросанных по всей кровати, от сомкнутых прекрасных век с длинными ресницами, от которых Чонгуку трудно оторвать взгляд. Всё в Тэхёне идеально. Чонгук хочет сказать очень многое, но не говорит ни слова из того, что очень хочет. А Тэхён говорит чересчур много, вызывая и у себя, и у Чонгука ярость, а ещё вдобавок слёзы. — Она тебя накормила? — игнорирует вопрос Чонгука, но, мысленно отвечая, машет своими запястьями перед носом, собирая вырвавшиеся всё-таки слёзы, и в глаза смотрит. Пристально, проницательно, будто ждёт от него помощи. Мысленно передаёт импульсы, в песчинках сознания шепчет о том, что всё простит за короткое «люблю». — С ней ты в душ ходил? — у него уже нервов нет здоровых, а у Чонгука по его виду — полно. — Между вами что-то есть, ты поэтому стал реже приходить ко мне? — повышает голос, это главный вопрос для него. Да, есть, между ними — ребёнок. — Я только пришёл, а ты уже выносишь мне мозг. — Он подрывается с кровати, хватает Тэхёна за руку и грубо дёргает. — Ты же знаешь… — Чонгук… — парень впервые истерит при нём, рыдает, закрывает лицо ладонями, пачкает крупными каплями свою (Чонгука) рубашку, страх понемногу завладевает им. — Я ничего не знаю. Потому что ты мне не рассказываешь, — стыдно, хотя стыдится нечего, страшно, хотя бояться физической боли никогда не относилось к Тэхёну. Чонгук никогда не ударит. Хотя бы тут он уверен. — К чему обсуждать одно и то же? Прекрати, Тэхён, я приехал к тебе не для того, чтобы разбираться в отношениях, а чтобы нормально провести вечер, — у Чонгука голова болит, он ведь только с работы. Там куча мыслей, мешающих принять хоть какое-то решение. Тэхён опускает голову. Он понимает, что ничего не добьётся. Снова. Единственное, что ему остаётся: — Просто скажи, что между вами ничего нет, — он не хочет ныть при Чонгуке, (уже) потому что на него давит, когда тот видит его слёзы, когда он просто показывает, насколько слаб на самом деле и легко уязвим. И вопрос он дурацкий задаёт, чтобы затянуть свою дыру внутри. — Между нами ничего нет. — Понятно. Ни черта не понятно. Голова идёт кругом. Мыслей нет, а может быть их такое большое количество, что из-за вакуума не соображается. Он отходит на шаг от Чонгука не в силах выносить его энергию. — Очень жаль, Чонгук, что ты приехал сюда не для того, чтобы выяснить, что происходит между нами и покончить с этим. — Разворачивается и покидает спальню, оставляя после себя лёгкий лавандовый ветерок. Дверь ванной захлопывается. Включается душ. Тэхён снова плачет. Чонгук отчётливо слышит всхлипы. Он снова причинил ему боль.

***

Чонгук глотает таблетку, чтобы снять агрессию. Он сидит, облокотившись о стену в прихожей, потому что слева от него — белая полупрозрачная дверь ванной. За весь час, что он слышал всхлипы за ней, — он осознал. Чонгук никогда бы не подумал, что сможет понять всё то, что натворил. За какой-то чёртов час он перевернул своё восприятие и понял, ощущая мысленно горькие Тэхёновы слёзы. Тэхён не плакал, Чонгуку показалось, что он кричал от боли, которую причинил ему человек, любимый им. И Чонгук за 60 минут решается на то, на что решался 2 года, состоя с Тэхёном в отношениях. Он, ощутив на себе груз тяжёлой боли, решает разомкнуть этот жалкий треугольник и остаться только с одним человеком. Когда Тэхён выходит, он выглядит ужасно. Его глаза стали опухшими, а по щекам ещё льются слёзы. Чонгук не верит, что всё это с ним сделал он. Ноги быстрым шагом доходят до фигуры, руки хватают чужие плечи, припечатывая негрубо к стене. Чонгук не посмеет причинить Тэхёну ещё и физическую боль. — Тэхён, давай поговорим, — он впервые смотрит умоляюще. Ему нужен этот разговор, ему нужен Тэхён. — Я хочу чтобы ты ушёл, Чонгук, — Тэхён глаза поднимает и всматривается последний раз в знакомые любимые ему черты, — навсегда. Тэхён просто устал быть запасным вариантом. Устал от молчания постоянного. От того, что ему приходится мучить себя в догадках о том, почему Чонгук не берёт трубку. Тэхён хочет быть счастливым, хочет не скрываться в этой двухкомнатной квартире, а спокойно пойти с Чонгуком по улице, подержать его за руку или даже обнять. Тэхён устал дышать дорогими женскими ароматами на его шее. Слушать Чонгуковы «тихо» или «помолчи», когда ему звонит жена. Тэхён её не боится, он бы и сам хотел, чтобы она увидела их вместе и окончательно всё подтвердила. Просто невыносимо знать то, что твой любимый человек позволяет другой женщине всё, а тебе лишь малую часть. Мерзко думать о том, что Чонгук может заниматься с ней сексом. Больно понимать, что ты на втором месте. — Что ты несёшь? — он цепляет Тэхёнов подбородок несколькими пальцами и заглядывает в кристально голубые из-за слез глаза. — Хорошо подумал? По Тэхёну видно, что он даже не думал, что говорить, Чонгук видит — его немного трясёт, беря одну его руку в свою, он чувствует холод. Тэхён всегда мёрзнет, когда нервничает. — Я не хочу страдать в отношениях, а ты заставляешь меня это делать своими безответными звонками и пропаданием на несколько дней. — Рука одёргивается, и Тэхён ударяется головой об стену, трясёт свои волосы пятёрней, смахивает пальцами пот на лбу. Удивительно, у него ледяные руки, но он вспотел. — Своим молчанием, — дурацкие слёзы, которые он никогда не умел сдерживать, увлажняют его щеки. — Своим бездействием, — да, Тэхён снова говорит о разводе, чувствуя, как ещё чуть-чуть и он засмеётся, разревётся окончательно, и у него случится истерика. — Своим… — руки Чонгука накрывают его плечи, они горячие. У него пелена перед глазами, и он, со сдерживающей страстью, злостью, становится мягче ради Тэхёна, ведёт к предплечью, возвращается к рукам. Тэхён не сопротивляется. Он слаб. Он не может пошевелиться, когда Чонгук пальцами подхватывает его руки и кладёт на свою шею, окольцевав. Когда со всей своей умелой бережностью обнимает Тэхёна за талию, притягивая ближе. Тело под ним расслабляется, горячая шея греет его ладони, а тёплые Чонгуковы губы целуют ухо и мягко-мягко шёпотом сводят Тэхёна с ума. — Я сделаю для тебя всё, что угодно, — держа в своих объятиях, говорит Чонгук. — Я разведусь с Лоной, — теперь он понимает, что это будет самым правильным решением, — я заберу Хиёна и перееду к тебе, — Губы спускаются к шее, проходясь языком по пульсирующей венке. Хиён может жить с ним и Тэхёном, и в этом нет ничего страшного. Тэхён, кажется, ему понравился, когда Чонгук втайне их познакомил. Чонгук, отстранившись, видит, как Тэхён запрокидывает голову для большего доступа. — Я не смогу без тебя, — шёпот, шёпот, шёпот, — не смогу, Тэхён. — Может быть это сон, а может быть мутная реальность, смешанная с Тэхёновой фантазией, потому что ему говорят слова, желанные им на протяжении двух лет. Губы Чонгука творят непонятные вещи с его кожей, он оставляет засосы, а Тэхён позволяет, относясь к ним крайне отрицательно, он простил и простит его ещё миллион раз. Чонгук впервые так сильно испугался. Потерять Тэхёна — единственное, что он с трудом будет переживать. От одной мысли, что этого голубоглазого не будет в его жизни, у Чонгука дёргается глаз. Это просто невозможно. — Я… — Я люблю тебя. У Тэхёна застывает ком в горле. Глаза потухают, а может быть и загораются, и вот-вот полностью сгорят, не может быть. — Что? — отстраняется, заглядывает в чёрное море в глазах напротив. — Я. Тебя. Люблю, — злость ушла в тот момент, когда Тэхён прикрыл ладонями рот и снова заплакал, прикрывая глаза, будто ему сейчас сделали предложение. Но для него это намного важнее сейчас. Услышать от Чонгука признание в своих чувствах, услышать о его намерениях, дать им шанс и попробовать понять, что всё будет хорошо. Губы. Всё, что ощущает он, когда хочет прийти в себя. Тепло большой ладони на щеке, чужие пальцы в волосах. Чонгук целует его нежно, но Тэхён понимает, что сдерживается. Его язык пошло очерчивает пухлые губы, Тэхён пускает его в свой рот и громко выдыхает, создавая между ними лёгкий ветерок. И чёрт с тем, что он всё ещё дуется на Чонгука. Сегодня ему первый раз признались в любви. И делают это сейчас своими руками, которые слишком быстро переместились на поясницу и залезли в карманы его штанов, несильно сжимая ягодицы. Губы уже на шее, сознание где-то далеко от Чонгука, он сейчас выбрасывает свой адреналин, жадно всасывает кожу, любуется красными пятнами и таким разнеженным и несопротивляемым Тэхёном, который пытается дышать чаще, чтобы не застонать. Чонгук творит просто необъяснимое, заставляя возбуждаться. Поцелуями он переходит на ключицы, задирая свою же рубашку, непонятно как оказавшуюся у Тэхёна дома. Его руки гладят напряжённые бархатные бёдра, и Чонгук невольно осознаёт, что мягче ничего не трогал. — Я хочу любить тебя сегодня, — шепчет он, хватая Тэхёна за руку и припечатывая сильно к себе, думая о том, чтобы не запутаться в словах. — Сейчас, — губы хотят добраться до сосков, а ноги — до спальни. — Всю ночь, — Чонгук направляет Тэхёна в комнату быстрыми шагами, заставляет того опереться пятками за жёсткий край кровати и упасть на мягкое, тёплое одеяло, на котором он недавно спал. Под телом рассыпается мягкая постель, собираясь в складки. Когда Чонгук отрывается от Тэхёновых губ, полностью их истерзав, смотрит на дрожащие ресницы под ним, на чёткую линию челюсти, привлекательный и миниатюрный нос, вздымающийся от частых вздохов. — Всю жизнь, — Тэхён глядит на него блестящими глазами, проводит пальцами по груди, навалившегося на него Чонгука, ощущает под кожей сильное, рельефное тело и шепчет ответное «Люби». Его шею звонко целуют, когда ловкие Чонгуковы пальцы гладят его стройное обнажённое тело под рубашкой. — Если это правда, Чонгук… то я хочу… я тоже хочу любить тебя, — он задыхается, потому что внизу жарко, на губах горячо, а на груди уже лёгкие поцелуи. Между Чонгуком и Лоной действительно ничего. Между Тэхёном и Чонгуком — пожар, и тушить они его не собираются. Они лучше сгорят друг в друге, чем заглушат развивающуюся страсть. Чонгук подливает масло в огонь, стягивая с Тэхёна ненужные штаны вместе с бежевым бельём. Эта прекрасная ткань смотрится на светлой, почти белой коже, сексуально, возбуждающе. Чонгук задерживается на его гладких и мягких бёдрах и не может удержаться, опускается перед ним на колени и целует внутреннюю часть. От парня безумно пахнет, и Чонгук ни за что не поверит, что он не ходил в душ. Тэхёна током прошибает, когда тёплый язык мазком проводит по его проходу. Внутри уже давно желает Чонгука. У них не было четыре дня, если считать взаимную мастурбацию, и ему кажется, что целая вечность прошла, потому что Тэхён кончает, как только Чонгук толкается языком глубже. Он вылизывает его старательно, держит за бёдра, за напряжённые ноги, абсолютно гладкие, изящные, пока Тэхён громко стонет от крышесносного оргазма. У Чонгука пот по лбу течёт, когда он поднимается над Тэхёном, над его красным, хорошо освещаемым лицом. Мужчина целует маленькую родинку на носу, всматривается в любимое лицо и понимает, что другое даже не может представить. Он снова целует, уже в губы, в щёки, в шею, а Тэхён под ним снова твердеет, выдыхает, стонет, хочет ближе, поэтому его ноги уже на Чонгуковой пояснице. Тэхёну кажется, что его никогда столько не целовали. — Люблю, — пытается быть мягче, показывает себя с другой стороны. Другого Чонгука. Нежного и ласкового, заботливого и любящего. Чонгука, которого Тэхён встретил впервые. — Всего тебя люблю, — произносит ценные для Тэхёна слова. — Я так боялся говорить тебе об этом, но сейчас, — произносит, задерживаясь взглядом на пухлых губах, — я хочу отдать тебе всю свою любовь. — Чонгук… почему ты такой сейчас? — у него мелькает маленький страх в глазах. — До этого момента я не знал, без чего не смогу, — он пытается посмотреть в глаза так, чтобы их зрачки стали единым целым, оказываясь в отражениях друг друга. — Но я осознал, — шепчет он уже тише. — Без тебя, Тэхен… я… — не договаривает, потому что в его губы вцепляются чужие. Тэхён всё понял. Он пропускает между их телами руку и сжимает несильно Чонгуков член, получая мычание в ответ. Они поговорят об этом ещё раз завтра, самое главное Тэхён сегодня услышал. Парень освобождает Чонгука от одежды, быстро целует его, словно жадно стирает пропуски дней, когда они не виделись. Врываясь пальцами в уже мокрые волосы, Тэхён стонет, потому что его поднимают и на бёдра сажают, прижимая ближе к горячему члену. Длинные руки тянут волосы на затылке сильнее, намекая не томить, а Чонгук дразнит, мажет своей первичной жидкостью между ягодиц. Он улыбается в поцелуй, когда Тэхён кусает его за губу. — Я хочу тебя, — парень трётся виском о чужой, ёрзает на большом стояке, своими изящными ногтями царапает рельефную спину. — Очень хочу, Чонгук. — Я тоже хочу тебя, всегда хочу. Чонгук хватает смазку, немного отодвигая возбуждённого парня от себя, выливает на член достаточно, как ему кажется, но его руки перехватывают, когда он отворачивается, чтобы убрать тюбик. — Добавь ещё, — просит Тэхён, — и, пожалуйста… — он заглядывает в понимающие его глаза. — Будь сегодня аккуратнее… я… мне кажется, что будет больно. — У них давно не было полноценного секса, только петтинг, и поэтому Тэхён ожидает последствий. — Всё, как ты хочешь. Чонгук позволяет Тэхёну полностью контролировать процесс, он лишь придерживает его под ягодицами, когда тот медленно направляет в себя член. Руки Чонгука бережно переходят на поясницу, а там и спину, заботливо поглаживая, успокаивая. Сейчас ему кажется, что у них с Тэхёном первый секс, он снова вспоминает те ощущения, которые наплывают на него с новой силой, будто бы он никогда не забывал. Он сжимает шею Чонгука, когда опускается до основания, чувствуя, что сильные руки помогают ему начать двигаться. Мужчина не спускает с него глаз, и видит сомкнутые веки перед собой. — Тэхен-а, —произносит он, заправляя чужую прядь волос за ухо, рассматривая лицо полностью. — Всё хорошо? — Д-да, продолжай. И Чонгук продолжает, он толкается неторопливо, ищет для них обоих нужный темп, обжигает своими губами Тэхёнову грудь, ловит его громкий стон и, не сдерживаясь, стонет вместе с ним. Это не просто заняться сексом, это понять, что тебе доверяют себя, ощутить мысленное обещание не отпускать и смотреть только на тебя. Это не просто вгонять член. Это взаимность, обоюдная забота и подаренный комфорт. Это осознавать, что твоему человеку хорошо и пытаться сделать ещё лучше. Это поцелуи, ласка и громкая любовь. Чонгуку хочется зацеловать Тэхёна всего, хочется забрать его себе, вместе с ребёнком жить в этой квартире и наконец покончить с Лоной. Он это обязательно сделает, потому что теперь он понимает, — Тэхён значит для него больше, чем «всё». Он ловит его сладкие вздохи и стоны своими губами, ускоряется, когда Тэхён, привыкнув, движется быстрее сам, что-то шепчет в ухо непонятное, но очень возбуждающее. Рисует их любовь губами везде, отдаётся Чонгуку сегодня полностью, обнимает его лавандовым запахом, укутывает в себя, говорит, что любит — маленькими узорами на спине. — Мой Тэ, — прижимает его к себе сильнее, толкаясь резче, чем обычно, — Ты правда мой. — И ты мой, Чонгук, — ответно произносит Тэхён и на последнем слове громко и обильно кончает между их животами, когда член точно попадает в нужную точку. Он непроизвольно сжимает Чонгука, которому итак тяжело двигаться внутри от чрезмерной узости. Только когда Тэхён ловит птичек перед глазами, Чонгук пользуется расслабленным моментом и грубо загоняет член одним резким толчком, обильно изливаясь внутрь, получая оглушительный вскрик. — Тихо, тихо, — шепчет он, приближая голову Тэхёна за затылок. — Прости. — Мне было хорошо, — с предыханием, — я тебя люблю, Чонгук, — улыбаясь, отвечает, всё ещё чувствует член в себе, громко дышит, своё сердце успокоить не может. — И я тебя, — Чонгук признаётся ему в любви уже не первый раз за сегодня, и ему плевать, что это звучит возможно глупо, он теперь точно наверстает упущенное. Сейчас он, обнимая, опускает Тэхёна головой на кровать, выходит из расслабленного тела и протирает их обоих влажными салфетками, потому что идти в душ сейчас абсолютно лень. Чонгук сбрасывает одежду с постели на пол и ложится рядом с Тэхёном, укрывая простыней. Тот, измотанный истерикой, нервами и долгим сексом, понемногу засыпает, ничего не говоря, распластав свои волнистые пряди вокруг головы. Чонгук любуется им долго, приподнявшись на локте. Наблюдает за тихим сопением и милым причмокиванием во сне. — Я обещаю, что сделаю всё то, в чём признался, — последнее, что говорит Чонгук перед тем, как поцеловать горячий лоб и уложиться спать, чувствуя, как в его шею тычется тёплый нос. У них всё обязательно будет хорошо, потому что Чонгук пообещал и давно уже всё решил, а Тэхён ему обязательно поверил.