КРИСТАЛЛ ЗАВЕСЫ: НЕБО И ЗЕМЛЯ

27 февраля 1999 года. Наконец-то нашли. Три месяца поисков увенчались успехом. Национальный парк Гранд-Титон. Температура минус тринадцать градусов по Цельсию. Отряд полиции окружил небольшую заснеженную территорию. В сугробе лежала женщина – шатенка, среднего возраста. Ветер усилился и снег миллиметр за миллиметром покрывал остывающую плоть. Вокруг лежали васильки придавая картине поистине ужасающий вид, она лежала в длинном изумрудном платье покрытым уже застывшей кровью. Благодаря леснику женщине еще можно было спасти околевшие конечности. Мужчина не растерялся и как только обнаружил тело позвонил спасателям. Полиция осмотрела место, где лежала женщина, но ничего кроме крови и следов их обуви не было обнаружено. Складывалось ощущение, что ее просто сбросили в сугроб, но он находился на поляне, где до ближайшего дерева было метров шесть. Бригада медицинского персонала погрузила тело на носилки. При себе документов у женщины не было. Но полиция уже долгое время искала следы пропавшей и знала ее в лицо. Пропала в конце ноября, сейчас уже февраль. Следов похищения не было, такое ощущение что женщина просто испарилась. Офицер полиции ведущий это дело рвал на себе волосы от безысходности. Никаких зацепок, записей с камер наблюдения. Просто одно большое – НИЧЕГО. И вот спустя долгие месяцы пропажа нашлась и хорошо, что нашлась вовремя, со слов медиков еще бы чуть-чуть и она бы лишилась ног. Восстановление протекало медленно. Во время транспортировки тела, женщина впала в кому, в больнице провели ряд медицинских процедур для проверки работы мозга и всех конечностей. Кровь на платье была не ее, и ран на теле не имелось. В новостях полиция объявила, что Сьюзен Рейн нашлась и находится в Больнице Святого Иоанна. Осмотр проходил в ускоренном темпе, врачи боялись потерять драгоценные минуты. Внутренние органы не пострадали, но выявились некоторые проблемы в области мозга, но они были незначительные. После полного осмотра врачи выяснили, что женщина находится на четвертой недели беременности и все силы были направлены на то, чтобы сохранить плод и не дать мозгу отключиться. Шатенка все не приходила в себя. Кома дело не простое, сначала говорят, что она вот-вот проснется потом выясняется, что может пролежать так пока мозгу не придет конец. Ежедневные процедуры сохранения тонуса в конечностях. Чтобы не появились пролежни каждый час медсестры переворачивали Сьюзан с боку на бок. Каждый день в полдень приходил массажист, который разминал ноги и руки в течение часа. Кормление проходило внутривенно, дышать шатенка могла только через аппарат ЭВЛ. Серые будни тянулись, и врачи начали терять надежду. Два месяца Сьюзен пролежала на больничной койке в компании своего одиннадцатилетнего сына Эндрю и лечащего врача мистера Альфреда Фира, пока приборы не взорвались писком и не оповестили персонал о том, что Сьюен очнулась. Персонал давно привык сыну Сьюзан, ведь он практически жил в палате матери. Ребенок, напуганный громким звуком, забился в угол дивана. Люди бегали из коридора в палату и обратно, не обращая внимания на напуганного мальчика. Сьюзен реагировала на свет, прикосновения, могла сгибать и разгибать конечности. Мозговая деятельность пришла в норму, конечно предстояло еще заново встать на ноги. Поборов испуг и наконец-то осознав, что произошло, мальчик бросился через преграду врачей и вскарабкался на кровать. - Мама! - Мама?,- спросила Сьюзен. Женщина выглядела обескураженной. Голос хрипел, глаза слезились от света, но женщина пыталась посмотреть на ребенка,- ты назвал меня мамой? Мир пошатнулся. Мама его не узнала. По пухлым щекам появились дорожки слез. Эндрю попытался обнять мать, но врачи оттеснили ребенка от женщины. -Как вас зовут? – спросил доктор Фир,- вы помните ваше имя? Тишина прерывалась всхлипами ребенка. Сьюзан зажмурилась, чтобы хоть, что-то вспомнить, но все было тщетно. Такое ощущение, что женщина находилась в пустыне, а вдалеке возвышалась гора песка, каждая песчинка - воспоминание, но добраться до нее не имеет возможности. Барьер преграждал путь и отзывался болезненные звоном в голове. Отчаяние накрывает волна за волной. Открыв глаза и сквозь слепящий свет еле разглядев лицо врача женщина прохрипела,- нет, я не помню. Ничего не помню. Вокруг Сьюзан завертелись врачи, осмотр за осмотром, кабинет за кабинетом и никаких результатов. Благодаря тонизирующим занятиям женщина довольно быстро встала на ноги. Первые шаги отдавались мучительной болью, но вскоре мышцы привыкли и передвигаться стало намного легче. Эндрю шатенка так и не вспомнила, но ее безгранично тянуло к этому ребенку, и она была уверена, что порвет любого за него. Мальчик притащил в больницу два фотоальбома с надеждой, что матери это поможет что-нибудь вспомнить. Но, к сожалению, ни фотографии, ни рассказы, ни приезд ее мамы в больницу не заставили Сьюзан вспомнить хоть что-то. Зарплата обычного библиотекаря, работающего с 10 до 20 в Библиотеке округа Титон, не могла покрыть все расходы. Медицинская страховка оплачивала только 35 процентов от всей стоимости. Поэтому оплатить все расходы на медицинские осмотры у нее не было средств, но за это взялись ее родители. Врачи откладывали новость о беременности, так как не имели понятия как отреагирует женщина на это в таком положении, но и не могли скрывать это еще дольше. Когда Сьюзан узнала, что беременна она была в глубоком ужасе. Первая мысль, промелькнувшая: «Я не выдержу». У нее уже был ребенок, которого она не помнила и как показывает вся ситуация с оплатой медицинских счетов, даже не могла прокормить. Как вы ей предлагаете воспитывать двоих? Узнав срок ей стало еще хуже. Три с половиной месяца. Попросив доктора Фира о времени на раздумья, Сьюзан погрузилась в себя. Страх поглотил все мысли. От кого этот ребенок? Ее похитили и изнасиловали? Это ребенок ее насильника? Такие мысли кружили внутри и не давали нормально осмыслить ситуацию. Она не знала где ее дом или работа. Единственное, что она знала это то, что ей нужно вернуться домой и на работу, если библиотека за ней еще закреплена. Да, она ничего не помнила, но знала, что есть одиннадцатилетний ребенок, которого нужно кормить и желательно еще вырастить. Эндрю, который лишился матери и думал, что никогда ее уже не обретет. Надо принимать решение. Одно она точно приняла - Сьюзан выписывается из больницы и возвращается в реальный мир, чтобы воспитывать сына. Может она ничего и не вспомнит, но она начнет заново. У нее есть время вплоть до шести месяцев, чтобы решить оставить ребенка или все же прервать беременность. Все время пока Сьюзан находилась в своих мыслях Эндрю лежал рядом, прижавшись к маме и наслаждался легкими поглаживаниями по макушке. Ребенок пытался лишний раз не двигаться и не дышать слишком громко, чтобы не спугнуть такие приятные прикосновения вновь вернувшейся к нему матери. Под монотонные поглаживания по волосам мальчик уснул. Спустя некоторое время Сьюзан вынырнула из своих мыслей и наконец обратила внимание на сына. Воспоминание первой встречи с Эндрю отдавались печалью. Шатенка ни сразу поверила в новость о том, что она чья-то мать. И в итоге своим непринятием оттолкнула ребенка. Черт, она расстроила своего мальчика. Шатенка пришла к выводу, что станет лучшем родителем для этого мальчика и все равно, что она не помнит о том, как они жили до этого. А вот будет ли мамой для ребенка, который находиться у нее в утробе еще не решила. Обняв сына Сьюзан нажала на кнопку вызова медсестры и попросила позвать доктора Фира. - Выпишите меня. Если я правильно поняла, то сейчас моему здоровью ничего не угрожает? - Да, вы здоровы, но нас все еще очень беспокоит амнезия. Мозг работает замечательно и ваши ноги почти пришли в норму. Если вы пообещаете мне, что будете приходить каждую неделю на осмотр я выпишу вас сегодня же,- проговорив это, доктор протянул Сьюзан руку для рукопожатия. - Замечательно, договорились,- пожав руку врачу и условившись о том, что выписка будет готова в течении часа Сьюзан разбудила сына. - Собирайся, Эндрю. Сегодня мы едем домой,- она смотрела на сонного сына, который пытался вникнуть в смысл слов, но это получалось у него довольно плохо,- ты меня слышал? Надо собирать вещи. Когда пришло понимание ситуации Эндрю сразу бросился к маме в объятия. - «Мама едет домой, значит все будет как раньше». Эндрю слышал, что говорил доктор Фир про беременность. Он знал, что это такое. Недавно у его лучшего друга родился брат и он иногда помогал с сидеть с ним, пока мама Тимми ходила в магазин. Значит совсем скоро у него появиться брат или сестра. - «Мама должна оставить ребенка». Мальчик решил, что будет работать и помогать матери по дому, он должен стать мужчиной и содержать семью. Отец не смог этого сделать, значит сможет он. С этим твердым решением Эндрю начал запихивать все вещи, которые попадались под руку в чемодан. Выписку мать с сыном ждали около получаса. Доктор Фир передал рекомендации по дальнейшему лечению и проводил семью к выходу из больницы. Около крыльца стояло такси, которое отвезет Сьюзан и Эндрю домой. Обычный светло-голубой двухэтажный дом с облупливающейся краской на дверях и оконных рамах. Поблизости шумела река и все было достаточно спокойно, но ощущения были неприятные. Возвращение далось не легко. Незнакомая обстановка давила на сознание вследствие этого усилились головные боли. Заново нужно было осваиваться и привыкать к новому распорядку дня. Сьюзан мучили кошмары, и она не высыпалась. Первые три дня на завтрак Эндрю получал угольки из бекона и яиц. Оказалось она даже не помнила, как правильно пользоваться плитой. Конечно, Сьюзан привыкла и адаптировалась, но память не спешила возвращаться. Каждые четыре дня на протяжении месяца Сьюзан ходила на обследования, жалобы на головные боли оставались без ответа. Доктор Фир просто не знал, как избавить пациентку от этого недуга, так как никакие обезболивающие не помогали, а МРТ утверждало, что женщина была полностью здорова. Его больше беспокоила беременность и неспособность Сьюзан принять то, что память к ней может и не вернуться. Работа в библиотеке способствовала успокоению нервных клеток, жаль, что ни их восстановлению. Сьюзан больше погружалась в свои мысли пытаясь вспомнить, что же произошло за эти три месяца ее исчезновения. В больнице отдали платье, в котором ее нашли, но чего-то похожего в ее шкафу и не наблюдалось. Отношения с сыном пришли в норму, если таковая вообще есть. Каждый раз как звенел звонок с уроков Эндрю не прощаясь бежал домой боясь, что мать может опять исчезнуть. Он помогал ей во всем. Если у Сьюзан была смена в библиотеке он несся туда, раскладывать книги и протирать полки. Весна вступила в свои права и пришло время починить старый сарай, которым не пользовались уже несколько лет за ненадобностью. В итоге сарай пригодился Эндрю. Чтобы заработать хоть какие-то деньги, он мастерил игрушки из дерева. До того, как отец бросил их он научил Эндрю этому ремеслу, но до этого момента сама мысль о том, чтобы вернуться к такому роду поделкам внушала ему отвращение. Ведь ему придется заниматься тем, чем занимался его сбежавший отец. Но он не мог ни признаться хотя бы самому себе, что сердце лежало к этому ремеслу. Работа по дереву не приносила много денег, но благо через город лежал путь в курортный район и на магистрали часто останавливались туристы, вот там он и разбил свой ларек «Юного Плотника». После школы, домой или на работу, чтобы помочь матери, потом на магистраль попробовать продать игрушки и пройтись по окрестности, поспрашивать о работе по дому у городских, попытаться продать пойманную на речке у дома рыбу. Так и проходи дни юного «главы семьи». Нужны были деньги. Именно это единственная причина, почему мы вообще идем работать. Гребанные деньги. Да, эти подработки не приносили много зелени, но они приносили достаточно хотя бы для того, чтобы оплачивать счета. Вот так из маленького мальчика, Эндрю превратился в того, на кого можно положиться – опору. Сьюзан так и не приняла решение оставлять ребенка или нет. Время шло, страх все не отпускал. Если оставит, то как она будет его обеспечивать? Ее сын горбатиться на разных подработках, чтобы просто оплатить счета. Она не помнила его раннее детство, похоже и не запомнит настоящее, ведь оно закончилось в тот момент, когда он принес в дом и отдал ей в руки деньги. Живот начинал проглядывать через кофты и надо было решать, что делать с этим нежелательным обстоятельством. Кошмары. Сон перестал быть убежищем, теперь он стал наказанием. Во сне присутствовало большое количество крови и отрубленных частей, мелькали лица и ужас, написанный на них, отпечатывался в ее памяти. Сьюзан понятие не имела почему ей это сниться. Сон всегда начинался одинаково, но вот конец мог различаться. «В начале все в полной темноте, потом проступают очертания меча, разрезающего воздух и вступающего в бой с другим мечом. Танец серебренных линий завораживает, не удается проследить как из темноты проступают очертания воинов, а за их плечами виднеется поле битвы полное остывающих трупов. Меч окрашивается бордовой кровью противника и человек владеющий им обращает на нее взгляд опаловых глаз. Щелчок. Ветер развивает волосы. Верхом они пересекают реку и устремляются в глухой лес. За спиной слышны голоса преследовавших их наездников, но пока им удается уйти. Человек с опаловым взглядом увозит ее все дальше от поля битвы, но шепот в голове не прекращается: «Береги ее! Кристалл подскажет!». Другое же развитие событий переносит ее в темную камеру, вдоль стен висят кандалы и цепи. Сыро и жутко воняет тухлятиной, поблизости от нее валяется обезглавленное тело. Холод пробирает до костей и мурашки бегут по оголенному телу, сгорбившись в углу камеры она пытается хоть как-то согреться, обхватив себя руками. Раздается железный лязг открываемых дверей и коридор до камеры освещается еле заметным светом от факела, в проходе появляется высокий силуэт и направляется к ней. «Ты знаешь где находиться кристалл?» Сны не проходят бесследно, после них остается ощущение, что она действительно там была, что это все не выдумки больного сознания».