Это все пьяный бред...

Милославский пел, танцевал, подгонял царский оркестр, развлекал публику, в общем, делал всё, чтобы ни одна душа не разглядела в Иоанне Грозном всего-навсего пьяного управдома. Жорж оглянулся назад. Бунша сидел за столом, ведя себя совершенно непозволительно: глупо улыбаясь, он с желанным блеском в глазах заигрывал с Марфой, совсем позабыв, в каком веке находится. Такое положение дел Милославскому категорически не нравилось. Не нравился не столько сам факт того, что их могут с лёгкостью раскрыть, сколько то, что Иван с нескрываемым удовольствием тискался с какой-то Собакиной, в будущем пробывшей его «женой» всего пятнадцать дней! «Ревнуешь того, с кем у тебя даже нет отношений,» — с грустью ухмыльнулся Жорж. И быть не может. Этот зануда Бунша, считающий своим долгом следить за моральным обликом населения, наверняка ставит супружескую верность выше всего. Милославский ещё раз оглянулся. «По-видимому, высокий градус пошатнул важность его принципов». Тут чуткий воровской слух уловил страшные для положения героев фразы: — Как вы смотрите на то, Марфушка, чтобы организовать жилищные конторы? На мой взгляд, именно благодаря им можно искоренить пороки, позорящие советскую власть. Ведь не даром говорил Владимир Ильич… Жорж тут же очутился рядом с царём и с самой благоверной улыбкой, скрывающей ужас и гнев, заговорил: — Не вели казнить, великий государь! Шведский посол просит ещё раз обдумать решение… — Пусть ждёт! У нас с Марфой Васильевной идёт обсуждение не менее важных государственных дел! Тут Милославский не выдержал и, схватив крепко руку Бунши, грозно прошептал: — Быстро вставай! Иван Васильевич хотел было возразить, но, столкнувшись с гневным взглядом Жоржа, передумал и покорно встал. Оказавшись за дверью царской столовой, Милославский грубо схватил «царя» за грудки и прорычал: — Какого черта тут происходит?! Какие ещё жилищные конторы? Какой ещё Владимир Ильич??? Нас из-за тебя на кол посадят, Лжеиван ты недоделанный! И перестань с царицей заигрывать, у тебя жена есть! Но Бунша, казалось, даже не вслушивался в его слова. Всё также глупо улыбаясь, он провёл рукой по щеке Жоржа и нежно пробормотал: — Ты такой милый, когда злишься. Милославский опешил. Он аккуратно поставил лжецаря на ноги и сделал несколько шагов назад. Такого от принципиального управдома он точно не ожидал. — Это всё пьяный бред. — только и смог вымолвить Жорж. — Я говорю совершенно серьезно. — слишком трезво произнёс Бунша и сделал столько же шагов вперёд. От такой близости вору-карманнику стало трудно дышать. Ему хотелось ответить взаимностью, показать то, что у него накопилось за то время, пока они скрывали свою истинную сущность в недружелюбных царских палатах. Но что если это и правда всего лишь помутнение рассудка от алкоголя? Что если Бунша после такого подаст на него в суд за осквернение идеологических принципов? Или закатит истерику прямо во дворце? Да и просто не хотелось давать себе повод для пустых надежд. — А как же верность советской идеологии и моральным принципам? Где же ваше занудство и дотошность, управдом Иван Васильевич Бунша? — Сегодня меня перенесли в прошлое, царское войско чуть не казнило нас, а сам я стал Великим князем Иоанном Васильевичем Грозным, что никак не входит, а даже наоборот, противоречит советским принципам. Я почти изменил жене с царицей. Пожалуй, это лучший день в моей жизни, и больше таких дней, увы, не будет. И пока я снова не стал хлопотливым управдомом, — Бунша как можно ближе наклонился к лицу Милославского, — я хочу насладиться этим днём по полной. С этими словами Иван Васильевич жадно впился губами в губы Жоржа. Тот не стал сопротивляться, наслаждаясь каждой секундой этого страстного поцелуя. Милославский было потянулся к широкому платну на теле «царя», как вдруг услышал сзади дрожащий голос Феофана: — В-в-великий г-г-государь… А там, за дверью, уже был слышен крик боярина: — Войско взбунтовалось! Говорят, царь ненастоящий!

***

— Чем же вы так опричников встревожили? — улыбнулся Шурик, сидя за прибором. Запыхавшийся Милославский довольно потер губы и посмотрел на Буншу. Но тот уже вновь вжился в амплуа занудливого домоправителя и, все ещё не оправившись от изнурительной битвы с опричниками, визгливо кричал: — Вы ещё ответите за ваши антиобщественные опыты! Хулиган! Управдом хлопнул дверью, оставив Шурика и Жоржа одних в комнате. Милославский расстроенно потер усы. На большее ему не стоило и надеяться. — Рассказать — никто не поверит. — грустно улыбнулся вор и побежал к двери останавливать чересчур патриотичного любовника.