But it's harder to see you're not mine

В Париже в последнее время душно и ужасно жарко. Не помогают даже настежь открытые окна. Поэтому многие горожане ставят вентиляторы, чтобы хоть как-то спастись. Ведь приборы так хорошо охлаждают и дают возможность спокойно уснуть, не беспокоясь о температуре. Только она ставит вентилятор, чтобы хоть как-то отвлечься ночью. Она уже толком не спит несколько дней. Ведь каждый раз, когда она закрывает глаза, она видит его мертвые безумные голубые глаза, которые навсегда отпечатались в её сознании. Сердце сразу начинает быстро стучаться, а она, резко просыпаясь, бежит проверять, не случилось ли это наяву. Сначала она плакала, теперь же просто не осталось слёз. Да и разве эти соленые ручейки на её щеках вернут его? Если нет, то в них нет пользы, а значит, время на них можно не тратить. Телефон она не берёт в руки с того самого проклятого дня. Ведь в интернете на каждом шагу она может наткнуться на него. Теперь, словно издеваясь, репортёры, фанаты, все, кто о нём знает, гадают, где же он. Каждый придумывает очередную глупую теорию о его исчезновении. Кто-то даже предполагает, что тот, кто защищал их почти год, сам перешёл на сторону зла. А читать такое уже выше её сил. Они просто не имеют права говорить о нём так! Он столько раз был на волоске от смерти, стараясь защитить этот неблагодарный город. А что сейчас получает? Ненависть, насмешки и обзывательства от тех, кто пару недель назад превозносили его. Они, черт побери, не знают его, как знает она, чтобы хоть одно плохое слово говорить о нём. Она могла бы сказать всем правду, но понимает, что не сможет сказать ничего, не раскрыв некоторые тайны и не расплакавшись. Но Ледибаг не может быть слабачкой, показывающей слёзы. Поэтому она отдаляется от всего мира, строя ледяную стену. Такого же оттенка, как глаза её кошмара.

***

Те, кем она дорожила во второй жизни, покидают её. Каждая новая потеря лишь глубже закапывает её в беспорядок жизни героини, ещё больше боли скапливается в ней. Кажется надо небольшой капли страданий, чтобы всё, накопившееся за долгие месяцы, вызвало её конец. Она так устаёт от всей этой ерунды, которая свалилась на неё с получением шкатулки. Она может отказаться от всего этого в любой момент. Но она не позволяет себе забыть его. Она и так слишком часто предавала его. Теперь же её задача, оставаться единственной, кто продолжает считать его самым добрым человеком в этом сумасшедшем мире. Честно говоря, такими темпами можно свихнуться. Точнее, она уже потеряла себя. Лишь лопастья вентилятора и снотворное заставляют её отвлечься от душевной боли на пару часов, забывшись во сне без сновидений. Но она продолжает ждать чуда его возвращения, где-то глубоко в душе понимая, что это уже никогда не случится. Ей плевать на то, что друзья считают, что она сошла с ума. Ведь так и есть. Без него она просто ничтожество. Она не может в одиночку победить злодея, да и вместе с остальными героями получается с трудом. Бражник пользуется её слабостью. А Ледибаг лишь хочет убить его и покончить со всем этим затянувшимся кошмаром. Все умоляют её отдать кольцо кому-нибудь другому. Но она лишь кричит, злясь из-за того, что они хотят заменить его. Родители заходят к ней по ночам и видят, как она пялится на вентилятор пустым взглядом. Они словно постарели на десяток лет из-за стресса, вызванного ею. Новые морщинки портят их некогда счастливые лица. Мать плачет, не понимая, что сломало её девочку. Отец умоляет поделиться проблемами, уверяя, что вместе они справятся со всем. Но Маринетт не может рассказать. Ведь тогда придётся вновь показывать то, что разрушило её. А даже при воспоминании того письма она дрожит. Смотреть на этот клочок бумаги она просто не может, не то чтобы читать или даже просто взять в руки. Слишком много боли для её воспалённых глаз. Дни теряют прошлые краски. Теперь цвета её жизни другие: чужие и какие-то замысловатые. Но не такие прекрасные, как были с ним. Она пытается смириться с ними. Но ничего не выходит. Без него ничего не выходит. В её голове нет никаких мыслей. Только белый шум, который старается перекрыть его последние слова, всё ещё отдающиеся эхом в её голове. Она потеряла ориентир и причину жить. Она держится из последних сил, делая всё на автомате. Она словно кукла, такая же пустая. Все разговоры с подругой, которая старается убедить её, что жизнь может продолжаться и без него, проходят в пустую. Ведь это абсолютная ложь. Маринетт лишь кивает, не моргая своими стеклянными глазами, которые потеряли свой яркий цвет. Теперь они такие же ледяные, как были у него.

***

Аля кричит, что Дюпен-Чен сумасшедшая, а потом громко плачет, не выдерживая отстранённости. Но Маринетт лишь молчит, понимая, что и её подруга виновата в случившемся. Только вот чувствует вину из-за него только Ледибаг. Родители прибегают на шум, боясь, что с их девочкой что-то случилось. Но в комнате они лишь видят плачущую навзрыд Сезер и абсолютно безэмоциональную дочь. Она как будто неживая. Лишь красные глаза показывают её страдания, а значит она ещё жива, раз ощущает боль. Но разве её дни можно назвать жизнью? Бесполезное существование больше подходит под эту ситуацию. Всем страшно, кроме неё. Ей уже, честно говоря, плевать на всё. Она прекрасно понимает, что близкие вправе волноваться. Она не отрицает, что делает больно своими поступками. Как бы не было страшно это принимать, но она стала тем, кого боялась. Такой же сумасшедшей в попытке вернуть потерянную любовь. Маринетт осознает, что родители и подруга скорее всего правы. Надо просто попрощаться с его образом, так прочно засевшим в голове. Она правда старается разорвать, сжечь, уничтожить все вещи, связанные с ним. Но лишь увидев хоть одно фото или одно слово в дневнике, напоминающее о нём, она вновь задыхается остатками слез. Её уставшие глаза вновь краснеют. Она отчаянно кричит, ведь время не лечит, а каждый день даётся лишь сложнее. Боль разъедает изнутри, готовясь поглотить полностью. Она не знает, как ей жить без него. Ведь он был для неё всем. Жаль, что она так поздно приняла это. Вся помощь и поддержка кажется такой искусственной и ненастоящей. Ведь никто не понимает её, как делал это он. Ей хочется закрыть свои больные глаза раз и навсегда.

***

Всё, что у неё осталось теперь — воспалённые глаза, разбитая душа и любовь к нему, которая теперь никому не нужна.