Свидетель кошмара

      Заседание подходило к концу. Несмотря на закрытый формат слушания, молодому аврору разрешили присутствовать. Гарри напряжённо смотрел на фигуру блондина в тёмной тюремной робе, одиноко возвышавшейся в самом низу амфитеатра. Младший Малфой ответил на все вопросы, предоставил воспоминания, выдал важную информацию относительно нескольких Пожирателей Смерти и теперь с нарочито отстранённым видом ждал вердикта. Свидетельские показания были рассмотрены ещё на прошлой неделе.       – Вы приговариваетесь… – председатель Визенгамота поднял молоток, – к «поцелую дементора».       Раздался гулкий, тяжёлый удар.       Немногочисленные присяжные вздохнули, кто удручённо, кто с облегчением.       Вердикт был вынесен.       – Не-е-ет! – закричал Гарри, собираясь выхватить палочку, но его карман был пуст: он сдал её на входе перед началом суда.       Драко стоял ровно, гордо расправив плечи, только дрожавшие руки выдавали охвативший его ужас. Он медленно повернул голову к дальним трибунам и одними губами произнёс: «Поттер, я люблю тебя».       В следующее мгновение в помещении стало холодно. Ужас пробирался под кожу, хотя Патронус-пёс одного из старших авроров охранял присутствовавших.       Всех, кроме Драко.       На бледной шее забилась жилка, на губах растянулась болезненная улыбка, чёрные как ночь зрачки почти вытеснили серую радужку. Дементор приближался. Гарри кричал, вырываясь из хватки Кингсли. Все ждали. Малфой закрыл глаза, по его левой щеке скатилась единственная слеза.       Уродливая гигантская тень застыла перед приговорённым и разверзла подобие пасти… Через секунду всё было кончено.       Когда дементор, парящая громадина, покрытая слизью и струпьями, выплыл из зала, Гарри освободился от хватки главного аврора и побежал. Остановился. Упал.       Драко, его Драко, качался из стороны в сторону, будто не нужная кукловоду марионетка. Он не реагировал на зов любимого голоса, на касания любимых рук, на тепло и холод, на течение времени… Его не стало.       Гарри взвыл. Как раненое животное, протяжно, глухо. Боль раздирала его сердце на части.       Он хотел бы умереть, хотел бы оказаться на месте Драко, хотел бы прикончить Кингсли, министра и весь Визенгамот разом, но остатками сознания понимал, что Малфой был бы против. Он бы желал спутнику жизни – короткой, но яркой – только добра.       Слёзы застилали глаза, звуки доносились, словно сквозь вату, в груди устало бухало, дыхание сбилось.       – Гарри! – прозвучало вдалеке. – Га-а-арри! Проснись, фестрал припадочный!       В лицо Поттера полетело содержимое мирно стоявшего на тумбочке аквариума.       Обезумевшая рыбка запрыгала по мокрой кровати. Обезумевший Гарри открыл глаза и принялся глотать воздух, точно утопающий. А Драко, тоже слегка обезумевший… был в полном порядке, жив и здоров. Он держал в ладонях полупустой стеклянный шар и взволнованно смотрел на Поттера.       – Малфой? – тот не сразу сообразил, что увиденное им было лишь кошмаром.       – Да, Малфой к твоим услугам, – вернув лицу привычное слегка напыщенное выражение, блондин поймал скользкую недовольную рыбку и вернул её в воду. – Тебе ещё рано умирать, Дариус. И тебе тоже, дорогой. Я принесу умиротворяющий бальзам…       – Не уходи, – Гарри говорил с такой мольбой, что Драко не смог сдвинуться ни на шаг к двери.       – Ладно, только высуши тут всё, – Малфой поставил аквариум обратно на тумбочку.       – Слушание через неделю, – устало протянул Поттер, потирая воспалённые глаза. – Всплывает всякое… Я, кажется, переработал сегодня – или вчера? Который час?       Он нащупал у изголовья свою палочку и выпарил влагу из постели. Подумав, Гарри взглянул на несчастную рыбку, только что полетавшую вне среды обитания, и наколдовал ей ещё немного воды. Дариус, не умея выражать благодарность, забился в свой глиняный домик.       – Ты же знаешь, пересмотра моего старого приговора никто не потребует, – Драко сразу понял, что беспокоило Гарри. Он хорошо изучил человека, с которым жил бок о бок. Знал его желания и страхи. – Возможно, в этот раз мне даже вернут палочку. Варианты мистера Хереси однозначно положительные.       – И всё же… – пробормотал Поттер, ложась обратно на подушки. Слова Малфоя дарили спокойствие. В прогнозах Гленна Хереси бы не засомневался и сам Мерлин – тот отлично находил лазейки в законодательстве магического мира. – Меня пугает, как хорошо всё складывается.       – Салазар, спаси, – Драко запрокинул голову и усмехнулся. – Я же не какой-нибудь вшивый егерь, над делом которого работает Грейнджер. И даже он не безнадёжен. А мне тем более Азкабан не грозит.       – Мне снился не Азкабан… – Гарри поморщился. – Кое-что из него…       Мысли о дементорах всегда вызывали у него глубоко омерзительные чувства, граничащие с приступом тошноты. От леденящего дыхания тех тварей внутренности каждый раз сводило узлом. И сегодняшний сон был чересчур реалистичным.       – Вспомни, – Драко подсел ближе и обезоруживающе улыбнулся, – никаких тварей там не осталось, кроме преступников. Посмотри на меня. Из нас двоих ты куда больше похож на домашнего арестанта, которому запрещено колдовать. Не переживай, – он подтащил одеяло к самому подбородку Гарри и ласково добавил: – До завтрака два часа. Поспи, ладно?       – А ты? Снова занят?       – Да, – Малфой устроился поудобнее, а Поттер, как по волшебству, начал проваливаться в сон под баюкающий шёпот.       Они часто так делали: один рассказывал что-нибудь, а второй засыпал под сводки аврорских будней, полных то погонь, то бумажной волокиты, или описания не всегда удачных опытов с очередным зельем. Графики двух молодых магов редко совпадали, но это их не останавливало. В любое время дня и ночи они могли поделиться друг с другом и радостью, и болью, с пониманием выслушать и, если надо, утешить.       – Грейнджер попросила помочь ей с вытяжкой из аконита, – мягко продолжил Драко, наблюдая за тем, как Гарри опускает веки. – Я нашёл отличный способ… как выяснилось, экстракт лучше охлаждать традиционным способом… добавлять в зелье мандрагору в середине лунного цикла…       Во сне Поттер видел бескрайнее поле цветов: бледно-сиреневых, серо-синих, густо-фиолетовых, даже ярко-жёлтых. Посреди зелени, в ворохе пёстрых лепестков, бродил серебристый олень. Он поднял рогатую голову и голосом Малфоя сказал:       – Люблю тебя, мой герой.       Гарри, не разбуженный лёгким поцелуем в щёку, перевернулся на другой бок. Драко отогнал его кошмар и вернулся к работе. Даже запрет на ношение волшебной палочки не мешал ему жить полной жизнью.