5. Ссора

С утра Анне неожиданно явился дух неизвестного мужчины и попросил найти его тело. Никаких подробностей он сообщить не смог, но выглядел крайне несчастным. Аннино сердце не выдержало, и она решила, что в обед обязательно сходит в полицейское управление к Штольману, чтобы разузнать об этом бедняге. Однако обед оказался не самым удачным временем посещения Штольмана, так как в это же самое время, пренебрегая всеми правилами приличия, к Штольману собралась наведаться еще одна молодая барышня - уже известная нам Анастасия Порошина. Выдумав какой-то более-менее приличный повод, на вроде того, что у нее на очередном званом вечере пропало что-то очень ценное, она явилась в кабинет господина Штольмана аккурат за несколько минут до Анны. Яков был удивлен появлению Анастасии, но никакого подвоха сначала не заподозрил. Он галантно встал, поприветствовал ее и поинтересовался о целе визита. Узнав, что дело пойдет о краже, он вежливо предложил ей присесть и сам уселся на свой стул. Но Анастасия отказалась и начала возбужденно расхаживать по кабинету, излагая суть дела. Штольман даже не успевал за ней следить, так быстро она перемещалась с места на место. А ему ведь еще нужно было внимательно слушать ее рассказ, что было очень тяжело, так как ее мельтешение у него перед глазами начисто лишало его возможности сосредоточиться. В конце концов его непонимающий нахмурившийся взгляд возвестил о том, что он не только потерял ход ее мысли, но и бдительность. Тут-то Анастасия и сделала свой ход. Она внезапно прервала свой рассказ, заинтересованно посмотрела на озадаченного Штольмана и как бы невзначай проронив: “Ой, а что это у Вас в волосах листочек запутался”, наклонилась над ним всем телом, чтобы якобы заботливо снять с него этот листочек. При этом откровенное декольте ее оказалось прямо на уровне его резко округлившихся глаз. В следующее мгновение Анастасия покачнулась и уже была готова упасть прямо на Штольмана, но он успел схватить ее за талию и удержать. В этот крайне неподходящий момент дверь кабинета открылась и ни о чем не подозревающая Анна вошла внутрь. Увидев, что Штольман обнимает склонившуюся над ним Анастасию, Анна на мгновение замерла. А потом Штольману показалось, что все было как в замедленной съёмке. Он мог поклясться, что отчетливо видел, как ее брови медленно взлетали чуть ли не выше лба, а глаза покидали свои орбиты. Затем Анна начала судорожно (хотя Штольману опять же казалось, что медленно) моргать, видимо пытаясь вернуть свои глаза на место, а заодно понять не почудилось ли ей все это безобразие. Но Штольман был так потрясен сложившимся положением, что не мог пошевелиться и так и застыл, вцепившись в талию нависшей над ним девушки, пытавшейся кстати в этот момент как можно выгодней преподнести ему свое декольте и почти касаясь своей нежной молодой кожей его несчастного носа. Первой из оцепенения вышла Анна. Она гордо подняла подбородок, смогла наконец обиженно сузить глаза, и метнув ими в Якова бесчисленное множество яростных стрел, пулей вылетела из кабинета. После этого сраженный наповал негодующей Анной, Яков с трудом пришел в себя и, наконец, отцепился от предприимчивой девушки. Не обращая на нее никакого внимания, он также пулей выбежал вслед за своей богиней войны. Нагнав Анну уже на улице, за дверями полицейского управления, он схватил ее за локоть и попытался остановить: - Анна Викторовна, ну подождите, это какое-то недоразумение. Но Анна смогла вырваться и быстрыми шагами пронеслась еще метров пять, прежде чем он вцепился в нее мертвой хваткой и наконец остановил. Немного отдышавшись, Яков, все еще крепко держа ее за локоть, обошел Анну сбоку и встал перед ней. Она опустила глаза и не хотела на него смотреть. - Анна Викторовна, поверьте мне пожалуйста, эта девушка намеренно на меня чуть не упала, а я просто попытался ее удержать. Для меня это было тоже крайне неожиданно. Если бы Вы не зашли, то я просто отодвинул бы ее от себя и попросил бы больше так никогда не делать, и инцидент был бы исчерпан. У Анны внутри все кипело, в ушах шумела слишком быстро бегущая по венам кровь, а сердце стучало так, что готово было выпрыгнуть из груди. Но это внутри у нее был ураган, а снаружи она выглядела как маленький ежик, который хотел защититься от внешней опасности и поэтому свернулся в клубок и распушил свои иголки, готовясь к обороне. Она плохо поняла, что сказал ей Штольман, потому что в тот момент сосредоточилась только на одной мысли: “Как же он мог?” Яков, видя, что Анна его не слышит, очень расстроился. Отношения у них и так были сложными, а этот досадный инцидент мог еще больше отдалить Анну от него. Сердце заныло от нехорошего предчувствия. Нужно было срочно что-то придумать. Но как, если они сейчас стояли у всех на виду и отвести Анну в более тихое место для объяснений не представлялось возможным. И тут вдруг из дверей полицейского управления вышла Анастасия. Она увидела, что Анна и Яков стоят друг напротив друга и Яков держит Анну за локти. Анна тоже ее заметила краем глаза и наконец-то подняла голову. Почти царственно, с чувством глубокого достоинства, она снова гордо задрала подбородок. Штольман быстро воспользовался ситуацией и, отпустив Анну, предложил ей свой локоть. Она также царственно ухватилась за него и непринужденно последовала за Штольманом. Проходя мимо замершей в отчаянии Анастасии, готовой вот-вот разрыдаться от обиды, они одновременно свысока взглянули на нее и, не сказав ей ни слова, чинно проследовали в сторону небольшого парка, расположенного возле полицейского управления. По дороге они молчали. Штольман пытался найти слова, которые помогли бы ему достучаться до Анны, а Анна пыталась прийти в себя и успокоиться. То, как они сейчас демонстративно и дружно проигнорировали эту наглую барышню, посмевшую покуситься на святое - ее Штольмана, в общем-то ей понравилось и посеяло в ее душе сомнение в настоящей виновности Якова. “Пожалуй, стоит все таки его выслушать.” - великодушно подумала она наконец. Когда они дошли до парка, Яков выбрал самую укромную скамеечку, спрятавшуюся ото всех за густо посаженными кустами цветущего шиповника. Посадив Анну, он осторожно присел рядом с ней и взял ее за руку. Поймав ее взгляд, он начал опять объяснять ей как нелепо и совершенно случайно все произошло. Анна внимательно его слушала и с облегчением чувствовала, что верит ему. Но отказать себе в удовольствии помучить Якова каверзными вопросами, которые могли бы спровоцировать его на более откровенный разговор, она не смогла. - Яков Платонович, а зачем Вы мне все это объясняете? Разве Вы должны? - хитро прищурясь спросила она. Яков был не очень готов к такому вопросу. Он вспомнил, что когда-то в самом начале их знакомства посчитал, что совершенно не обязан ни в чем объясняться перед совсем юной Анной, но сейчас все было по-другому. Эта девушка, сидящая перед ним и смотрящая ему в глаза, была теперь смыслом всего его существования, поэтому да, он считал, что обязан все объяснить и прояснить прямо сейчас во избежание дальнейших недопониманий. Странно только почему ему в этот момент не пришла в голову мысль, что все его тайны, которые он столь тщательно оберегал от Анны все эти месяцы после возвращения, вызывали куда больше недопонимания между ними. Ну так, чужая душа - потемки, ничего не поделаешь, таков был Штольман. А Анне он ответил так: - Должен, разумеется должен, Анна Викторовна. - Но почему, Яков Платонович? Вы ведь свободный мужчина и можете делать, что пожелаете, - не унималась Анна. - Аня, Вы ведь знаете почему, - еле слышно, отводя взгляд вниз, ответил Яков и при этом горько подумал, что если бы он был свободным мужчиной, то она бы сейчас уже точно не была бы свободной женщиной. - Нет, не знаю, Яков Платонович. Я вообще ничего не знаю и не понимаю. А Вы мне почему-то не можете ничего толком объяснить. Яков тяжело вздохнул. Второй раунд выяснения отношений давался ему тяжелее. - Простите меня, Анна Викторовна, но я не могу Вам ничего сейчас объяснить, я не вправе. Ох, как же ей захотелось сейчас треснуть его прямо по голове чем-нибудь тяжелым, по этой невозможно упрямой голове. Никакие ее ухищрения не могли вывести его на откровения. Он был просто кремень. - Значит обнимать Анастасию Вы вправе, а меня значит - нет? - почти обиженно продолжила Анна. - Анна Викторовна, Вы опять? Я ведь только что Вам все объяснил, - чуть ли не взмолился Штольман. - Это я поняла, Яков Платонович, хотя признаться со стороны все выглядело горааааздо пикантней, чем Вы говорите. Я про нас. Почему Вы считаете, что должны именно мне что-то объяснять? - Потому что Вы дорогой мне человек и я бы не хотел терять Вашего расположения. - А почему Вы думаете, что можете потерять мое расположение из-за этого инцидента? Между нами ведь нет никаких отношений, - нарочно подчеркнула Анна. - Потому что я видел Вашу реакцию и потому что даже дружбой с Вами я крайне дорожу, поверьте мне, - отважно держал оборону Штольман. - Дружбой? Ну, Яков Платонович, друг Вы мой сердечный, Вы просто невозможный зануда. Анна была настолько прелестна в своей попытке снова разговорить Штольмана, что Яков не удержался и улыбнулся такой обаятельной улыбкой, которой умел улыбаться только он. А Анне от этого жутко захотелось целоваться. И ему тоже. Но он опять сдержался. Хотя не вполне. Он вдруг взял и обнял Анну, крепко к себе прижав. А потом, чтобы как-то оправдать свой душевный порыв, он поспешил обратить все в шутку: - Как же я люблю обнимать молоденьких барышень, - нарочито мечтательно произнес он. Анна тут же отстранилась от него и, подозрительно глядя, переспросила: - Чтоооо? Но видя его еле сдерживаемую улыбку, она тоже нарочито нахмурилась и ударила его кулачком по груди. Про несчастного духа, который приходил к Анне утром, так никто в тот день уже и не вспомнил.