Испытание духа

Вечер вторника проходит вполне обычно: Коу и Нэнэ драят уборную, а Ханако без остановки треплет языком. Беседа идёт так активно, насколько её могут поддерживать два школьника после тяжёлого учебного дня и одно сверхъестественное существо — то есть пятьдесят на пятьдесят. У мальчиков возникает неожиданная и совершенно необоснованная потребность поговорить про самое любимое. Про то, кто из них круче и сильнее. С левой стороны ринга — Коу с его родовым посохом, с правой — Ханако и кухонный нож. Звучит как-то непрестижно, поэтому он добавляет: кухонный нож и хакудзёдай. Победа почти всухую. Нэнэ не вслушивается, просто протирает зеркало с одним-единственным желанием поскорее закончить. А потом замечает в отражении, как Ханако странно улыбается, а в следующую секунду уже повисает у неё на шее. — Яширо хорошо, — говорит он самозабвенно. — У неё всегда роль дамы в беде. Даже усилий прикладывать не надо, просто жди и верь. Ханако странный: по нему не поймёшь, шутит он или издевается. Но Нэнэ вдруг становится так обидно, что она скидывает его с себя, поворачивается и смотрит полными стыда глазами. Ханако таращится в ответ, пока Коу растерянно расставляет руки в стороны и призывает их не ссориться. — Я... Я всегда делаю всё, что в моих силах, — у Нэнэ внезапно открывается второе дыхание, она говорит горячо и запальчиво, потому что никак не ожидала услышать подобное от лучшего друга. — Это здорово, что у вас есть оружие. А вот у меня его нет. — Я ведь просто пошутил, — Ханако с лёгкостью отдаёт ей свою победу и вознаграждает поднятыми вверх руками. Может даже показаться, что он чувствует вину, но теперь Яширо ему не верит. Коу ситуация не нравится, но он остаётся на стороне Нэнэ и выбирает промолчать. Если начнёт выступать в её защиту, то обидит ещё сильнее. Ханако, взгляд которого в одну секунду можно принять за беспомощный, в другую уже виртуозно улыбается. Видимо, смотреть на возбуждённую и злую Нэнэ ему одно удовольствие, и раз она не хочет принимать капитуляцию, сражение будет продолжаться. Он мигом поднимается на ноги и отвешивает поклон. — Выбирайте оружие, мисс. Так и начинается их непродолжительная дуэль.

***

Яширо не даёт мгновенного ответа, да и не считает нужным делиться планами. Оружие, как и месть, она выбирает холодное, но не из-за законов жанра, а потому что огнестрельное ей нигде не достать. В этот раз она заходит без стука и крадётся внутрь комнаты на цыпочках. Шанс как никогда удачный: Ханако сидит к ней спиной и, здороваясь, продолжает пялиться в окно. Он поворачивает голову слишком поздно: Нэнэ уже замахнулась для одной точной и критической атаки и не попасть не может. — Что-то ты сегодня поздно, Я... Нэнэ не знает, как так получается. Ханако разворачивается точно за секунду до столкновения с битой, спрыгивает с подоконника, и всё, что она успевает сделать — это врезать его фуражке, которая теперь больше напоминает блин. Разве может быть так, чтобы инстинкт самосохранения и реакция у призрака были лучше, чем у человека? Нэнэ свирепо хмурится и пытается, как буйвол, отдышаться. Ханако вскрикивает от неожиданности. — Где ты это стащила? — глаза у него от удивления по пять копеек. — Позаимствовала у спортклуба их инвентарь, — она горделиво поправляет бейсбольную кепку: та ей больше на пару размеров и спадает на лоб — образ пока ещё в разработке. — Ха-ха, — Аманэ выдаёт неподдельный смешок. — Дуэль, вообще-то, это когда у обоих есть оружие. — У тебя ведь оно есть, — она без стеснения лезет ему в пиджак и достаёт нож. — Но ведь нападать со спины не запрещено. У того, кто быстрее обернулся, есть преимущество. Переубеждать её так же целесообразно, как объяснять моккэ, почему красть — это плохо. Надо зреть в корень проблемы. Благородный Седьмой усмиряет гордость и решает извиниться. Рядом с Нэнэ делать это совсем не страшно. Хотя случись всё при иных обстоятельствах, он бы с удовольствием подавал ей мяч где-нибудь на заднем дворе. Яширо такая милая, когда чем-то искренне увлечена, и Ханако старается не думать, что сейчас все её мысли заняты желанием его отпинать. Всё-таки нет ничего страшнее девушки, жаждущей расплаты. — Послушай, Яширо. Это весело, да, но не принимай всё так близко к сердцу. Мне очень жаль из-за того, что я сказал в тот раз. Я думаю иначе и ценю тебя как мою незаменимую ассистентку, — для пущей правдоподобности приходится накидать пару комплиментов, но сомневаться в словах не приходится. Он говорит правду, и теперь Яширо знает это наверняка. Его щенячий взгляд она видит не впервые, и было бы хорошо, конечно, отбросить биту — тяжёлая всё-таки и по полу волочится — но желание добиться правды так велико, что можно поступиться добротой. Яширо улыбается и снова замахивается. Чувствует, что теряет равновесие. И попадает прямо в зеркало. Ханако смеётся и защищает её от осколков. Бэттер у их команды так себе.

***

В следующий раз Яширо ловит его в коридоре по пути от Цучигомори. Ханако выглядит каким-то непривычно замороченным и уставшим, так что Нэнэ даже совестно ему докучать. Для неё становится очевидно, что он только-только вернулся с собрания, где всё по какой-то причине прошло негладко, — хотя Ханако может быть этой причиной и сам по себе — и теперь всё это переваривает. Но это не должно занять много времени, поэтому Яширо переходит в активное наступление. В этот раз она выбирает менее кровожадный способ правосудия, и всё, что ей нужно — это с первых секунд втереться в доверие. — Ханако-кун! — она несётся к нему и приветственно машет левой рукой. Ханако с радостью отзывается и летит ей навстречу. Смотрит как-то полунасмешливо, но Яширо не придаёт этому особого значения. — Здравствуй, Яширо, — он прячет руки в карманы и продолжает по-лисьи улыбаться. Ладно, теперь у Нэнэ немного сосёт под ложечкой. — Ты ведь только что встречался с остальными школьными тайнами? — Да, — Ханако поднимает бровь и растягивает слова: — А ты куда спешишь? — Да так... Думала навестить тебя перед тем, как вернуться в клуб. — Серьёзно? Нэнэ решительно кивает. Слишком энергично для того, кто забежал в старое здание школы на десять секунд. — А что это у тебя за спиной? Ты что-то принесла мне? Неужели пончики? Если до этого ей казалось, что Ханако блефует, теперь можно выдохнуть: стоит ему только задуматься о пончиках, и он уже самое наивное потустороннее существо на свете. Под ложечкой всё ещё сосет от вранья. Аманэ такой доверчивый, если дело касается его любимых вещей, что обманывать его ожидания куда хуже мести. Но пути назад нет. — Как ты угадал? — Нэнэ приходится сделать вид, что она расстроена сорванным сюрпризом. — Что ж, ладно! Закрой глаза и протяни руку. Ханако послушно подчиняется. Нэнэ смотрит на его беззаботную улыбку и беспечно раскрытую ладонь так долго, как будто мысленно просит прощения у всех богов — и у самого Ханако в первую очередь. В момент истины Яширо одним рывком закатывает рукав старой школьной формы и мёртвой хваткой цепляется за чужое запястье. Она заносит руку так, словно держит меч. У агнца уже нет путей отступления. Одновременно чудесным и немыслимым образом Ханако тотчас открывает глаза, перехватывает руки Нэнэ у неё за спиной и лёгким, как пушинка, движением усаживает на дощатый пол. Рядом с ними лежит главная улика — полупустой шприц. Яширо ожидает, что Ханако будет злиться, но он скорее разочарован тем, что не получит пончиков. — Откуда на этот раз? Нэнэ проворно высвобождается и обиженно обнимает себя за коленки. Неужели так сложно было подыграть? — Из медкабинета, — отвечает она. — Там просто вода. Ханако молчит с секунду, потом фыркает и выпускает смешок. — Я ведь неживой, Яширо, — он садится рядом и показывает предплечье. Оно удивительно белое, без единой родинки или вены. — Кровь в моём теле не циркулирует. Но я могу похвалить тебя за изобретательность. Яширо не очень-то нужна похвала. Ей хочется доказать, что она не слабачка, и, как будто услышав её мысли, Ханако заводит ту же шарманку. — Ну ты чего? До сих пор обижаешься? Не будь такой злопамятной, — он хмурится, недовольный. — А ты не будь больше таким острым на язык, — язвительно парирует Нэнэ, и оба через секунду смеются оттого, какими вдруг напыщенными и серьёзными они стали. Следующее за этим молчание смягчает углы разговора, словно ничего и не было. Ханако привычно обнимает её за шею, и это действие кажется настолько будничным и понятным, что уже не может не вызывать спокойствия. Как объятия большого плюшевого медведя, который всегда тебя выслушает и даст поплакаться на плече. Яширо остаётся только взять его руки в свои и поделиться нежностью и заботой в ответ. Ей хочется, чтобы Ханако тоже почувствовал умиротворение. Тело напротив заметно напрягается, но Нэнэ не даёт смущённому Аманэ право на отступление — да и не то чтобы он пытался его отвоевать. Она гладит его ладони так, словно поёт колыбельную — ласково и медленно. Беззвучно, как перекатываются волны во время штиля. Теперь Ханако кажется поистине безоружным, и Нэнэ улыбается от этого самой что ни на есть невинной и довольной улыбкой. Ей больше не хочется никакого варварства.

***

На следующий день они не сговариваясь встречаются на крыше. У этого места есть какая-то своя атмосфера: как будто что-то становится другим под внимательным взглядом небесного шатра, и они каждый раз стремятся туда в поисках искренности и правды. Яширо нервничает, но на ручку двери нажимает сильнее и увереннее обычного. Ханако уже ждёт её, и его извечно довольная улыбка говорит лишь о том, что всё в порядке и волноваться не о чем. Впрочем, радость встречи быстро меняется на недоумение, потом удивление и восхищение в конце. Такая палитра эмоций на лице Благородного Седьмого — редкость для его коллег, но не такая уж и редкость для его помощницы. Нэнэ немного краснеет, но остаётся удовлетворённой тем, какое впечатление производит её сегодняшний наряд. Ханако не стесняясь разглядывает её шифоновую блузу в цветах и розовую плиссированную юбку, в которых, как ей кажется, она выглядит по-особенному женственно. Две аккуратные косички только добавляют её образу некоторой задоринки. — Как тебя вообще пустили в школу в этом? — спрашивает он, занимательно разглядывая и накручивая на палец тесёмки. — У нас сегодня свободный день, — докладывает Нэнэ. — Каждый приходит в том, в чём хочет. Ей немного неловко спрашивать, но она всё-таки делает это: — Тебе нравится? — Мне? — непонятливо переспрашивает Ханако. Неужели ей и вправду так важно его мнение? Разве она не оделась так ради потенциального кавалера на пару классов выше? Нэнэ кивает и подходит к перилам, оставляя озадаченного собеседника позади себя. Она добавляет негромко (всё-таки люди внизу, могут увидеть и подумать, что она сумасшедшая и болтает сама с собой): — Интересно узнать, что ты думаешь. — Ну, я... — Аманэ вспоминает летний фестиваль, как онемел как рыба, когда увидел Яширо в юкате. Это вообще нечестно: она прекрасно знает, какая она красивая, и всё равно постоянно ищет доказательства со стороны. — Мне очень нравится. — Правда? — Яширо отрывается от перил и смотрит своими сверкающими глазами-рубинами. Глядя на них, он никак не может соврать. — Правда, — отвечает Ханако уже полушёпотом и скрывает взгляд под фуражкой. — Не проси меня повторять это снова. Нэнэ посмеивается. Она не переспрашивает, потому что этих слов ей более, чем достаточно. И его мнения — одного-единственного — тоже. — Вообще, я думал, ты пришла опробовать на мне своё новое оружие, — Аманэ прокашливается и возвращает себе прежний невозмутимый вид. Такой пафосный, что Нэнэ хочется рассмеяться ещё сильнее. Школьники, возвращающиеся домой, уже не заботят её. — На самом деле я пришла извиниться. Это было глупо, пускай и весело... Прости, если доставила тебе неприятности... Ханако-кун? На школьной крыше с ними всегда происходит что-то чудесное. От общепринятого понятия "чуда" здесь не так много, да и не то чтобы место играло роль, но Яширо всё равно верит, что ей не хватит слов описать то, что она видит. Ханако смотрит на ребят во дворе. Они такие разные, но при этом все до одного умопомрачительно весёлые и жутко болтливые, стоят и обсуждают сегодняшний день, и их смех и радость настолько пленительны, что против воли хочется присоединиться. Аманэ не завидует, хотя мог бы. Он отрешённо улыбается, счастливый, что может разделить их ликование хотя бы со стороны. Он думает о том, почему Яширо не пошла вместе с ними. А Яширо только сильнее убеждается в том, что не хотела бы быть сейчас нигде, кроме как рядом с ним. Чувство, что она испытывает, гораздо больше, чем жалость, гораздо шире, чем сожаление. Оно не статично, оно не безлико, оно огромно, как вся вселенная. Нэнэ обнимает его, не зная, достаточно ли этого. Ей грустно, что она не может дать или сделать больше. Его объятий хватает, чтобы унять все её тревоги, напомнить, что она в безопасности. Может, он тоже ощутит нечто подобное, когда она так близко. — Яширо? Ханако неуверенно кладёт руки ей на спину, но через некоторое время решительно прижимает к себе. В этот момент Нэнэ кажется, что она делится своим сердцебиением с его, что в его холодном пустом теле рождается капля тепла и что через эту плоть невозможно пройти насквозь, потому что она настоящая. Это всё неправда, но почему нет? Бог должен быть милосерднее к своим детям, даже к тем, кто совершил ошибки. — Яширо, ты не можешь доставлять мне неприятности. Нэнэ поднимает голову, но упирается в подбородок. Она хочет отойти, но Ханако не даёт ей разнять объятий. — Это я могу впутывать тебя в них, — заканчивает он неутешительно. — Тогда я хочу, чтобы так и было, — Нэнэ усмехается и покорно прижимается к его груди, неготовая променять этот момент ни на одну встречу с одноклассниками. — Правда? — Правда. И не проси меня повторять это снова. Благородный Седьмой с треском проигрывает первогодке старшей школы Нэнэ Яширо во второй раз. Однако Нэнэ эта победа больше не нужна: ей нужен мир и чтобы если и сражаться, то только с ним и Коу против всех остальных. Топор войны наконец-то закопан, и Яширо думает, что если крыша школы и не способна творить чудеса, она с превеликим удовольствием будет делать это сама.