И я обрела покой

      Она исчезла так же, как и появилась. Резко, спонтанно и безумно. Почему безумно, спросите вы? Это долгая история, но я готова вам её рассказать, ведь я уже убита. А это значит, что бояться мне нечего.

20.06.2018г.

      Все как обычно. День начинается с ухода из дома, ведь даже летом я не могу много поспать: надо уйти из дома до того, как встанут мои родители. Они пьют много и постоянно: когда одни, когда с друзьями – как повезет. За свои семнадцать лет я не заметила и дня, когда бы увидела своих родителей трезвыми более пяти часов.       Когда кто-то приходит в гости, их пьяные рожи хотя бы не липнут ко мне, такие дни я привыкла считать выходными. Но уже как второй месяц я ухожу из дома в восемь утра и прихожу в полночь, бывает и позже. Всё это время я провожу в своей компании, я нахожу в ней поддержку и опору, они моя настоящая семья. Да, без них я бы уже давно сдалась.       Я быстро заправила кровать и подошла к окну, чтобы проветрить комнату. Из отражения на меня взглянула худощавая девушка, она была больше похожа на скелет. Под её глазами были тёмные мешки, лицо было угрюмым. У нас были синхронные движения, светлые волосы и голубые глаза… Я и забыла, что выгляжу так отвратительно.       Я тихо пошагала в ванную комнату, избегая некоторых особо скрипучих мест на пошарпанном полу. После умывания лениво достала щётку и посмотрела вверх. Там, в углу, паук схватил свою жертву и начал душить её. Так же хлоднокровно, как и она.       Я привыкла, что у нас дома полная антисанитария, я раньше пыталась убираться, но была ли хоть капля смысла? Всё будет так же.       Заплетя волосы в пучок, иду одеваться. Все по-прежнему, черные джинсы скинни и длинная футболка с надписью «AC/DC». Она моя любимая, её мне отдал Егор, когда ушёл в армию. Мне кажется, что на ней до сих пор остался его запах, хотя стиралась она часто. Она уже была в потёртостях с некоторых сторон, а надпись потихоньку стиралась. Но любить её я меньше не переставала. Егор — мой брат, с ним всё было легче, он мог повлиять на родителей, ведь у него всегда был твердый характер. Сам он был очень решительным и целеустремлённым человеком. Закончил школу с красной медалью, хочет после выполнения своего «долга» перед родиной пойти учиться на журналиста. Я знаю, что он всего добьется, я люблю его, он единственный из моей семьи, кого я люблю. Выхожу из квартиры, не забыв попить хотя бы крепкий чёрный чай, иначе я просто свалюсь. Есть мне не хочется – у нас и нечего. Да я в принципе не представляю, как можно готовить что-то на такой кухне: окна обклеены газетой «от жары». Ага, от жары. Как же.       Видимо, уже лет пять у нас лето не сменяется осенью, а осень зимой. По столешницам спокойно может проползти таракан, или еще какая-нибудь живность. Холодильник выглядит так, будто ему лет пятьдесят, и все это время его не мыли. На обшарпанном потолке висит одинокая лампочка, которая уже месяца три не освещает кухню. А всё потому, что никому нет дела до этого. Теперь даже и мне. Я аккуратно закрываю квартиру, боясь, что скрипучая дверь разбудит родителей. Но всё хорошо. В подъезде сталкиваюсь с соседкой тётей Галей – она опять опаздывает на работу. Она работает на заводе, там же работает и мой отец. Ну как работает… Приходит туда в нетрезвом состоянии и уходит в таком же, но ещё хуже. Как его не уволили, остается загадкой. — Ланочка, привет, милая. Как ты? – спрашивает соседка.       Ненавижу этот вопрос. Она будто не знает, как я. Как ещё может быть человек, который живет в семье алкашей? — Нормально, тёть Галь. Вы-то как? Опять на работу опаздываете? — Да, — говорит со мной и параллельно пытается закрыть дверь. Замок уже давно надо сменить, а то мучается. Наверное, никак руки не доходят. — Сейчас опять бежать придётся, надеюсь хоть автобус вовремя придет. Ладненько, побежала я. Пока, Ланочка.       И она скрылась в дверях, давно уже не подлежащего ремонту лифта. Он работал через раз, довольно часто там застревали люди. Никто ничего с этим не мог сделать – вот и жили с тем, что есть. — Досвидания, — отвечаю я сухо и иду к лестнице, я и просто не люблю лифты.       Когда я была маленькая, я застряла там часа на третьем, мне было очень страшно, ещё с моей бурной фантазией я думала, что совсем не вернусь домой. С тех пор я в лифты ни ногой. Может, так даже лучше: не надо переживать, что он может не сработать или ты там застрянешь. Да и жила я на этаже, и что спуститься, что подняться – для меня было не проблемно. Спустившись на первый этаж, я достаю помятую сигарету и спички. Выхожу во двор, прохладный утренний воздух обдувает мои щеки, и я вдыхаю его полной грудью, чтобы ощутить этот вкус свободы. Я всегда так делаю, считаю это уже привычкой. Это доставляет мне большое удовольствие, как будто я наконец-то вырвалась из плена родителей и живу своей жизнью, хоть на миг я чувствую это, и меня это утешает. Отойдя за мусорные баки, из которых мусор уже валится, закуриваю синий винстон. Набираю полные легкие дыма и медленно выдыхаю, ведь первая тяжка должна быть особенной. Всё в первый раз должно быть особенным, думала я.       Насладившись легким головокружением, достаю телефон и набираю Вадима. Он мой лучший друг с детства, да и ситуации у нас похожие. Его родители тоже пьют и иногда даже приходят в гости к моим. Ему 18, и он уже живет отдельно, я прихожу каждый день к нему, а ближе к двенадцати подтягиваются и другие члены нашей компании, но об этом позже. — Да, алло, —сонным голосом проговорил Вадим. — Привет. Слушай, я уже вышла, сейчас докурю и пойду к тебе, так что ты не засыпай, — я всегда ему звоню перед тем, как пойти: кто знает, ответит он сейчас или часа через два, услышит он звонок или нет. А сидеть под его дверью хрен знает сколько времени мне не хотелось. — Буду через десять минут, отбой.       Подхожу к его дому и набираю уже давно известный мне код. У него в подъезде очень сыро и тускло, мой дом, конечно, лучше не был, но у нас хотя бы батареи зимой работали, да и света побольше было. Не люблю запах сырости, напоминает какой-то подвал.       Подымаюсь по лестнице. Вот почему он не мог выбрать квартиру пониже? Каждый день подыматься на четырнадцатый этаж пешком – сущий ад. Хотя это у меня фобия лифтов, так что он по сути не виноват. Иду и смотрю в пол как вдруг слышу сверху быстрые шаги, которые отдаются эхом. Понимаю, что кто-то торопится, и надо бы отойти, но пока я соображала, было уже поздно. Меня успели толкнуть в стену, но, к счастью, я удержалась на ногах. — Ой, прости, ты не ушиблась?       Поднимаю глаза и вижу прекрасную девушку. Она хлопает рыжими ресницами зелёные глаза виновато смотрят на меня, длинные кудрявые волосы, собранные в хвост, слегка взъерошились после столкновения. У неё был милый аккуратный носик и пухлые алые губы. Она безумно красива. Нет, серьёзно. Я таких даже в фильмах не видела. А ведь только девушки из фильмов мне и нравились. Ох, особенно Кристен Стюарт, прекрасная девушка. — Нет, — отвечаю я, пытаясь прийти в себя. — Всё хорошо. — Блин, прости, пожалуйста, я просто очень тороплюсь на тренировку, зайдешь ко мне вечером? Я тебя в качестве извинения угощу чаем.       Я не ожидала услышать такого предложения: с одной стороны мне было ужасно неловко соглашаться, но с другой я не могла упустить этот шанс. Вдруг это моя судьба?       Как же глупо это, блять, звучит. Но кто не рискует, тот не пьет шампанского. В моем случае, чая. — Да, это неплохая идея, а какая квартира? — Сто девять, зайди в семь, сможешь? — Да, конечно. — Тогда увидимся, пока, — проговорила она и сразу же рванула по лестнице вниз, а я, всё никак не могла отойти от произошедшего. Разве такое бывает? Такая случайность, такое совпадение? Нет, это точно происходит не со мной. Щипаю себя за руку. — Ох, черт!       Больно однако, значит я не сплю. И сейчас серьёзно эта рыжая бестия меня пригласила к себе на чай. Удивительно. От размышлений меня прервал звонок. — Лана, где тебя носит, ты сказала, что будешь через десять минут. Прошло уже двадцать, ты скоро? — возмущенно протораторил Вадим. — Да блять, не еби мне мозг, подымаюсь я уже, открывай.