Воздух пахнет смертью и цветами.

Я отчаянно пытался тебя забыть, ласкал твои пряди, целуя руки. Пил вино, обрывая нити, по вечерам умирал от скуки. Вены царапал тонкой иголкой, рисовал на холсте маслом поле, Грезил и думал насколько, я мазохист и меланхолик. Но что ни поделать, тебя везде видел: в рваных осколках вазы и сердца, В бездне, что тянет меня в темноту, и в темноте, где смогу я согреться. В настенных часах, что пробили двенадцать, в оставшейся розе, испачканной кровью, В моей продолжающейся прострации, и в глупой нежности, заденутой болью. Я так устал, что пробовал даже верёвку и мыло, со слезами смотрел в потолок. Ты то легко обо мне позабыла, петля сорвётся, будет пуля в висок. Бывало на кухне я сяду пить чай, смотрю на твой стул, он снова пустует, И снова меня забирает печаль, и снова я цветы полевые рисую. В жизни порою бывает иначе, ты пытаешься вспомнить, тебя тянет назад. Я бы тоже хотел так, рыдаю и плачу, помню, я помню твои глаза, Помню русые кудри, тонкие пальцы, изысканный вкус и песни весною. Я перебрал тысячу иллюстраций, и ни одна не сравнится с тобою. Душа моя стремится прямо к свету, а сердце нарочито тянет вниз. Прости меня за то, что стал поэтом. Прости, испортил белый лист. А на моем холсте цветы давно увяли, нещадно мною карты сожжены, Все эмоции пропали, перестали сниться сны. Но ты являться продолжаешь, мне стрела пробила грудь. Смотреть приходишь как страдаю? В тебе боюсь так утонуть. Но бояться нечего - реки иссохли, а то значит, что моему кораблю больше негде плыть. Видимо, я так и буду о тебе помнить, отчаянно пытаясь тебя забыть.