Победа.

Больно. Страшно и непонятно. Вокруг тишина и темнота. Кэйл думает, что он уже умер. Но тут же понимает, что это было бы лучшим из всех исходов. Он хочет умереть. Хочет забыть, закрыть глаза и провалиться в темноту, плотно окутавшую его сознание. Кэйл слышит, как кто-то к нему подходит. Звук тихих шагов распространяется по всему помещению, разгоняя гнетущую тишину. Шаги остановились напротив него. Вспышка боли резанула по истерзанным нервам мужчины. Некто схватил его за волосы и потянул вверх. У Кэйла не было сил издать хоть какой-то звук, поэтому он переживал боль внутри себя. Тварь посадила его за стол. Раздался скрип дерева по полу. Кажется, начинается его персональный Ад.

***

Сколько времени уже прошло с того момента, как он сидит в этой тюрьме? Красные волосы тускло светились сальным блеском и прилипали к сильно осунувшемуся и побледневшему лицу. Неконтролируемые слёзы боли текли по худощавым, болезненным щекам, встречаясь на подбородке. Вокруг тишина и темнота. Лишь звук капания разрезает пространство. Заклинание не даёт возможности надолго закрыть глаза. Кэйл вынужден смотреть и видеть. Наблюдать. Сердце, которое лежит перед ним. Слишком маленькое сердце. Слишком юное. Слишком родное. — Нравится? — Издевательски протягивает Звезда. Он смотрит на мучение своего лучшего врага и не получает никакого наслаждения. Барроу должен был злорадствовать и веселится, глядя на то, как в карих глазах гаснут последние искры непокоримости, но на деле чувствует лишь пустоту. Победа — сладкое и одновременно горькое слово. Барроу не чувствует победы. Ему кажется, что он проиграл. Проиграл развязному и кипящему чувству внутри себя. Он не знал ни любви, ни привязанности. Но сейчас, смотря на полностью раздавленного человека, которых находил выход из любой ситуации, спасал своих близких и думал на несколько шагов вперёд Белая Звезда чувствовал как забытое слово прогрызает его изнутри. — Иди нахуй. Кэйл отвечает тихо. Надломленно. Ему не хватает сил даже на то, чтобы поддерживать внешнее спокойствие. Звезда хватает его за горло и с силой прижимает к стене. Душит. А Кэйл смеётся. Надломленным, страшным, хрипящим смехом. Он впервые широко открывает глаза. А в них, на дне карих глаз, сияет безумие. Сглотнув, Барроу сильнее сжимает руку, пытаясь задушить ублюдка, но тот смотрит ему прямо в глаза и улыбается. «Давай. Сделай это. Закончи мои страдания, заверши свою черту, убей меня, » — говорили его глаза. И Белая Звезда позволил. Позволил умереть. Ведь он ещё не полностью ушёл в тьму. У него ещё остались чувства. Тело Кэйла обмякло. Как только Барроу отпустил его, он тут же скатился по стене. Закончилось. Всё закончилось. Кэйл Барроу посмотрел на потолок. Улыбнулся. Поднял руку. — Да здравствует новая эра, — тихо проговорил он потолку.