зрачки размером с юпитер.

серёжа падает в его руки с самого порога, потому что держаться на ногах больше не в силах. олег ловит податливое тело, прижимает к себе, и с тяжёлым вздохом заходит в чужую квартиру-кабинет. марго учтиво смотрит с экрана огромной плазмы. снизу изображения тонким шрифтом надпись: «сергей, мне позвонить в службу скорой помощи?». волков устало машет на неё рукой, говорит чёткое «нет», и голосовой помощник, как бы то не было неожиданно, исчезает, гася экран. олег вскидывает вверх брови в лёгком удивлении, а потом понимает — серёжа специально, чтобы не повторять старых ошибок. рыжее недоразумение сваливается бесформенной кучей на диван, глупо тихо хихикая. мужчина смотрит на него с сожалением, а потом переводит взгляд на пол, и чувствует, как изнутри поднимается жгучая волна злости. олег присаживается на корточки, осторожно поднимая шприц с пола. он аккуратно разливает остатки раствора по стеклу стола, принюхивается. воняет фиалкой. с тихим «блять» шприц превращается в осколки. благо, что от соприкосновения с полом, а не сжатия в руке. значит «джеф» (он же эфедрон, но среди питерских наркош официальные названия не ходят), превосходно. просто лучше не бывает. олег падает рядом с обдолбанным сергеем на диван, сжимает ледяными от нервов пальцами виски, и дышит очень глубоко и медленно, стараясь унять внутреннюю панику. ещё ему тут окочуриться в приступе не хватает. минуты медленно тянутся друг за другом, прерываясь только невнятным бормотанием со стороны разумовского. волков усмиряет не начавшуюся ещё паническую атаку и подбирается ближе к снова начавшему смеяться сергею. без малейшего сопротивления с его стороны он раздвигает чужие веки. зрачки размером с юпитер. олегу впервые за долгие годы хочется плакать. сжаться в маленький жалкий комок, закрыться от всего мира и кричать от боли и безысходности, разрывающих его изнутри. ему хочется сорвать голос, и чтобы весь мир услышал, что да, он тоже живой, ему тоже больно и сложно, и он уже не может с этим справиться. олег молчит, смотря на блаженное лицо серёжи. может, ему тоже стоит?.. так ведь явно легче, просто забыть обо всём, и упасть в бесконечные волны экстаза. взгляд мечется от счастливого в своей эйфории сергея к ещё целому шприцу. он до краëв, стоит лишь найти вену и станет легче. волков почти решается, как вдруг слышит всхлип. серёжу мечет по кровати, он изгибается настолько неестественно, что становится страшно, почти рвёт пальцами прочную обивку дивана, и плачет. захлёбывается в слезах, не в силах справиться ни с чем, что наваливается на него, и кричаще шепчет, задыхаясь: — нет, хватит.. остановитесь.. прошу, достаточно, перестаньте.. пожалуйста, нет! — на последнем вскрике рыжий оказывается в чужих сильных руках. олег держит его крепко, прижимает хрупкое, почти миниатюрное тело к себе, давая понять: «ты в безопасности, я рядом». серёжа хватается за него из последних сил, и успокаивается постепенно, дыша чужим запахом, живя чужим сердцебиением. волков его не отпускает, ложится рядом, продолжая крепко держать, и не спит ещё очень долго, закрывая глаза только с первыми лучами рассвета. нет, оно того не стоит. ничего не спасёт, лишь добавит проблем, которые будет уже невозможно решить. олегу тяжело очень, но он не будет плакать. потому что у него в попечении есть один рыжий придурок. потому что свою работу он ещё не закончил. потому что пока рано.