Счастливая женщина

— Неужели вы не понимаете, Анна, что этот господин, как бишь его… Шишкин, под благовидным предлогом… кхм… под предлогом репетиций пытался соблазнить вас? — Не стоит фантазировать, Владимир Иванович! Это была всего лишь репетиция! Урок! Я же должна буду целоваться с партнерами на сцене! Невинные глаза и спокойный голос Анны страшно злили Корфа. То ли она вправду столь наивна, то ли прикидывается таковой, чтобы вывести его из себя? Словно и не было недавних ее слов, так обрадовавших его, после того, как он спас ее от мадам де Воланж: «Мне ещё никогда не было так хорошо, правда, Владимир… И понадобилось много времени, чтобы понять это». О, знала бы она, какой надеждой озарилась в тот миг его истосковавшаяся по взаимной любви душа! «Если ты еще раз убежишь, глупенькая, — с улыбкой прошептал тогда Корф, — знай: я все равно найду тебя… Даже на краю земли». Анна на это ничего не ответила, а лишь вскинула на него свои ярко-синие очи, и от этого ее взгляда он смутился: сколько в нем было понимания, женской прелести и огня. Владимир потянулся к ней и положил свою руку на спинку диванчика, словно невзначай касаясь ее плеча. А потом Анна позволила себя поцеловать, и он пил нектар ее сладких губ и чувствовал, что она, хотя и робко, но отвечает ему… *** — Ну что ж… Целуйтесь, сколько вашей душе угодно, — зло и едко проговорил Корф, резко вставая с кресла. — Но на сцене мы с вами никогда не встретимся… Вы слышите? Никогда! Задержавшись у двери, барон бросил растерянной Анне: — Жду вас в карете! Поторопитесь! — Простите, Владимир Иванович, что разочаровала вас, — прошептала она вслед уходящему Корфу. И направилась в костюмерную, которая была свободна этим вечером в императорском театре. «Понимаю, Владимир вовсе не горит желанием ехать со мной на бал, и делает это лишь потому, что нас пригласил Александр Николаевич», — с грустью подумала Анна. Она раскрыла коробку, предусмотрительно принесённую Владимиром и ахнула: платье для бала-маскарада было чудесным! Белое, атласное и сшитое по последней моде… Когда барон успел заказать его для нее? А может, оно предназначалось кому-то другому, вернее, другой миниатюрной дамочке, а Корф спонтанно решил сегодня подарить этот наряд ей? Анна несколько раз глубоко вздохнула, прогоняя мрачные мысли. Какое она имеет право ревновать барона? Платье Анне подошло, со шнуровкой ей помогла француженка, мадемуазель Моро — помощница примы Императорского театра. Она же слегка завила ей волосы при помощи бумажных папильоток и сахарного сиропа и уложила их в затейливую высокую прическу с несколькими свободными локонами по бокам. — Вы прелестны, Анна, — всплеснула руками француженка. — А ваша изящная полупрозрачная маска для маскарада придаст вам таинственности. Анна торопилась: Владимир очень нетерпелив и разгневается, если она сильно задержится и они с большим опозданием прибудут на бал. *** Барон оглядел Анну в шубке, муфте и довольно тонкой для зимней стужи шали, искусно повязанной на голове. У него от созерцания ее красоты захватило дух, но он только стиснул зубы. — Немедленно в карету, — рявкнул Владимир, опасаясь, что Анна простудится, и более не произнеся ни слова, помог ей сесть в салон. Помимо всего прочего, Владимир был зол на Анну из-за Шишкина, из-за ее, как он считал, легкомыслия. А если бы он не появился вовремя, до чего бы она дошла с помощником директора императорского театра? Чего ради ей идти в актрисы? Нынче ладно, ее пригласил на бал Наследник Престола, пусть споет, но в последний раз… А он, барон Корф, желает быть лишь мужем, а не покровителем актрисы Анны Платоновой! Но с нею разве поговоришь спокойно? Она понимает все его слова превратно. Еще и обиженную из себя строит. Это она умеет… А он, как всегда, будет выглядеть виноватым, желая ей блага… — Зимний дворец, — крикнул Владимир кучеру. Карета дёрнулась, и тройка, звеня колокольчиками, понеслась по заснеженному Петербургу. Разыгралась метель, а снег, кружа и сверкая, серебрился при приглушенном свете дорожных фонарей. Анна покосилась на сидящего рядом Корфа. Он… такой родной для нее и чужой одновременно. В нем все, начиная от модных начищенных до блеска ботинок, мурмолки из парчи и бархата и дорогого пальто, было элегантным, очень ему шло и подчеркивало его принадлежность к аристократии. — Не волнуйтесь, Анна, все будет хорошо, — необыкновенно мягким голосом произнес Корф и тихонько сжал тонкую ее ладонь. — А я и не боюсь. С чего вы взяли? — Она гордо вскинула голову и убрала свою руку, хотя про себя отметила, как же приятны его неожиданное прикосновение и поддержка. Владимир насупился и отвернулся к заледеневшему окну. Горячей рукой сделал «глазок» на стекле. Посмотрел в него. Отметив, что они едут по Литейному переулку, раздражённо выдохнул. Дорога до Зимнего займет около часа. Опоздают они на бал! Ох уж эти женщины, не могут быстро собраться… Ради наведения красоты готовы часами вертеться перед зеркалом. (Анна, выходит, не исключение!) Неужели они не понимают, что и так кружат мужчинам головы?.. Им вовсе нет нужды так долго прихорашиваться. Корф взглянул на Анну и снова тяжело вздохнул… Все его попытки расположить ее к себе оказались напрасными. Сердце красавицы, его бывшей крепостной, оставалось все таким же холодным и равнодушным к нему. Увы, не смог он зажечь в ней ответный огонь, который в нем самом горел уже долгие годы… — Погода нынче чудесная, — примирительно проговорила Анна, желая сгладить неловкость, вызванную ее же резкими словами. Она со стороны своего сиденья тоже сделала на стекле «глазок». — Поглядите на эту красоту, Владимир: деревья словно в серебре, а крупные снежинки напоминают крохотных бабочек… Вон речка замерзла и хрупкий лед под белым покрывалом… — Того и гляди треснет под нашими ногами! — саркастически улыбнувшись, закончил Владимир. — Как красиво вы говорите, Анна… А вы романы писать не пробовали? В его голосе послышалась плохо скрытая ирония. — Романы — нет… А лишь рассказы и стихи, — невольно выдала свою тайну Анна. — Я могу их прочесть? — Возможно… Ой! Нет! Нет! Я не хочу! — Не бойтесь, Анна. Доверьтесь мне… Я не стану смеяться над вами. К тому же, у меня есть кое-какие связи в литературном салоне: критики, поэты, писатели… Возможно, и они оценят ваш талант. Но сначала ваши творения прочту я. — Корф загорелся пришедшей ему в голову идеей. Может быть, ему таким образом удастся отговорить Анну от мерзкой актёрской карьеры? — Благодарю вас, Владимир Иванович! Анна низко склонила голову, покраснела, а в голосе ее зазвенели слезы. Сие не укрылось от внимания барона. — Моя милая Аня, — расчувствовался он и, приобняв ее за плечи, осторожно, стараясь не повредить прическу, привлёк к себе. Анна таяла в тёплых объятиях Владимира. Знала она, что причёску он ей уже испортил — мастерски повязанная француженкой шаль сбилась и съехала на бок, а несколько крупных прядей растрепались и упали на лоб. Ох уж эти мужчины! Если обнимут, то с силой, пылом и страстью…