Несправедливость

В глаза ударил яркий солнечный свет. Джеймс недовольно простонал и протёр глаза. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы очнуться ото сна и понять, что его разбудило. А точнее — кто. У соседней кровати, ухмыляясь и хихикая, стоял его младший брат — Ник. В руках он держал небольшое круглое зеркальце, с помощью которого он отразил свет из окна и направился его прямо Джеймсу в лицо. — Какого чёрта… — прошипел Джеймс и собирался встать, но мелкий сразу же выбежал из комнаты. Он сел и уставился в противоположную стену. Уснуть у него теперь всё равно не получится. Он итак вчера лёг спать слишком поздно, а мелкий, как назло, разбудил его раньше обычного. Хотя, почему «как»? Ник сделал это специально, Джеймс не сомневался. Он абсолютно не выспался, из-за чего настроение было мрачным. Умывшись и одевшись, он пошёл на кухню, где отец и Ник завтракали. Проходя мимо брата, он с удовольствием отвесил ему подзатыльник, чего тот совершенно не ожидал. — Что это было? — строго спросил отец, от которого этот жест не ускользнул. — И тебе доброе утро, пап, — с притворным добродушием отозвался Джеймс, наливая себе кофе. — Не паясничай. Я тебе задал вопрос. — Это был подзатыльник, — невозмутимо ответил он. Прежде чем отец сказал что-то ещё, он продолжил: — Он меня разбудил. — Я попросил его это сделать. Джеймс, попытавшись скрыть недовольство, спросил: — И зачем же? — Чтобы ты спустился позавтракать. — Нельзя было меня нормально разбудить? — возмутился он. Отец вздохнул. — Садись уже. И не бей его больше. Джеймс скривился. Сам отец отвешивает ему подзатыльники слишком часто, но если и напомнить ему об этом, то толку будет мало. Отец скажет, что это другое. — С сегодняшнего дня я выхожу на работу. Ты сможешь присматривать за Ником? — спросил отец. Джеймс задумался. Присмотреть за этим маленьким придурком не составит особого труда, да и ему больше нечем заняться… так что, наверное, да. — Да, смогу, — ответил он наконец. — Я не хочу весь день сидеть с ним! — запоздало возмутился Ник, обиженно скрестив руки и выпятив губу, словно трёхлетний ребёнок. — Я не спрашивал, чего ты хочешь, а чего — нет, — осадил Ника отец. Заметив обиду на детском лице, поинтересовался менее строго: — Чем ты недоволен? — Он будет меня мучить и обижать! — пожаловался Ник, указывая на Джеймса. Джеймс закатил глаза. Как же мелкий всё драматизирует. — Не будет, не выдумывай. Верно, Джеймс? — Конечно же нет. Если он будет плохо себя вести, я просто продам его на органы. Ау! За что? Это же шутка! — он потёр затылок и улыбнулся, довольно глянув на брата — тот сидел с широко открытыми глазами, будто и вправду поверил в сказанное Джеймсом. — Видишь, пап? Он уже издевается надо мной! Если тебя не будет рядом, он… — Довольно. Никто никого не будет продавать на органы, понятно? — Такого противного и непослушного ребёнка никто и не купит… — негромко сказал Джеймс. — Сам ты такой! — воскликнул Ник. — Придурок! Они оба взвыли в тот момент, когда отец потянул каждого из них за ухо. — Пап, отпусти, больно же! — пожаловался Ник. Джеймс вынес это более спокойно. — Будете ссориться — обоих накажу, ясно? Джеймс поморщился от боли в скрученном ухе. — Ясно? — переспросил отец. Они оба ответили, что ясно, после чего отец их всё-таки отпустил. Джеймс стал потирать горящее ухо, Ник всхлипнул, потому что к такому не привык. Отец встал из-за стола и направился в свой кабинет. Вскоре Джеймс закончил завтрак и убрал посуду. В тот момент отец уже выходил из дома. Он пошёл в гостиную. Ник, как оказалось, сидел и смотрел мультики. Джеймс достал телефон. Он перечитывал вчерашнюю переписку с Эмбер. М-да, ночью он и не заметил, как просидел до трёх часов. Где-то через полчаса прозвучал голос Ника. — Мне скучно, — в его голосе чувствовалось явное недовольство, будто бы в этом была вина Джеймса. — Так займись чем-нибудь, — не отрывая взгляд от экрана телефона, ответил он. — А чем? — Посмотри мультики. — Уже посмотрел, больше не хочу. — Так порисуй, у тебя же есть альбом и карандаши. — Не-а, не хочу. — Поиграй тогда, — уже с раздражением в голосе предложил Джеймс. — А ты поиграешь со мной? — с надеждой в голосе спросил Ник. — Что? — он нахмурился. — Если только в молчанки. Ник обиженно засопел. — Тогда не хочу. Через минуту снова раздался голос Ника. — Мне всё ещё скучно. Джеймс резко втянул воздух, мысленно сосчитал до десяти и спросил: — И что я должен сделать, чтобы ты перестал капать мне на мозг? Ник задумался. К радости Джеймса, тот хоть ненадолго замолчал. — Я хочу мороженое, — с улыбкой объявил он. — Чего? Мороженое? — Да, именно. Он вздохнул. Ну что ещё взбредёт ему в голову? — Позвони папе и попроси его купить, когда он будет возвращаться с работы. — Я хочу сейчас, — заявил мелкий. Хотелось ответить, что ему без разницы, что и когда он хочет, но он прикусил язык. Обижать мелкого, несмотря на то, что тот его бесил, не хотелось. Он вздохнул. — Хорошо. Я сейчас пойду в магазин. Сможешь спокойно посидеть дома? — Я хочу с тобой. — Много хочешь, — ответил Джеймс. — Я быстро вернусь. Всего лишь десять минут, хорошо? Посиди спокойно. Ник явно не был доволен тем, что его не взяли. Но всё же возражать он не стал, только скрестил руки на груди и надулся. Джеймс взял деньги и телефон и закрыл дверь на ключ — так, на всякий случай. Магазин располагался неподалёку. Это пока что было единственное место, куда ходил Джеймс с тех пор, как они переехали в этот небольшой город. Переехали они недавно — где-то только месяц назад. Причиной переезда было повышение отца на работе. Если честно, то ему не особо хотелось переезжать — ему было хорошо там, где они жили. Но отец ничьи хотелки учитывать не стал. Ник, как казалось Джеймсу, обрадовался такому событию, но вот Джеймс не был в восторге. Как он и сказал Нику, уже через десять- пятнадцать минут он стоял у входной двери. Войдя в гостиную, он не увидел там Ника. Он предположил, что тот пошёл в их комнату. — Эй, мелкий! Я купил мороженое, иди сюда. Прошло около десяти секунд, но никто так и не ответил. Он вздохнул, положил пакет с мороженым на стол в кухне и пошёл звать брата. Удивился, когда обнаружил, что того не было в их общей комнате. Он снова позвал его — безрезультатно. — Ник! Чёрт тебя побери, сквозь землю провалился что ли?.. Ни в ванной, ни в спальне, ни в кабинете отца его не оказалось. Тут до Джеймса дошло — Ник спрятался, либо чтобы его позлить, либо потому что был на него обижен. — Ну и фиг с тобой, — сказал он громко, так, чтобы тот наверняка его услышал. — Я тебя искать не собираюсь. Он положил пакет с мороженым в холодильник и пошёл в их комнату. Ну и пусть обижается, раз так хочет. Рано или поздно всё равно покажется. *** Прошло два часа. Теперь он постепенно начинал беспокоиться. Джеймс снова обошёл все комнаты, проверил под кроватями и в шкафах, но брата так и не нашёл. Вышел на задний заросший травою двор, где был небольшой сарайчик, оставленный прежними жильцами этого дома. Посмотрел, не спрятался ли мелкий там. Там его не оказалось. Снова посмотрел в гостиной и только сейчас заметил, что окно открыто. Он точно помнит, что утром оно было закрыто, даже тогда, когда отец ушёл на работу. Он выглянул в окно. Трава под ним оказалось стоптана. Чёрт. Мелкий убежал, пока он был в магазине. Маленький придурок, какого чёрта ему взбрело это в голову? Он вышел на улицу. И где теперь его искать? Мелькнула мысль, что стоило бы позвонить отцу, но он от неё отказался. Нет, рассказать об этом отцу равносильно самоубийству. Он шёл по улице, оглядываясь по сторонам. Где надо его искать, он даже не представлял. Наверное, стоит спросить прохожих, хотя, возможно, это не очень уж хорошая идея. Он чувствовал нарастающую панику. Казалось, что прохожие смотрят на него с подозрением и неодобрением. Он понимал, что это не так, но избавиться от этого ощущения было непросто. Он повернул и пошёл в обратную сторону. Вскоре снова оказался у своего дома. Решил пройтись до другого конца улицы. У следующего дома он остановился. Он увидел женщину, которая копалась в клумбе с фиалками. Он мялся, пытаясь преодолеть неловкость и спросить, не видела ли она его брата… — Тебе что-то нужно? — спросила женщина, и Джеймс дёрнулся от неожиданности вопроса. Он молчал целую минуту, глядя на неё. И всё же наконец спросил: — Простите, мэм, но вы видели сегодня мальчика лет восьми, невысокого, с такими светлыми волосами, в красной футболке и джинсах? Это мой брат, он вышел из дома, пока меня не было и… вы видели его? — сбивчиво, с надеждой в голосе спросил Джеймс. Женщина задумалась. — Кажется, видела, — наконец ответила она. Джеймс слушал внимательно и настороженно. — Я недавно мыла окна. Мельком заметила мальчика, подходящего под твоё описание. Он направлялся в эту сторону, — он показала пальцем в ту сторону, куда направлялся Джеймс. — Мне вызвать полицию? — предложила женщина. Джеймс покачал головой. — Нет, не стоит. Спасибо. Он продолжил путь вдоль улицы. Недалеко виднелась детская площадка. Немного успокоившись, он решил, что Ник, возможно, направился туда. Детей на площадке оказалось не так уж и много. И среди них не было Ника. От детей, которые здесь играли, он узнал, что Ник уже был здесь. С одной стороны его это успокоило, с другой озадачило, так как он не знал, где его теперь вообще искать. Он также узнал, что брат направился в обратную сторону совсем недавно. Он быстрым шагом направился обратно и вскоре дошёл до дома. Он надеялся, что тот уже вернулся. Как оказалось, не вернулся. Теперь он действительно начал паниковать. Куда мог деться мелкий? При этом вопросе в голове появлялись не самых хорошие варианты. Вдруг его сбила машина? Нет, такого не могло быть, потому что он, скорее всего, узнал бы об этом. А вдруг… нет, не могло такого быть. Людей средь бела дня не похищают, даже если это и так, то Ник не позволил бы это сделать, поднял бы панику и крики… Мозг продолжил подкидывать ему не самые лучшие варианты того, что же случилось с братом. Часы показывали три часа пятьдесят минут. В пять отец должен был вернуться. Он вздохнул и всё же набрал номер отца. — Ало? Пап, я хочу кое-что сказать. — Да, Джеймс? Что-то случилось? В голосе отца не было тревоги. Он спросил это будничным, спокойным тоном, даже если подозревая, что что-то плохое действительно могло случиться. — Пап… — он замер, не зная, как продолжить. Как он должен был сказать про пропажу Ника? Это могло прозвучать абсурдно и нелепо. — Говори быстрее, я занят. — Ник пропал, — выпалил он, со страхом ожидая реакции отца. Ответил отец не сразу. — Что ещё за шутки такие, Джеймс? — Это не шутки. Ник… он действительно пропал. Он сбежал, когда я был в магазине. Я не знаю, где его искать. Голос слегка дрожал. Отец прервал звонок. Джеймс сидел на крыльце, обняв колени руками. Отец… он точно не спустит ему такое с рук. Через десять минут отец подъехал к дому. — Расскажи всё по порядку, — потребовал отец, как только подошёл к нему. — Быстро. Джеймс принялся рассказывать. Рассказал про то, как пошёл в магазин, про то, как не обнаружил Ника дома и решил, что тот спрятался, про то, как искал его и узнал от соседки, что тот пошёл в сторону детской площадки, про то, что на детской площадке его не оказалось. — Довольно, — оборвал его отец. — Иди в дом. Он послушался. Сел в гостиной и стал ждать. От него не ускользнул тихий гнев отца во время его рассказа. Хоть отец ни одним жестом не показал и не сказал ничего такого, Джеймс прекрасно понимал, что тот был очень зол и недоволен. Он волновался за брата. Отношения между ними были не такими уж и тёплыми, но ему не хотелось, чтобы с Ником что-то случилось. Через двадцать минут хлопнула входная дверь. Это были отец и Ник. Всю радость Джеймса омрачил настрой отца. Он прекрасно понял, что отец хочет с ним сделать. Ника отец поставил в угол гостиной. Тот не пытался возмущаться или противиться. Наверное, понял, что от этого станет только хуже. Отец позвал его в кухню и попросил помочь приготовить ужин. Время было раннее, но Джеймс ничего не сказал по этому поводу. — Ты не вернёшься сегодня на работу? — спросил Джеймс. — Нет, — только и ответил отец. Джеймс не стал выпытывать подробности того, где же был Ник. Отец скоро сам ему рассказал. Оказалось, что тот спрятался, на дереве на детской площадке и попросил других детей соврать. Мотивы поведения Ника сегодня оставались для Джеймса загадкой. Чуть позже они поужинали и убрали посуду. Ника отец оставил в гостиной, а Джеймса отправил в их комнату, сказав, что сейчас придёт. Когда отец появился на пороге комнаты с ремнём в руках, Джеймс не удивился. Он знал, что этим закончится. Но страх перед наказанием, который ранее посетил его, уже исчез. Просто так он не сдался бы. — Это несправедливо, — сказал он. — Несправедливо наказывать меня за то, что он сбежал. Его и накажи. Отец нахмурился. — Я попросил тебя присмотреть за ним. В этот же день он от тебя сбежал. Как думаешь, почему это случилось? — Потому что я пошёл исполнять прихоть Ника. Если бы я этого не сделал, ты бы стал ругать меня за то, что я не исполняю его прихоти. — Почему ты не взял его с собой? — А разве я должен был? — с вызовом спросил он. — Моей вины нет в том, что у Ника нет мозгов. — Ты не должен был оставлять его без присмотра. Джеймс начал закипать. — Чёрт… ты не предупредил, что за ним нужно присматривать как за двухлетним малышом. Джеймс сидел на кровати, отвернувшись в сторону окна, чтобы не видеть отца. Отец вздохнул. — Пойми, он ещё мал. Поэтому он обижается на пустяки и ведёт себя не совсем хорошо. Ты предлагаешь мне его за это наказать? — Да, — злобно ответил он. Мелкого он всегда только грозился выпороть, но никогда этого не делал. Максимум — дёргал за ухо. — Меня ты всегда наказывал, сколько лет мне не было бы. Даже в пять. Может, даже раньше, а я это просто забыл. Это несправедливо, — повторил Джеймс. — Я переменил некоторые взгляды на воспитание, — спокойно ответил отец. — Так зачем ты собираешься меня выпороть? Ты же «переменил некоторые взгляды на воспитание»? — передразнил он отца. — Только некоторые. В основном, касательно возраста. Он ещё мал. Ответственность лежит на старшем. — А, понял, — улыбнулся Джеймс. — Они действуют только в сторону Ника, верно? — Неверно. Я уже давно тебя не наказывал, потому что считал, что ты уже вышел из этого возраста. — А как насчёт порки перед переездом? Она не считается? — Если не считать эту порку, то давно. Джеймс замолчал. Как продолжить этот бессмысленный разговор он не знал. Он покачал головой. — Просто признай, что ты любишь его больше. — Нет, это не так, — возразил отец. Он начал к нему приближаться. Джеймс на всякий случай отодвинулся подальше и прижался спиной к стене. — Так. Он очень похож на маму, поэтому тебе не хочется его наказывать, даже если он этого заслуживает. По этой причине ты ему всё прощаешь. Поэтому ты его любишь, а меня — нет. Всё просто. — Хватит заговаривать мне зубы, — сказал отец. Джеймс видел, что он зол. Похоже, он правильно понял. Его резко и сильно потянули за ухо. Он ойкнул и попытался привстать, чтобы ослабить боль в скрученном ухе. Отец заставил его встать. — Спускай штаны. Джеймс не пошевелился. Когда ремень отца опустился на его зад резко и достаточно болезненно, он прикрылся руками. Отцу это, вероятно, надоело, поэтому он сам расстегнул ширинку, спустил джинсы и трусы до самых коленей. Потом надавил на плечо, заставляя лечь на кровать. Джеймс мучительно покраснел. Он принял своё поражение и покорился. Уткнулся лицом в изгиб локтя и притих. — Это всё равно несправедливо, — обиженно пробормотал он, прежде чем порка началась. Ремень равномерно опускался на его обнажённую задницу. Он уже отвык от этого чувства. Не успевал он прочувствовать один удар, как получал следующий. Отец делал это спокойно, но быстро. После тридцати ударов, под конец которых Джеймс начал ойкать и хныкать, он остановился. Джеймс поверил в то, что наказание закончилось, но ошибся. Теперь отец стал бить сильнее. Выносить удары дальше становилось всё труднее и труднее. После десятка таких он начал всхлипывать и уже пытался уйти от жёстких и резких укусов ремня. После ещё одного десятка отец остановился. Теперь окончательно. Джеймс принялся растирать горящий зад. Делать этого не стоило, так как стало только хуже. Он вытер слёзы и с шипением подтянул бельё и джинсы. Лёг набок, с обидой глянул на отца. — Не обижайся. Заслужил. Джеймс только сильнее обиделся после этих слов. — И запомни: я люблю тебя так же, как и твоего брата. Я вас обоих люблю одинаково. «Ага, как же», — подумал Джеймс, но не решился высказать это вслух, так как опасался продолжения наказания. — Просто иногда стоит принять ответственность за свои поступки, а не скидывать её на младших и слабых. Понял? «Это ему надо сказать, а не мне». — Понял, — буркнул он. — «Понял, что в любом случае, кто бы что не сделал, виноват в итоге по-твоему буду я. Ничего нового», — добавил он, но уже мысленно. Отец похлопал его по плечу, но он дёрнулся, словно от огня. Обида на него пройдёт ещё нескоро. Отец вздохнул и вышел из комнаты. Джеймс надеялся побыть в одиночестве, с чувством жалости к себе, но в комнату в следующую секунду вбежал Ник. Он замер перед его кроватью. — Чего тебе? — недовольно спросил Джеймс. На виновника его наказания он тоже был обижен. — Тебе очень больно? — Нет, блин, мне офигеть как весело и хорошо, не видишь? — злобно прошипел он. Общество мелкого раздражало. — Прости, — сказал он. — Мне очень жаль, что отец тебя… ну, ты понял. Честно. Я не хотел. — Угу, хорошо. Теперь оставь меня в покое. — Ты меня простил? Джеймс вздохнул. — Ну правда! Мне очень-очень жаль. Прости-и-и. — Хорошо, простил. Ты теперь доволен? Ник улыбнулся и порывисто обнял его. Джеймс удивился, но всё же обнял в ответ. Он хорошенько вгляделся в лицо брата — и лишний раз убедился, что тот — копия матери. — Теперь, пожалуйста, оставь меня одного ненадолго, — попросил он более мягко. Ник кивнул и вышел. Джеймс попытался сесть, однако понял, что не пока что не получится. Он встал перед зеркалом и немного пропустил джинсы и бельё, чтобы посмотреть на свои «ранения». Кожа была ярко-красной, почти алой. Он не сомневался, что останется парочка небольших синяков, но завтра сидеть будет вполне возможно, так как за ночь краснота спадёт. Он лёг на кровать. Ночью всё-таки придётся спать на животе. «Обиднее всего, когда тебя наказывают за то, в чём твоей вины нет», — устало подумал Джеймс.