Я тебя люблю, но писька отстой

— Боже, почему я вообще согласился на это? Шань закатывает глаза и тяжело вздыхая, наблюдает в большое окно за тем как Цзянь дерётся с Чженси за какую-то бутылку, потом получает смачный подзатыльник от матери, которая в итоге забирает эту бутылку и расстроенный парень хватает Чженси за руку, наконец заходя в помещение. Это вызывает усмешку. — Потому что любишь меня. Тянь улыбается своей самой хитрой улыбкой, щурит глаза, в которых отражаются солнечные лучи и за руку притягивает Мо к себе, утыкаясь носом в изгиб его шеи. Он нервничает. Шань тоже. Это самый важный день в их жизни и они оба переживают так, что кажется вот-вот упадут в обморок. Тянь находит свое успокоение в постоянном тисканье Шаня, который иногда раздражённо реагирует, но сам больше успокаивается в руках Тяня. Скоро все начнётся. У Шаня подрагивают пальцы рук и сердце ходит ходуном. Он ничего не может с этим сделать. У Тяня нервные смешки и ерзание. — Почему вы все ещё здесь? — С криком в комнату врывается Цзянь, таща за руку Чженси. — Скоро уже все начнётся! Он слишком весел и взволнован, а Чжань рядом выглядит как самый спокойный и адекватный, но Шань видел как он дрался с Цзянем только что под окном за какую-то бутылку и упал чуть ли не лицом в землю. Они оба слишком переживали. В принципе, Шань мог понять почему. Всё-таки это они вложили очень многое в их свадьбу. Они и все мамы их маленькой компании организовали какую-то свою банду, зазвав туда Чэна, который с серьёзным мафиозным лицом записывал в блокнотик с розовым котёнком на обложке, который ему достался от подруги Цзяня какие лучше цветочки заказать и закуски попросить. Хоть он и выглядит отстраненным от этих дел, но Чэну нравилось это. Нравилось быть в окружении людей, которые его не презирают, боятся или недолюбливают. Ему нравилось, что все были на равных, что о нем заботились искренне. Чэн не признается в этом, а Шань никому не скажет. Это был маленький секрет, который заставлял верить Мо в то, что отношения братьев семьи Хэ наладятся окончательно. — Шань почему ты ещё не в костюме! — Продолжает кричать Цзянь. Шань думает, что он слишком озабочен их свадьбой. — Вообще-то я уже в костюме. Цзянь смотрит на него секунд 5 немигающим взглядом, пытаясь найти хоть один намёк на шутку в словах друга, но понимая, что это совсем не шутка удивлённо вскидывает брови. — Нет! Нет! Нет! И ещё раз нет! — Начинает махать руками парень, подбегая к Мо. — Скажи, что я стал дальтоником, пожалуйста! Скажи, что мне мерещится, что ты собрался идти на свою СВАДЬБУ в ОРАНЖЕВОМ костюме! Тянь хихикает где-то рядом и совсем не собирается спасать положение. — Шань, ты хочешь быть мандарином? — Серьёзно спрашивает Чженси и Шаню кажется, что сейчас вся ситуация выглядит немного абсурдно. — Нет, — хмурится Мо, — я хочу быть хурмой. Цзянь издаёт полный отчаяния протяжный звук и оседает на кресло, закрывая лицо руками. — Мои друзья идиоты. — Ему идёт, — все же говорит Чженси, — конечно странновато, но красиво. — Спасибо. — НУ ПОЧЕМУ НЕ БЕЛЫЙ ИЛИ КРАСНЫЙ ИЛИ СЕРЫЙ ПОЧЕМУ ЧЁРТОВ ОРАНЖЕВЫЙ? — Прекрати кричать. — Просит Тянь и обнимает за талию Шаня, облокачиваясь щекой на его крепкое плечо. — А почему ты в чёрном? Почему ни в каком-нибудь фиолетовом? Не хочешь быть похожим на баклажан? А что! Хурма и баклажан — пара заебись! — Устало произносит Цзянь, у которого в глазах вселенская мука. — Тут все просто. Мне идёт чёрный, ему оранжевый Наша свадьба — наши правила. Сечешь? — Я сейчас тебе всеку, блять. Чженси, держи меня! ААААААА. Чжань останавливает Цзяня, что с воинственным криком ринулся к другу, хватает его поперек талии и тащит за дверь. — У вас ещё полчаса. — Оповещает он перед тем как выйти. — АААААААААААА Цзянь все ещё кричит. — А я говорил, что тебе пошёл бы фиолетовый, — хмыкает Шань, разглаживая чёрный костюм своего будущего мужа. — А тебе пошло бы свадебное платье, знаешь, малыш Мо. Хэ-чертов-Тянь стал жертвой тяжёлой руки, которая смачно зарядила ему в лоб, оставляя красный след после себя и жгучую боль. Шань умел бить людей.

***

Глава семейства Мо явно не находила себе места. Она бегала от столика к столику, проверяя все ли в порядке, пока за ней по пятам ходил её муж, Чэн и мама Цзяня, которая тоже нервничала не меньше всех. Казалось словно здесь нет человека, который бы не нервничал. — Всё в порядке, — в который раз сказал Чженси, наблюдая за той цепочкой, что постоянно крутится по залу, — у нас все идеально. Вы хорошо постарались. — Вот именно. Вам стоит отдохнуть перед церемонией. — Высказалась мама Чженси и её вроде как послушали. Вроде. Напряжение вернулось с новой силой, когда в зал вошёл человек, который будет регистрировать брак. — Сейчас начнётся. — Прошептала мама Шаня, изводя себя напрасными волнениями. В зале заиграла какая-то незамысловатая, спокойная мелодия гитарных струн и по обе стороны от белой цветочной арки, под которой стоял регистратор, отворились большие деревянные двери. Тянь и Шань находились так далеко и близко одновременно. Их разделяло всего лишь пару метров красной дорожки. Посмотрев друг другу в глаза, они одновременно сделали шаг вперёд. Потом ещё и ещё. Шань чувствует как что-то ноет в груди, подкашиваются коленки и трясутся руки. Он понимает, что совсем ничего не может с этим сделать. Ему страшно. Тянь тоже боится. Сердце стучит как бешено, отдаваясь эхом в ушах, а руки бессовестно потели и все ещё тряслись. Почему свадьбы это так… так странно? — Итак, — начинает мужчина, который стоял между ними, — сегодня мы собрались здесь, чтобы заключить брак двух прекрасных молодых людей. Я и люди в этом зале будем свидетелями сие чудесного события. Я попрошу вас встать друг напротив друга. Шань на деревянных ногах поворачивается и цепляется взглядом за глаза Тяня. Это немного успокоило. Тянь протянул свои руки к рукам Шаня, сцепив их вместе. Это была своего рода поддержка, которая сейчас нужна была им обоим. — Я думаю, что последующие мои слова будут излишни, поэтому передам их, — мужчина немного замялся, посмотрев в листок в своей папки, — Хэ Тяню. Они сразу перешли к клятвам и Шань занервничал ещё больше. Он уже жалел, что они сами попросили исключить длинную речь регистратора, чтобы сказать больше самим, но Шань буквально ощущает, как в его голове постепенно становится пусто. — Ух, клятва такое сильное слово, — начинает Тянь и его слова слишком громко слышатся, практически оглушая, — раньше я бы не смог поклясться в чем-либо, но если тебе, то все в порядке. Я знаю, что ты знаешь о моих чувствах, я постоянно говорю тебе о них и ещё много-много раз скажу, главное, чтобы ты верил, потому что чтобы не сказал ты я поверю. Тянь делает паузу, набираясь смелости или может чего-то ещё и продолжает. — Я знаю, что со мной порой сложно. Не смотри на меня так, — смеётся Тянь на возражающий взгляд напротив, — со мной правда сложно, но ты справляешься и я стараюсь справляться. Справляться с собой, тобой и нами. Мне нравится думать о нас. И совсем скоро мы будем уже мужьям и я не могу поверить в это, мне до сих пор не вериться, что ты со мной. Тянь сглатывает, облизывает губы и улыбается. Улыбается так тепло и нежно, что Шань уверен в том, что эта улыбка способна растопить глыбы льда. — Я буду рядом. Я буду за тобой, чтобы поймать тебя и закрыть твою спину. Я буду сбоку, чтобы ты смог опереться на моё плечо. Я буду впереди, чтобы вести тебя вперёд, пробивая путь нам с тобой. Я буду держать тебя за руку и никогда не отпущу её. Шань чувствует как в нем фонтаном плещет нежность и желание прижаться к Тяню как можно ближе. — Я клянусь тебе. Это было самое искренне, что слышал Шань за всю свою жизнь. Тянь никогда не говорил настолько..... настолько. — Хорошо, а теперь мы можем выслушать Мо Гуань Шаня, — после секундной паузы оповещает мужчина. Мо мнется пару секунд не зная как начать, но в конце концов собирается с мыслями. — Наверное все присутствующие здесь знают, что я не особо умею говорить красивые речи, тем более клятвы. — Ты в принципе не умеешь нормально разговаривать. — Вставил свои 5 копеек Цзянь, за что справедливо получил от матушки, которая стояла позади него и внимательно слушала все, что говорили вокруг, впитывая это все как губка, проникаясь атмосферой той нервозность, смущения и любви в зале, подзатыльник. Чжань хмыкнул, Шань грозно взглянул на друга, ухмыльнулся и про себя отметил, что удар женщины был хорош, продолжил говорить речь, которая давалась ему с таким трудом. Он впервые открыто признается Тяню. Он конечно может этого не делать, Тянь и так знает, но Шань уверен, что если он не откроется сейчас, в самый важный день в их жизни, то ещё непонятно когда он наберётся смелости. Поэтому краснея и бледнея по очереди, сжимая ладони Тяня сильнее, он продолжает. — Я писал речь, очень долго, между прочим, и пытался её выучить, но как только встал с тобой под взгляды людей, под этой аркой, я понял, что забыл совершенно все, — Тянь издает смешок, скорее нервный, но это правда забавно. Шань сам улыбается уголками губ, смотря ровно в глаза своего уже почти мужа, — поэтому сейчас я буду говорить все, что приходит в голову. От чистого сердца. Шань слишком волнуется. Иногда голос дрожал или он заикался, но это было не особо заметно, но Шаню от этого становилось только более неловко. — Я перестал верить в любовь в школе. Это было ровно за день до нашего знакомства. Я просто понял, что не могу любить, что меня не полюбят. — Мама Шаня накрывает рот рукой, а отец приобнимает её за плечи в знак поддержки. — Поэтому, когда ты стал делать странные вещи, которые ты называл флиртом и ухаживанием, я не воспринимал это вообще никак. Просто не мог. Меня бесил тот факт, что я ничего не чувствую. Если бы ты исчез, мне было бы плевать. Шань видит, как Тянь пытается его слушать, но эти слова давят на него. Шань буквально видит, как Хэ плохо и ему самому становится противно от своих слов. Он кривится и поглаживает большим пальцем руки ладонь Тяня, которая по-прежнему находится в цепких пальцах Шаня. — Я так думал. Тогда я совсем не знал, что все те мысли, которые я с трудом себе навязываю лишь пустой звук, потому что если бы ты исчез из моей жизни, мне бы не было плевать, совсем нет. Я полюбил тебя ещё тогда, когда сам не знал, что могу так. Шань сдерживает ком в горле и почему-то уверен, что Тянь делает тоже самое — Ты научил меня любить, Тянь. И ты научил меня быть любимым. И мне чертовски это нравится. Мне нравится любить тебя. Это лучшее, что было, есть и будет в моей жизни. Тянь прикрывает глаза, будто из-за усталости, но на самом деле так просто легче успокоиться и сдержать слезы. Шань знает. Потому что сам так же делает. Это его привычка и Тянь нагло присвоил её себе. — Я благодарен всему на свете, что встретил тебя и я благодарен тебе, что ты есть. Мы все тут знаем, что твой отец тот ещё мудак, — со злостью произносит Шань, мазнув взглядом по Чэну, который на это лишь согласно ухмыльнулся, — но я благодарен твоему отцу, потому что появился ты, благодарен твоей матери и благодарен Чэну. Я рад, что ты есть у меня. Шань делает паузу, набирает воздух в легкие и выдыхает. — Я люблю тебя больше всего на свете. Я безумно люблю тебя. Я буду всегда рядом. И в горе и в радости. Клянусь. Шань замолкает. Тянь переваривает все слова, на фоне слышатся всхлипы и шёпот, но сейчас это не важно. Тянь резко открывает глаза и притягивает Шаня для очень страстного, в какой-то степени яростного и наполненного безумством поцелуя. Все люди в помещении взрываются одобряющими криками и аплодисментами. Шань чувствует у себя на щеке влагу, но он уверен, что не плачет. Тяню впервые в жизни сказали, что рады его появлению, что он лучшее в чей-то жизни и этот факт заставляет его испытывать странные смешанные эмоции, которые он вываливает на Шаня, продолжая целовать и цепляться за него руками, будто он может уйти или просто исчезнуть прямо на его глазах. — Объявляю вас мужем и мужем. Регистратора уже никто не слушает, но он заканчивает свою работу, поражаюсь такой искренности и нежности новоиспеченной супружеской пары. — Распишитесь, пожалуйста, — шепчет мужчина, но его успешно игнорируют. У них сегодня ещё будет время подписать бумаги.

***

Ведущий вовсю развлекает народ, который уже сел за стол и радовался тому как успешно прошла регистрация. Шань наблюдал как Цзянь бегал по всем конкурсам, захватив с собой Чженси, наблюдал за немного нервным Чэном, которому больше было неловко, чем неприятно находиться в компании стольких людей. Отец Тяня не пришёл. Он даже не ответил на приглашение. Может его расстраивал факт гомосексуальности сына или ему просто было похуй, но никто на этом не зацикливается, потому что так лучше. Лучше без ненужных людей на этом семейном празднике. Шань больше ждал, когда наступит время речей близких родственников на сцене, потому что было безумно интересно послушать Чэна. Будет ли он вообще говорить.

***

— Почему такая скучная песня была на вашем выходе? — Возмущённо спрашивает Цзянь как только плюхается рядом с парой. — Я же вам скинул песни из сумерек! — Кроме тебя никто не хочет выходить к алтарю под Дебюсси, Цзянь. — Укоризненно вздыхает Чженси. — Да почему сразу под Дебюсси! Там есть тема бейсбола! — Окстись, ни один Дебюсси не стоит мелодией, написанной Шанем специально для меня. — Говорит Тянь, закрывая эту тему раз и навсегда.

***

— Я рад, что Тянь нашёл человека, которым настолько дорожит и настолько любит, — начинает свою речь Чэн, стоя на низкой сцене с микрофоном в одной руке и бокалом шампанского в другой, — это по истине редкость. В детстве Тянь любил только собак и ковыряться палкой в земле. Я помню как он весь в каком-то дерьме бегает по лесу, охотясь на гномов, а сегодня я присутствую на его свадьбе и для меня это все ещё шок. — Прекрати меня позорить, — стонет Тянь, — что ты несёшь, боже...... Чэн недоуменно смотрит на брата, совсем не понимая, что не так. — Продолжай! — Кричит Цзянь, поднимая кулак вверх, как символ поддержки. — Ладно, никакого дерьма. — Тянь окончательно роняет голову на сложенные руки, а Шань смеётся. Свадьбы это определённо весело.

***

Когда мама Цзяня предлагает устроить караоке все уже изрядно пьяны и вытворяют всякие странные вещи, которые кажутся обычными, когда ты пьян, поэтому Мо совсем не удивляется, когда слышит как Тянь завывает в микрофон странные слова под музыку Бритни. Там должно быть что-то про токсик, но Шань отчётливо слышит чисто китайскую речь, наложенную на минус песни. — Мо Гуань Шань, дай потрогать тити. Я хочу обняться и угнаться за мечтою в долину титек молодою — Уууууууууу Цзянь подвывает Тяню, качаясь из стороны в сторону, грозясь вот-вот уронить микрофон и просто уснуть где-то облакотившись об стену. — Пиздец, — вздыхает рядом Чженси и Шань согласен. Мама Шаня, несмотря на странный текст песни (которая вовсе и не песня, а просто набор слов), которую испонял Тянь, аплодируя стоя и забирает микрофон у него, чтобы спеть какую-то песню из старого к-попа и Шань определённо не хочет участвовать в этом, но по сути у него нет выбора, когда отец вручает ему микрофон и говорит поддержать маму. Шань поет ринг динг донг и пытается провалиться сквозь землю, но мама счастливо смеётся и это даёт хоть какие-то крохи уверенности. Чэн вовремя слился, но мама Цзяня все равно нашла его. Наверное ни один мафиози не пел опенинг токийского гуля на китайском на свадьбе младшего брата в Тайване. Но Чэн исключение.

***

Когда под утро все благополучно решают, что было бы неплохо поспать Цзянь с Чженси выбираются наружу. Посидеть на свежем воздухе, на огромной, красивой, деревянной скамейке, наблюдая восход солнца. — Я так счастлив от понимания того, что они счастливы. Цзянь порой слишком сентиментален, но Чженси согласен, потому что эта черно-рыжая парочка наконец сделала то, что должна была сделать ещё давно. — Я тоже. Цзянь слегка улыбается Чжаню и обнимает его, прижимаясь сильнее к теплому телу. Чженси думает, что более клишированной сцены в его жизни ещё не было, но ему ужасно это нравится. — Всё наконец налаживается, Сиси. — Да. — Выдыхает он и расслабляться в руках Цзяня, прикрывая глаза. Он явно проигрывает сну. Тёплые руки, перебирающие его волосы, объятия и тихий голос заставляют Чжаня сдаться и провалиться в сон.