baby, love me or leave me tonight

проснулись все поздно, в принципе, как и заснули. парни явно за время разлуки соскучились по разговорам длиною в вечность, в процессе которых кто-то изливал душу, пуская скупые слезинки, кто-то поддерживал страдающего, кто-то засыпал на коленях друга, а кто-то пил, пил и орал о том, что не хватает выпивки (чит. как «чжухон»). и только двое, шону и кихен, выглядели неприкаянными на протяжении всего времени. по крайней мере, так точно казалось чжухону, который то и дело, что на пьяную голову не мог разобраться, почему вокруг веет грустью. сидел, трепал друзей за плечи и просил сказать, что случилось. он становился очень заботливым, когда выпивал. один лишь джексон, нашептывая, вкинул: «вообще-то с нами все окей. только этот печальный красавчик с обложки, кажется, скучает.. ну а кихен, в принципе, часто не в настроении». ли кивнул. и то верно. пошел, налил в бокал старого друга ещё вина, от которого у того глаза уже практически закрылись. демонстративно прозвенел ключами, что достал из кармана. накинул капюшон. «я пойду за бухлом!» «иди» по возвращении на кухне, по полу которой неприятно гулял сквозняк, сидел только отчаянно ненавидевший холод чангюн, с которым ли и решил выпить пива. – мы же градус понижаем, - сказал им, открывая свою бутылку. черные волосы лезли на глаза. – какая разница, все равно сейчас спать завалимся.

***

– можно я лягу рядом? - неловко прошептал кихен. из окна бил лунный свет, освещал только левую сторону лица хену, что спал ближе всех к двери. – да, конечно... – только можно я с краю. мне стремно спать, когда по бокам люди. – да, мне без разницы, ложись. ю так и заснул обернутым в оранжевый плед, а хену боялся притронуться хоть какой-то частичкой своего тела к нему. таким хрупким, самодостаточным недотрогой казался пришедший вдруг перед сном, как видение, парень.

***

хоть и сил не оставалось, заснуть было на чужом месте тяжело. под ухом уже сопел только-только пришедший чжухон, который в какой-то момент обнял шону. тому сначала стало неловко, а потом очень даже комфортно и тепло. «а может мне надо обнять и кихена?» - пронеслось в его голове. но тот чуть ли не падал с дивана - так сильно не хотел, чтоб его пространство нарушали. сон не стал лезть к едва знакомому, вполне раздражительному, человеку. вдруг еще испугается и разозлится.

***

первым пробудился чангюн, почему-то уже сутки как находящийся в режиме хозяюшки. минхека это раздражало, мол, а почему он так не делает в их повседневном совместном проживании? им пошёл на кухню, чтоб помыть посуду и что-то приготовить. голова трещала от дневного света, горло болело. видимо, кто-то простудился ночью. пока чангюн боролся с желанием умереть прямо за раковиной, в кухню вошёл джексон. – ты чего встал? – да я давно не сплю, просто неловко было шастать по чужой квартире. – да кому ты пиздишь, - послышался смешок в ответ. – мне на самом деле неловко, что я так часто у вас раньше бывал, гюн. и каждый раз я утром ждал, когда стукнет хотя б десять, чтоб пойти попить воды на кухне. има как по голове ударили этим серьёзным тоном. джексон переживал все время? разве это не был просто общий прикол - упрекать вана в том, что, видимо, у него нет своего дома? – мне было одиноко, потому что я скучал по родителям, ты же знаешь, - тихо продолжил китаец, сверля взглядом столешницу. – я не хотел тебя обвинять, - сказал им и выключил воду, облокотившись на раковину с полотенцем и тарелкой в руках. – просто вчера минхек мне припомнил, что я раньше постоянно у вас время проводил. – я знал, что ты находишься тут не от нечего делать. может хек не знал, поговоришь с ним? – нет, не хочу. главное, что ты услышал. – как знаешь, джек-и, но он тоже платит за эту квартиру, потому имеет право понимать, что ты тогда, и сейчас тоже, не проебывал и не проебываешь время здесь просто так. – ну я ж уже в своей квартире сижу, как постоянная работа появилась. – как знаешь, - закончил им и вернулся к мытью посуды. джексон сидел на кафельном полу, облокотившись на нижние шкафчики, и смотрел вниз. отчего-то стало очень одиноко. светлая кухня стала раздражать, чангюн показался слишком умным, а собственное чувство одиночества, напротив, чрезвычайно глупым. взрослый парень, а до сих пор ноет из-за родителей. глупо. глупо. глупо. – встали и никому не сказали, вот крысы. в проеме показался кихен. под глазами у него красовались синяки, он трясся от холода. – ты тоже плохо себя чувствуешь? - спросил джексон, не вставая с пола. – тоже? вы, ребят, заболели? за мной что ли повторяете, - сказал им и, заглядывая в глаза к вошедшему на кухню, расставил руки по бокам.

***

ю, на самом деле, встал, потому что пустивший под утро спать рядышком начал что-то спутанно бормотать во сне. – понимаю, чувак, - прошептал проснувшийся и слез с дивана, укутываясь в плед. кихен спал тоже беспокойно, часто ворочался. сквозь сон чувствовал, как заболевает. а шону, несмотря на то, что говорил во сне, прямо провалился, бухнулся, сорвался, как со скалы, в царство морфея. и снился ему сильный ливень, под который он попал вчера с чжухоном. только вот теперь он оказался один. дождь стеной стоял перед ним, не давая возможности что-то увидеть. каждая капля отдавалась сильной болью в теле, будто падала с неба не вода, а какие-то густые субстанции. шону стоял голым, чувствовал холод и пытался хоть как-то прикрыться. да, на улице сильный ливень, никто не увидит моего тела, подумал он, но до чего же страшно, что всё-таки это случится. холодно. зубы стучат. кожа перестает чувствовать боль от падающих капель, она мерзнет до отупления чувств. а хену пытается идти и чувствует только лужи под собой, мокрую землю, ему страшно и хочется найти кого-то. нет с собой даже телефона, чтоб позвонить чжухону и спросить, куда подойти, где собираются ребята. в какой-то момент он даже уже хочет найти хоть кого-то. да, может, опозорится, но хотя б ему дадут куртку накинуть и вызовут такси до дома. а если не дадут куртку? пошлют нахер? скажут, что извращенец? – шону, вставай, все уже встали, - тихонько говорит чангюн и держит сжавшегося от холода хену. тот дергается и просыпается. – ты тоже заболел, да? - спрашивает джексон и подает сразу же кружку горячего чая. – кажется, да, - тихо отвечает, еле понимая, что происходит. минхек не стал говорить ребятам, что, пока они делали чай, шону начал хныкать во сне. это произошло как-то странно, даже искусственно, словно парень притворялся, но он действительно потихоньку морщился и шмыгал носом. ли попробовал укутать его в одеяло так, чтоб не было ясно видно лица. для минхека не ново такое поведение: чангюн частенько плохо спит и мечется по кровати. ли искренне считает, человек во сне - это самое беззащитное существо, которое нуждается в том, чтоб его либо укрыли, окружили безопасностью и заботой , либо просто не трогали. сон - это своеобразный катализатор слабости в самом нежном и добром смысле. и, смотря на явно растерянного нового друга, минхек даже рад, что увидел таким его первым. так люди и становятся ближе.

***

– и кто у нас тут не болеет? – я, - мигом ответил ли, вернувшись из своих мыслей о сущности спящих. – и я, - вторил его однофамилец. – сговорились что ли, - недовольно пробормотал джексон, перед этим сморщившись от горячего чая с лимоном, разлившегося по его желудку. – сила ли, ничего не скажешь, - довольно ответил чжухон и вытянул руку в сторону минхека. тот дал пять. – и когда мы все по домам? – бежать от нас хочешь уже, кихен? – нет, просто домашки много, я и так сегодня прогулял. – и этому человеку лижут жопу все преподы мира. – тебе никто не лижет, вот и бесишься, чжухон. парни зашумели. кихен выиграл эту словесную битву в две реплики. – вообще, я же заболел. я могу пойти на больничный... – мы все... - заговорчески произнес джексон. – не все! - сказал минхек, зачем-то выразительно выпучив глаза. – а вот нечего такими быть с крепким иммунитетом, - наконец сказал шону, вызвав смех других. наверное, подумалось ему, он имеет право чувствовать себя частью этой компании. – чжухон никогда не болеет, кажется. – болею. – ага, и когда, чем? – тобой... - чжухон потянулся к джексону, вытянув губы для поцелуя. – блять, отстань, давай не здесь. шону привык к таким приколам от гетеро. к сожалению, это очень мешает понять реальное отношение, предвидеть возможную реакцию на каминг-аут. в принципе, думается ему, вроде как ребятки достаточно дружелюбные. вряд ли они будут его унижать.

***

кихен вставил ключ в замок. раз. два. открыл. запах спертый, сладковатый. темно. «надо купить менее приторные свечи» - подумал он, открывая окна. раздвинутые шторы позволили потоку света влиться в симпатичную, хоть и не новую квартирку. пустые желтоватые стены иногда вызывали желание блевать, потому что кихен считал их безвкусными. сейчас они особенно раздражали его, заставляя морщиться. действительно заболел, так еще и похмелье словил. голова трещит, хочется лежать пластом. ю потянулся за телефоном и напечатал быстро куратору о том, что уходит на больничный. зашел в инстаграм. сон хену? а ведь даже и не помнится, как данными обменялись. новый знакомый выложил фотографию, где пьяный чжухон целует его в щеку, а на фоне минхек подмигивает и вытягивает в сторону объектива бокал с прозрачным содержимым. мы ещё и водку пили? или ли опять просто воды из-под крана налил? шону подписал: «рад был снова окунуться в тёплую и весёлую атмосферу». ки склонил голову вправо и задумался. чуть не вырвался протест. – если тебе одному холодно, не значит, что и всем. да и вообще, ты рад был видеть ребят. ю болтал сам с собой отложив телефон и взявшись за голову. что, блять, происходит внутри. сняв с себя всё, кроме нижнего белья, он завалился спать.