Story Cubes ВадимЗа

Глупо и одновременно приятно думать, что в этом странном КОСТЮМЕ, скрывшем фигуру и лицо, не ты, а какой-то персонаж глупого фильма. Что с тобой, таким умным, осмотрительным, правильным, такое случиться не может. Да что там – в мире, пусть и катящемся в тартарары, такого не может быть. Всё это – для детективов, фильмов-катастроф, антиутопий. Но не для жизни же, наконец! И не всё разом! – Или у вас, или у меня больная фантазия, – шепчу. Кому? Правильно – себе. И хочется себе верить. Объяснить происходящее бредом. Как в плохом фильме, когда герой наконец вскакивает с кровати под гогот: «Проснись, ты обосрался!» А вот хрен там. Не будет этого. Как, может, больше вообще ничего нормального не будет. Как там говорил Аркадий? «Реальность – это то, что дано тебе в ощущениях?» Сейчас в ощущениях мне дан мигающий ВОСКЛИЦАТЕЛЬНЫЙ ЗНАК, извещающий об ОПАСНОСТИ. Будто я не знаю, что жить в целом и выходить на улицу в частности опасно! Сбросить бы эти ОЧКИ, сорвать бы с лица дурацкий РЕСПИРАТОР, превращающий для окружающих мой рот в синюю гротескную улыбку. В прошлой, медицинской, маске было проще: ты чувствовал себя клоуном, но клоуном вроде бы защищённым от болезни… А теперь ты не в безопасности – ни от того же вируса, ни от ИЗЛУЧАЮЩИХ БАШЕН, которые (как продолжают твердить со всех ЭКРАНОВ) убивают патогены, ни от брызг так называемых «ФОНТАНОВ», непрерывно РАСПЫЛЯЮЩИХ непонятную дрянь на всю округу, ни от толп психов, до сих пор верящих, что всё идёт по плану. Даже шоппингом, который, наверное, так не любили мужчины всех времён и народов, теперь не развлечёшься. Магазины закрыты. Жму на КНОПКУ, и к перегородке подходит вечно неприветливый сотрудник. Ну, да, кто ж между «не работать» и «работать» выберет второе? Ещё и мы – с улицы, пропитанные и заразой, и средствами от неё. – Чего? – раздаётся из динамика. – Помогите мне. – Чем… – то ли помехи, то ли кашель заглушили второе слово. – Купить молоко! – говорю я. – И β-таблетку. – Деньги. Сто сорок восемь, – гаркнул продавец. Я вздохнул и протянул полторы сотни в приёмник, уже готовясь к крику, искажённому техникой, но мужчина оказался сдержаннее, чем обычно. – Сдачи нет. Могу на две у.е. дать жвачки, два пластика. Считаю? Издевается. Деньги-то всё равно уже у него. Киваю. А он – мне. Как болванчики. Наконец с моей стороны в ящике оказывается покупка – ДВЕ ПОЛОСКИ ЖВАЧКИ, ПАКЕТ МОЛОКА и отрезанная от упаковки СИНЯЯ ТАБЛЕТКА. Забрать и отправиться восвояси. Почему я комментирую каждый свой шаг? Чтобы не сойти с ума? Или потому что уже сошёл? Но почему тогда мир по-прежнему безумнее меня?