Метка однолюба

Му Цин прожил всю жизнь без всяких, как он сам их называл, отметин и был доволен этим. Еще в далеком детстве мама рассказала ему легенду. Хотя это вряд ли была легенда, скорее очередная удивительная история из прошлого. Очередная – потому что Му Цин знал большое количество историй, подобных ей. Но только эта почему-то запомнилась ему больше всего, оказавшись впоследствии правдивой.

***

— Когда-то существовал один бог, который очень любил наблюдать за смертными. Он следил за их коротенькими жизнями, и поражался тому, как много они успевают сделать и почувствовать. Однажды под его наблюдение попал молодой человек. Бог видел как сильны и чисты его чувства, но девушка, которую парень почти боготворил, не верила ему, считая обманщиком. Парень не отчаивался и продолжал доказывать свои чувства, однако его мечтам и надеждам не суждено было сбыться. Вскоре их пути разошлись, но чувства его так и не пропали. Парень продолжал бережно хранить их в своем сердце до самого конца. Он умер, так и не сумев доказать их правдивость. Бога очень впечатлил этот человек. Он был удивлен тем, что парень не отрекся от чувств даже на смертном одре. Тогда бог решил сделать людям подарок. Он приказал подарить людям метку однолюба. И с тех пор, у некоторых людей стали появляться эти метки. Они очень ценны и редки, ведь появляются только у людей с самыми искренними эмоциями — почти шепотом закончила свой рассказ мама. Тогда он не поверил. Принял за очередную выдумку и сказку на ночь. Му Цин вообще очень сомневался в однолюбах и этих метках. Рассказанная мамой легенда хоть и выглядела правдоподобно, но что-то все равно не давало поверить на все сто процентов. Он недоумевал: неужели можно влюбиться так, чтобы раз и навсегда? И никогда даже не допускать мысли о том, что твои чувства угасли? Это казалось ему чем-то невозможным и неправильным. Люди, чья судьба давно предопределена небесами, задолго до их появления – вопиющая несправедливость! К тому же, были ли люди с метками счастливы? Или просто несли свое бремя, раз уж боги удостоили их своим даром? А может это все была игра на убеждение? Мол, у человека появлялась метка, и он попросту убеждал себя в чувствах. Раньше он делился своим недоверием к этой системе с мамой. — А-цин, ты все поймешь, когда сам влюбишься. Вот увидишь, в тот момент все твои вопросы испарятся разом - всегда отвечала ему мама, параллельно с этим, штопая какую-нибудь одежду. Му Цин на такие заявления всегда хмыкал и задирал нос. — Вот нелепость, - думал он. - Я, и влюбиться в кого-то.

***

Выкинув из головы все нахлынувшие воспоминания, он продолжил уборку в храме. Ему так нравились те спокойные деньки, когда он мог просто выполнять свою работу и знать, что завтрашний день не предвещает ничего нового. Он любил стабильность. Любил делать все на автомате, не задумываясь о своих действиях. В такие моменты можно было подумать о чем-то более важном. К примеру, повторить наставления учителя, которые он услышал сегодня, убираясь где-то неподалеку. Но все разрушил наследный принц, решивший вдруг учиться в этом самом монастыре. Еще задолго до его появления все суетились и бегали туда-сюда. Му Цин прекрасно осознавал, что такого спокойствия как раньше уже не будет. — Ладно, просто попытаюсь держаться в стороне, от всей этой суеты. — Думал он, даже не представляя насколько в скором времени это будет невыполнимо. Через какое-то время он стал полноправным учеником монастыря, потому что наследный принц разглядел в нем талант. Это произошло настолько быстро, что Му Цин даже не успел опомниться, как оказался в своем нынешнем положении. Конечно, был рад. Он всегда хотел быть наравне со всеми учениками, и жажда знаний в нем тогда не угасала ни на секунду. Да, работа слуги никуда не делась, но ничего, он привык к сложностям. Ничто не могло даться ему просто так. Не в этой жизни уж точно. Он понимал, что ему суждено, будет трудиться больше остальных, чтобы добиться чего-нибудь. И он был готов. Готов был упорно идти к своей цели, невзирая на препятствия. Как-то раз к нему подошел Се Лянь с человеком, которого Му Цин уже видел, но только мельком. — Му Цин, познакомься, это Фэн Синь, мой телохранитель. Фэн Синь это Му Цин, тот парень, про которого я тебе рассказывал, — сказал Се Лянь, не убирая радостной улыбки со своего лица. Наверное, надеялся, что они подружатся. Му Цин слышал его слова будто из-под толщи воды. Казалось, что звук рассеивается прямо в воздухе, не долетая до него. Он все стоял, и широко распахнутыми глазами глядел на новоиспеченного знакомого. Сердце внутри болезненно сжалось, а после забилось как пойманная птица в клетке, давая понять, что еще немного и эту клетку оно пробьет. Сначала казалось, что вся кровь утекла вниз, к ногам, тем самым пригвождая его к земле. А потом, с новой силой, поднялась до щек и ушей, показывая свой насыщенный цвет через бледную кожу. Шею будто опалило огнем, но это было мелочью, по сравнению с тем, какой хаос творился у него внутри. Он все стоял и смотрел на это темное лицо, не то от тени, падавшей на него, не то от серьезности. Взгляд его сквозил недоверием, осматривая Му Цина с ног до головы. Губы были плотно сжаты. Через какое-то время кровь все же добралась до мозга, и Му Цин осознал, что неприлично так открыто пялиться на кого то, после чего парень опустил глаза. Как же глупо я, наверное, выгляжу в его глазах - мельком пронеслось в голове Му Цина, и он удивился. Когда это его волновало чужое мнение? - Очень приятно, - сказал Фэн Синь, с нескрываемым отвращением и иронией в голосе. Он протянул руку, продолжая разыгрывать спектакль перед наследным принцем. Му Цин хотел было тоже состроить недовольное лицо, показывая, что он тоже вообще-то не очень рад такому знакомому, на самом деле просто, чтобы замять этим свою неловкость. Но тело предательски не подчинялось ему. Он бы так и остался стоять каменной статуей, если бы жжение в области шеи не дало о себе знать с новой силой. Эта небольшая боль как будто отрезвила его, и он, хоть и нехотя пожал чужую руку. Приятное тепло обожгло его ладонь, и кажется, двинулась дальше, прямиком к сердцу, что готово было остановиться в любой момент от перенагрузки. - М...мне тоже, - еле выговорил Му Цин, чувствуя удушающую пульсацию прямо в горле. Дышать было так трудно, что казалось он, свалится прямо тут от кислородного голодания. Но, взяв себя в руки, криво улыбнулся. - Очень рад, надеюсь, вы подружитесь! - радостно воскликнул Се Лянь. Му Цин еще постоял немного с ними, после чего, ссылаясь на занятость, убежал. Да что это со мной? - думал он, подходя к зеркалу, которое висело в его келье - Веду себя как девица какая-то. Жжение все не проходило, а потому он все же решил посмотреть, что случилось с его кожей. Может, укусил кто-нибудь? Вся эта ситуация выводила его из себя, потому что он не мог найти ей логичного объяснения. А еще внутренний голос никак не унимался, лихорадочно метаясь из угла в угол больного сознания, предостерегая об опасности. Му Цин распахивает ворот ханьфу, и, уже второй раз не может пошевелиться. Только на этот раз от страха. -Лучше бы это был укус, - дрожащим голосом проговорил он, тупо уставившись на свое отражение. Метка. У него на шее, чуть-чуть выше ключицы была это проклятая метка однолюбов! Это было ярко красное сердце, настоящее человеческое сердце, слегка вытянутое и заточное в серебряный обруч. В голову тут же ударяют воспоминания из прошлого, как он, маленький несмышленый мальчик, спрашивает у мамы, как выглядит эта метка. На что мама отвечает весьма объемным описанием. Она уже видела такое, а потому рассказ идет очень плавно - Ого, - только и смог тогда произнести маленький Му Цин, представляя в своей голове, описанную мамой картину. Му Цин медленно оседает на пол, обхватывая одной рукой голову, а второй накрывая проклятое клеймо. - И что мне теперь делать? - спрашивает он, у звенящей пустоты, которая в мгновение ока образовалась вокруг него. Он так и не понял, спросил он это вслух или только в своей голове. Но это было не столь важно. Самое главное для него сейчас, получить ответ на свой вопрос. Он издает тихий смешок, понимая, что должен ответить на него сам. Должен понять, что делать самостоятельно, потому что в такой ситуации он не может ни на кого положится. - Как будто раньше мог, - глухо говорит он, поднимаясь, и приводя свой внешний вид в относительный порядок. Дел и правда, много. Ему некогда тут рассиживаться и горевать над шутками судьбы. Ему просто нужно жить и продолжать выполнять обязанности, как ни в чем не бывало. Как будто ничего не произошло. Уже выходя из кельи, Му Цин смеется про себя, вспоминая, как мама говорила о том, что если с ним такое произойдет, то все вопросы сами испарятся. Он смеется, ведь вопросов стало только больше. И он очень сомневается, что когда то найдет на них ответы.

***

Му Цин медленным, ленивым шагом направлялся на тренировочное поле. Обычно они устраивали спарринги с Наследным Принцем, но из-за того, что тот ушел в свое странствие, Му Цину теперь придется заниматься с Фэн Синем. Неплохая альтернатива конечно, но нежелательная. Когда он дрался с Се Лянем, они отрабатывали удары, какие-то приемы, не выкладываясь на полную мощь. С Фэн Синем же эти бои были не на жизнь, а на смерть. Попробуй только зазеваться, или совсем чуть-чуть ослабить хватку, мигом получишь или стрелу в сердце, или кулак в лицо. Бои были слишком выматывающими, и были похоже не на учебное занятие, а на настоящую битву. В полную силу, с одним побежденным в конце, все как полагается. Они не убивали друг друга, хотя постоянно кричали о том, что смерть другого их заветная мечта, но увечий наносили с лихвой. Му Цин стал враждебно настроен к Фэн Синю, сразу же после их первой встречи. Лучшая защита это нападение, верно? - рассуждал он. С того момента, уже прошла пара месяцев. Никаких глобальных изменений за собой Му Цин не наблюдал. Разве только иногда, замечал, как сердце, ускоряет свой ход, стоило только завидеть каштановую макушку вдалеке. Рядом с Фэн Синем, он начинал жутко волноваться, а потому постоянно скрывал это за маской грубости и колкостей. Фэн Синь, не понимая причину такого отношения к себе, и не имея желания узнавать, вел себя подобно Му Цину. Вскоре, постоянные препирания стали чем-то вроде нормы. Чем-то вроде их собственного стиля общения. Иногда казалось, будто он и правда начинает испытывать какие-то чувства. Му Цину уже не хотелось бросаться колкостями, и делал он это с большей неохотой, чем раньше. Но всю подобную ерунду, как Му Цин сам ее назвал, он списывал на побочные эффекты от метки. Му Цин был полностью уверен в том, что если бы не это чертово клеймо, он бы никогда в жизни не допустил мысли, о симпатии к этому идиоту. Бдительность Му Цин никогда не усыплял. Всегда был на чеку, и кажется, продумал все возможные исходы и изменения в своей жизни, из-за этого клейма на шее. Каждый раз, оставаясь с собой наедине, он расцарапывал кожу в кровь. Он понимал, что от этого изменится ровным счетом ничего, но физическая боль заглушала подсознание, прокручивающие самые печальные исходы. Му Цин всегда был готов к тому, что его раскроют. И, казалось бы, просто скажи, что сам не понял, как у тебя появилась метка. Мол, увидел в толпе красивую девушку, но тут же потерял ее из виду. Стратегия хорошая, однако, Му Цин совсем не умел врать, да и не хотел. Ему было противно от лгунов, которые окружают его всю жизнь. Он не хотел падать до их уровня. А потому, не мог пользоваться тем же почетом и уважением, что и все остальные помеченные. В какой-то степени он даже был рад, что не может воспользоваться этими поблажками. Му Цин не понимал, к чему была придумана эта система, и почему такие люди автоматически становятся многоуважаемыми. Он все еще считал это полным бредом, и пожинать плоды от этих идиотских с течений обстоятельств не хотел. Как бы его не привлекала перспектива окончательно избавиться от насмешек из-за своего положения, он был слишком горд и упрям, чтобы пойти по такой простой, но отнюдь не без кривизны, дорожке. Тряхнув головой, избавляя ее от ненужных мыслей, Му Цин приближался к Фэн Синю, который сидя на траве, начищал свой лук, до ослепительного блеска. Услышав шаги, Фэн Синь прервал свое занятие, и кинул оценивающий взгляд на Му Цина, через плечо. Скривившись, он поднялся на ноги, и встал прямо напротив Му Цина, безмолвно оглашая начало "тренировки". Спустя пару минут их бой уже был в самом разгаре. Фэн Синь сверкал гневным взглядом, отправляя одним метким выстрелом стрелы в жизненно важные точки на теле Му Цина, а тот в свою очередь отбивал их своей саблей, одновременно с этим пытаясь достать Фэн Синя и, раскромсать его на куски. Еще спустя какое-то время, их оружия были отброшены в сторону, а сами они сцепились в рукопашной схватке. Му Цину удалось повалить Фэн Синя на землю, но, не успев обездвижить его как следует, в мгновение ока оказался сам прижатым к земле весом чужого тела. Фэн Синь поднял его руки высоко над головой, пригвождая крепкой хваткой к земле, не давая даже и шанса на движение, другую руку он уже было занес для удара, однако остановился, и, кажется замер. Его глаза были широко раскрыты и направлены прямиком на оголенную шею, которая теперь была ничем не защищена, ведь ворот ханьфу был порван. Му Цину не понравились такие откровенные разглядывания, и он, воспользовавшись заминкой оппонента, одним быстрым движением подмял его под себя. На этот раз Фэн Синь оказался без возможностей пошевелится. Казалось, он даже не очень сопротивляется. Фэн Синь как маленький ребенок большими глазами смотрел на то, о чем ему наверняка рассказывали в далеком детстве. Поначалу Му Цин хотел закрыть эту проклятую отметину рукой, но не мог. Убери он одну руку, Фэн Синь не упустит шанс, обернуть ситуацию в свою сторону. Поэтому, не найдя никаких других решений, Му Цин очень близко склонился к лицу Фэн Синя, так что их носы практически соприкасались, тем самым заставляя смотреть только глаза в глаза. Сидя сверху Му Цин совсем не чувствовал привычного напряжения чужого тела. Даже наоборот, сейчас он ощущал его слишком расслабленным. Этот придурок совсем выпал из реальности? - подумал он. - Ты проиграл, - слегка хрипловатым голосом выдал Му Цин, ожидая от Фэн Синя хоть какой-то реакции. От чужого голоса, раздавшегося так близко, Фэн Синь распахнул глаза еще шире, рот его приоткрылся, как будто от испуга, а еще, кажется, он густо покраснел. Брови его тут же сошлись на переносице, а взгляд он направил куда-то на лоб Му Цина, всеми силами стараясь избегать чужого взгляда. Он попытался вырваться из крепкой хватки, однако все его попытки были безуспешными. После осознания, своего плачевного положения, он попытался завязать словесную перепалку. -Вот ведь не повезло кому-то, раз в него влюбился такой придурок как ты, - язвительно выплюнул Фэн Синь, и, вернул свой взгляд обратно в глаза Му Цина, чтобы пристальней наблюдать за чужой реакцией. Му Цин, всматривался в темно-карие глаза Фэн Синя. Осознание того, что он все-таки влюблен и это отнюдь не из-за метки, растекалось в его сознании словно патока. Барьер, что упорно изо дня в день их сдерживал, сейчас, как будто растаял, из-за тепла чужого тела. Мысли были тяжелые, и от них невозможно было избавится. Они были повсюду и если хоть раз задеть их, уже никогда не избавишься. Но от этого они не теряли своей сладости. Му Цин облизнул высохшие губы, и наклонился еще ниже, еще ближе к лицу Фэн Синя, так, что их носы соприкасались. Изогнув губы в хитрой усмешке, он проговорил с самой обыденной интонацией, на которую только был способен: - Как жаль, что так не повезло именно тебе.