Дядя Воли 2: Здравствуй, Хогвартс

      На первое занятие мы с Роном едва не опоздали. А всё из-за этих дурацких движущихся лестниц! Они мне сразу не понравились. Ещё когда после торжественного ужина старосты повели нас в башню. Я тогда ещё очень удивился, что за столько лет никому не пришло в голову заменить лестницы обычными, не магическими. Из-за этого мы с Роном вошли в кабинет трансфигурации за несколько секунд до начала урока. Спасибо подсказкам дяди. Если бы не он, не избежать бы нам наказания. А так профессор МакГонагалл ограничилась лишь замечанием и просьбой больше не опаздывать.       Урок прошёл… странно. Почти всё занятие мы писали. Перьями по пергаменту. И если чистокровные и часть полукровок справились с этим без особого труда, то для остальных это было настоящим испытанием. Разобрать среди клякс и корявых строчек хоть что-то было довольно сложно. Мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы не показать остальным своё умение писать пером. Ведь по легенде я жил среди маглов и про перья и чернила мог только слышать. Хотя на самом деле и папа, и дядя не раз просили помочь им записать какие-нибудь рецепты или составить списки ингредиентов. С горем пополам мне удалось написать слабочитаемый текст, который в конце занятия сдал профессору.       Следующим уроком было зельеварение. Пришлось очень быстро добираться в другую часть замка и спускаться в подземелье. И кто только составлял расписание? Или это сделано специально, чтобы первокурсникам некогда было заниматься глупостями? Этот урок у нас был совместно со слизеринцами. Держались они независимо и немного высокомерно. Ещё бы, факультет с самой мрачной репутацией. Нужно же соответствовать. Вот только всё это было не по-настоящему. Уж я то знаю. Папа и дядя тому пример. Да и самый великий светлый волшебник тоже был выпускником Слизерина. Так что, войдя в класс и увидев среди слизеринцев знакомую белокурую макушку, я приветливо кивнул под недовольное сопение представителей обоих факультетов. Ну и плевать. Драко я всё-таки немного знаю. А если остальных родители не научили банальной вежливости, это их проблемы. Белобрысый нахмурился и неуверенно кивнул в ответ. Я улыбнулся и занял своё место.       — С ума сошёл? — зашипел мне на ухо Рон. — Зачем ты с ним поздоровался? Он же… Он же из чистокровных!..       — Но ты тоже, — возразил я.       — Да, но он слизеринец! — привёл убийственный, по его мнению, аргумент Рон.       — И что с того? — не понял я.       — Да там же столько тёмных волшебников училось!..       — А ещё там учился сам Мерлин.       Рон открыл рот и закрыл, не найдя, что возразить. Кажется, я только что сломал его привычную картину мира. Подумать на эту тему я не успел: дверь кабинета распахнулась, и в класс стремительной походкой ворвался мрачный профессор зельеварения. Назвать его папой у меня язык не поворачивался: уж слишком он отличался от того человека, которого я привык видеть дома. Обведя притихших первокурсников взглядом, профессор объявил, что на его уроках мы не будем махать волшебными палочками, а будем постигать трудное и увлекательное искусство создания зелий.       И опять мне пришлось строить из себя дурака, который растения знает только по названию, и то не все, а нарезать что-то может лишь по мере своих слабых познаний в кулинарии. Это было обидно, учитывая, что дома мне часто приходилось помогать папе не только нарезать, но и варить вместе с ним зелья. По классу прокатились тихие смешки. И ладно бы смеялись слизеринцы — наши конкуренты по правилам школы, так и среди своих — гриффидорцев — нашлось немало насмешников. Прекратил всё это профессор. Приподняв бровь, он одним взглядом установил в классе идеальную тишину. Мне стало немного легче. Хорошо, когда рядом есть кто-то, кто не даст тебя в обиду. Вдвойне хорошо, когда это делает твой папа.       Уже шагая по коридору, обнаружил у себя в кармане крошечный клочок пергамента. На нём было лишь одно слово: «Молодец», но это придало мне сил. Я даже не поддался на провокацию Драко полетать на метле в отсутствие мадам Трюк. Честно сказал, что в этом деле новичок, а значит, ещё не могу составить ему достойную компанию. Малфой меня понял и выпендриваться перестал. Даже вернул Невиллу его напоминалку. В слизеринской манере, конечно. Взял и швырнул хрупкий на вид шарик в сторону незадачливого Лонгботтома. Пришлось ловить.       К несчастью, это увидела мадам Трюк. И профессор МакГонагалл. Она тут же схватила меня за руку и потащила в школу. Как оказалось, к директору. Но я так и не понял, за что? Допустимой высоты на метле я не превышал, а про скорость разговора не было. И только доставив меня к Дамблдору, профессор соизволила сообщить, зачем она это сделала. Оказалось я — прирождённый ловец и должен немедленно вступить в команду Гриффиндора по квиддичу.       — Но я не хочу, — вклинился я в поток красноречия МакГонагалл и поправил очки.       — Как это не хочешь? — не поняла она, а Дамблдор уставился на меня, как на диковинку. — Гарри, твой отец был замечательным ловцом…       — Я рад за него, — вновь прервал я профессора. — Но я не мой отец.       В этот момент до меня донёсся тихий смешок дяди. Ну да, я специально активировал очки, чтобы он был в курсе. А ещё у меня заломило виски — явный признак, что кто-то хочет покопаться в моей голове. Но не на того напали! И дядя, и папа научили меня, как можно защититься от такого и не выдать себя. Взглянув на директора самым честным взглядом, я продолжил:       — Я бы с огромным удовольствием принял ваше приглашение, но мне так много нужно ещё узнать о магии и магическом мире. Да и жертвовать учёбой ради тренировок мне бы тоже не хотелось. Боюсь отстать от остальных. Может быть, на следующий год?.. А теперь, простите, но я бы хотел вернуться на занятия.       Вежливо поклонившись, я быстренько покинул кабинет директора под тихий смех дяди, оставив обоих профессоров с вытянутыми от разочарования физиономиями.