Снег за окном

За окном шёл снег. Его можно было описать мягким и пушистым, зовущим детей поиграть в снежки и лепить снеговиков. Можно было назвать гробовым саваном, медленно опускающимся на умирающий город. Наверное среди ходивших внизу по узкой улице людей были согласные с обоими определениями. Но мне снег был безразличен. И я просто сидел перед окном, держа в руках чашку горячего чая. Вкусного, горячего чая, который так хорошо пить, когда за окном развивает свои крылья метель. Нет-нет, это не мои слова. По правде говоря, я вообще не ощущаю вкуса еды и знаю лишь о том, что она разная – как разными кажутся нам, например, зелёный и синий цвета. Разными – но разве от этого один из них будет чем-то лучше или хуже другого? Ничем. Вот так и с едой. Но, сидя перед окном, мне нравится представлять себе, что испытывают в такие моменты люди. Мне нравится улыбаться, смотря как внизу играют ребятишки, представлять, как в душе возникает лёгкое сожаление от того, что нельзя присоединиться к их радости. Я – Йохан Либерт. Теперь, наверное, это мое имя. Пусть даже мама так и не сказала мне, что за имя было придумано ею. Мне достаточно знать то, что оно есть. Прошло уже полтора года с тех пор, как я сбежал из больницы, куда меня поместили. Странные полтора года, которые были совершенно не похожи на мою прошлую жизнь. Чем не похожи? Я не знаю. Если я не был человеком раньше, то не стал им и теперь. Просто… Просто… я захотел жить. Чувствовать, как и все люди. Вот только… Отражение, сошедшее с зеркала, оживший рисунок, кукла, обретшая жизнь по воле Мастера. Что они могут хотеть? Наверное жить. Или умереть, если не получается первое. Я никогда не буду оживлять отражения. Не буду заставлять двигаться неживые изделия. Не буду заставлять произносить слова искусственные губы. Творения должны быть живыми, но жить они должны лишь в сердцах людей. Вот так, глядя на улицу, на снег, падающий зимою за окном или на осенний багрянец деревьев, я люблю придумывать сказки. Сказки для детей, которые приходят ко мне по вечерам. Нет-нет, совсем не те сказки, что читал мне с сестрою в детстве тот страшный человек. Другие. Каким будет главный персонаж сегодняшней сказки? Тот, что словно бы сойдёт ненадолго со страниц книги в сердца к детям, усевшимся вокруг уютно потрескивающего камина? Юноша, сияющий ярким, солнечным светом в стране, которую на многие годы покинуло дневное светило. Каким же ты будешь? Гордым искрящимся пламенем, продолжающим стремиться к небу даже тогда, когда твои крылья подломятся, не замечающий, не желающий видеть беды вокруг? Или наоборот тёплый и спокойный, с глазами, полными грусти? Понимающий, что он светит лишь отражённым, не принадлежащим ему светом. Наверное, он будет похожим на меня.. немного или же наоборот, очень многим. Похожим – и, вместе с тем, совсем другим. Живым. Творения ведь могут по-настоящему жить лишь на страницах своих сказок. Вот только конец для него я вижу совсем один. Для победителя и для побеждённого. Смерть уравнивает всех людей. Счастливые же концы убивают сказку. Прочитав её, ребёнок мечтает стать одним из героев, назваться чужим именем победителя. Гораздо лучше, когда они пытаются ввести в сказку – себя. Найти ответы на те вопросы, которые задаёт им автор. Когда-то я думал, что познал глубочайшую тьму царящую в душах людей, но потом, за нею, увидел другую, ещё большую Тьму. Шувальд назвал бы её адом. В душах людей есть и свет. Но есть ли за ним ещё больший? И, если да, то какой? Его ли люди называют раем? Тогда я не нашёл ответ. И не могу, как ни стараюсь, найти его сейчас. Но, глядя в горящие глаза детей, приходящих ко мне по вечерам, я улыбаюсь. Может быть они смогут найти этот ответ?