Ты прекрасен, Чжун Ли

      Лекция тянется бесконечно долго. Невозможно увлечённо слушать о ценности камня на протяжении полутора часов. Как господин Чжун Ли вообще может говорить об этом, не повторяясь? Лично мне уже лень записывать то, что он говорит, и я медленно кручу ручку на пальце, откинувшись на стуле.       Какая-то девушка сидит спереди, положив подбородок на сложенные руки, то и дело кокетливо покачивая ножкой, и с легкой полуулыбкой болтает о чем-то с девочкой рядом. Они хихикают, прикусывают пухлые губки и краснеют.       За такими особами интересно наблюдать забавы ради, но самое главное не вникать в суть разговора. Никакой важной информации уж точно там не найдется. Девчонки интересуются обновками друг друга, явно, чтобы после ядко пообсуждать их за спинами.       Господин Чжун Ли слегка кашляет, привлекая внимания задних парт, аккуратно стучит по кафедре. Ему не нравится, когда стоит шум в аудитории. Девчонки же смотрят на столь привлекательного мужчину, буквально пожирая глазами. Статный, красивый, хорошо слажен, модный, изящный — этот список восхвалений в их глазах можно продолжать бесконечно долго.       Сколько их, таких девочек, вьющихся вокруг него стайкой и в перерывах, и на парах, на прогулках, — не сосчитать. Вернее, года два назад я еще пытался запомнить каждую из них и люто ревновал, потому что мне казалось, что Чжун уделяет им слишком много внимания, но теперь просто привык и перестал замечать очередных воздыхательниц.       Я прикрываю глаза, увлеченный собственными мыслями, окончательно переставая слушать его — воспоминания о вчерашней ночи гораздо интереснее, чем нудение о расценках.       Я никогда бы не дал узнать этим девчатам, как Чжун Ли хорош в постели. Не дать им прочувствовать красивые мышцы, когда он выгибается и стонет во время секса, как прижимается ко мне всем телом, когда мы засыпаем вместе, сплетая ноги. Меня распирает от превосходства над другими: самый красивый преподаватель универа достался не занудной отличнице или преданной фанатке, а мне.       —      Похоже, кому-то совершенно не интересно присутствовать на моём занятии,      —       бархатный голос разливается по аудитории, и я открываю глаза.      —      Останьтесь после пары, господин Тарталья.       –      Хорошо, господин Чжун Ли.       Лёгкая улыбка коснулась моих губ.

***

      Когда из аудитории выходят последние студенты, раздаётся звук поворачивающегося ключа в замке. Лёгкой поступью Чжун Ли подходит к моему месту и садится рядом. Наши бедра соприкасаются — я, пользуясь моментом, скольжу ладонью от его колена — выше. Он легко пинает меня под партой, веля прекратить — я убираю руку, прежде как бы невзначай касаясь его паха.       —      Тебе стоит задуматься об учёбе, Тарталья. Боюсь, в этот раз даже моя должность декана не спасет тебя от отчисления.       Ли трёт запястье, на котором остались синяки после вчерашней ночи, натягивая рукава поло выше и поудобнее укладывает голову на руки, устало прикрывая глаза.       Припоминаю, что этим утром он выгибался подо мной, комкал простыню пальцами, пока я целовал его губы, шею, ключицы, плечи, живот; я трахал его — он называл это любовью. И было до невозможности хорошо, когда он ногами обхватывал мои бедра и просил войти глубже, когда царапал мою спину и сдавленно стонал, утыкаясь носом мне в плечо.       Тогда в соседних квартирах не было слышно ни звука, но вот в нашей стоял гул, пока Ли кусал пальцы, унимая стоны, а я любил его уже в другой позе, прижимаясь грудью к его спине и горячо дыша ему куда-то в макушку. Рядом с ним я терял привычные спокойствие и холодность, хотелось обнимать его еще крепче — словно в последний раз.       И сейчас вот так безжалостно уничтожать весь настрой своими отчётами – жестоко. Мне и даром не далась эта учёба, если я не смогу находиться рядом с Чжун Ли.       Мы познакомились еще на первом курсе. Случайно. Помню, тогда я был ещё хуже, чем сейчас: постоянные прогулы, хамское отношение, ветер в голове, пьянки и гулянки. Но на путь просвещения меня поставил ангел – господин Чжун Ли. Он и ранее имел опыт с такими «сложными детьми». Его стальной холодный взгляд пронизывал до костей. Хотелось, как можно скорее выйти из аудитории, где мы с ним пили чай и «беседовали по душам». Он считал, что каждому человеку необходим близкий человек, которому хотелось бы выговориться. Считал, что у меня такого нет и поставил перед фактом – теперь есть.       Ну, а после это стало какой-то обыденностью: после пар возвращаться в аудиторию, иногда ожидать прихода, если пары разнились по времени. Уже совсем не хотелось убежать, а наоборот. Ледяной взгляд сменился на тёплую улыбку, раздавался негромкий смех. Чувствовалось необъяснимое блаженство рядом с этим обаятельным и харизматичным человеком.       Чжун Ли совсем не похож на всех тех девушек, с которыми я встречался раньше. Даже пару раз мне пришлось оценить его удары — после Ли извинялся и стирал кровь с моего разбитого носа, а я только глупо улыбался. Той же ночью он сидел у меня в ногах и слишком уж умело сосал, не задевая зубами, а я путался пальцами в его волосах и заставлял брать глубже.       Чжун тихо сопит, видимо, забывая где находится. Я еле удерживаюсь от того, чтобы протянуть руку и потрепать его по волосам, потом скользнуть вниз, к шее, прикасаясь к нежной коже...       Но сейчас нельзя, нужно потерпеть до дома, чтобы после он млел от долгих ласк и льнул ко мне. Хочется с упоением целоваться и чувствовать его сильное тело под пальцами. Слышать низкий голос, пока он будет стонать от удовольствия, уткнувшись в подушку, а я буду оставлять засосы на его плечах, шее и сжимать руками бока в рёбрах. И пусть господин Чжун Ли и дальше строит из себя прекрасного и неприступного, с ледяным сердцем, пусть развлекается — я готов терпеть хоть сотни девушек вокруг него, лишь бы он снова, запинаясь и комкая слова, признавался мне в любви.       Потом, когда всё закончится, мы будем долго лежать в кровати, сбросив одеяло и просто пытаясь отдышаться — на этот раз сил на болтовню у него не останется. И, когда он вернётся из душа разомлевший, и заберётся ко мне под одеяло, мы уснём в теплых объятьях.       А сейчас можно слегка придвинуться и нежно прошептать на ушко:

— Ты прекрасен, Чжун Ли.