утёс звездолова.

      Очередной день, с утра не предвещавший ничего интересного - на улице тепло, и в городе всё хорошо, но ты снова просыпаешься один в неудобной кровати мерзкого общежития Ордо Фавониус.       Никто не будит тебя нежным "доброе утро", не спрашивает, снились ли тебе кошмары, не обнимает, не целует так нежно и невесомо, как ты хотел. Нет, этого не было ранее, и ты был уверен, что никогда не будет.       Ночи, проведённые с одинокими девушками, так же страдающими от нехватки любви - не то же самое, что ночи, проведённые в объятиях любимого человека. Ты не помнил имя ни одной из тех, с кем спал. А того, кого любишь, помнишь.       Этот день должен был стать особенным как для тебя, так и для всего Мондштадта. Будет ли кто-то искренне жалеть о том, что ты покинул их? Город лишится защитника, Ордо Фавониус - капитана, Венти - собутыльника, девушки - объекта обожания, а твой любимый братец - самого ненавистного человека. Будет ли кто-то ухаживать за твоей могилой, рассказывать, как все по тебе скучают? Или тебя даже не захотят хоронить?       Никто тебя не ждёт. В Ордо Фавониус от тебя нужна только твоя сила, в Доле Ангелов - твои деньги. Зато нахождение в таверне хотя бы приносит удовольствие, если не учитывать одно: Дилюк не был рад тебе. Он ни разу не одарил тебя улыбкой, которую тебе доводилось видеть лишь в детстве, не был рад тебе, не был вежлив с тобой. Любая попытка поговорить с ним заканчивалась большим разочарованием в жизни и меньшим желанием жить дальше. Раньше эти чувства можно было назвать взаимными - вы проводили время вместе, наслаждаясь компанией друг друга. Он целовал твои колени, покрытые синяками, обрабатывал царапины, не обращая внимания на свои, позволял спать в одной кровати, когда ты не мог уснуть. Сейчас ты ничего для него не значишь. Ты понимал, что ты сам во всем виноват, и осознание этого подталкивало к скорому лишению всех этих страданий.       Проигнорировав просьбу Джинн зайти к ней, ты покидаешь здание Ордо Фавониус. Без оружия и любых других вещей кроме мора ты идёшь в таверну, желая одного - напиться и покончить с собой. Вторая часть плана приходилась на более позднее время, поэтому у тебя было много времени для того, чтобы ещё раз убедиться в своей никчемности.       -Я не продам тебе алкоголь.       Дилюк встречает тебя наиприятнейшими словами.       -Спасибо, что заботишься о моем здоровье, братец.       -Я забочусь о Мондштадте и репутации Ордо Фавониус.       -В таком случае, как представитель твоего любимого Ордо Фавониус и приближенный главы твоего любимого Мондштадта я заявляю - полуденная смерть, а дальше как пойдёт.       -Нет.       Ты садишься у барной стойки, складывая руки на ней. Дилюк с явной неприязнью смотрит на тебя, а ты ухмыляешься. Какой же ты жалкий.       -За пару стаканов лучшего в мире напитка от лучшего в мире бармена я готов больше никогда не тревожить тебя.       -Ты уже говорил это. Причём солгал.       -Обещаю, ты больше никогда меня не увидишь.       Парень молча принимается за работу, а ты еле сдерживаешь слёзы. Цена твоей жизни - 2-3 стакана испорченного виноградного сока.       -Как всегда прекрасно, мастер Дилюк.       Он даже не смотрит на тебя. Без капли стеснения ты рассматриваешь его лицо. Алые глаза рубинами переливаются на свету, рыжие брови в привычном сжатом положении едва поднимаются, когда он смотрит на тебя и опускаются почти сразу, когда он отводит взгляд. Ты вздыхаешь. Он был прекрасен во всем. Слишком красив. Ты не достоин его. Никто его не достоин.       Ты молча оплачиваешь вино, так же молча идёшь к выходу. Дилюк тоже молчит. Едва приоткрыв дверь, ты решаешь нарушить тишину.       -Знаешь, Дилюк..       -Не хочу знать.       -Да брось. Я люблю тебя.       Быстро отдаляясь от таверны, затем уже от Мондштадта, ты направляешься к месту, которое приметил уже давно.       Тебе редко приходилось посещать утёс звездолова ранее. С детства ты помнил, что невозможно выжить, упав с такой высоты. И сейчас ты хотел воспользоваться этими знаниями.       Здесь холоднее, чем в городе. Ты сидишь на краю, прямо перед обрывом, рассматривая местность, в которой скоро будет найден твой труп. Ты тихо смеёшься, почти сразу приглушая смех слезами. Никто не придёт и не утешит тебя. А Дилюк даже не поинтересовался, все ли у тебя в порядке.       Ты слышишь, как кто-то подходит к тебе со спины, шорох справа от себя. Ты смотришь на источник шума и хочешь прямо сейчас оказаться на скалах, омываемых водой где-то внизу.       -Кейя.       -Дилюк?       Ты прячешь лицо за рукой. Он не должен видеть тебя таким.       -Что происходит, Кейя?       Ты не отвечаешь.       Он молча сидит и смотрит куда-то вперёд, а ты дрожишь, понимая, как тот близко. Он снимает перчатку, накрывает твою руку своей ладонью, немного сжимает её, протискивает свои пальцы между твоих. Впервые за долгое время ты чувствуешь это тепло, нежное и успокаивающее, которое способен подарить тебе лишь он. Ты едва улыбаешься и зеваешь.       -Иди домой.       Ты не хочешь возражать. Когда он уйдёт, ты все равно сделаешь то, ради чего пришёл. Ты встаёшь и, недолго посмотрев на него, отходишь от обрыва.       -На винокурню, Кейя.       Ты вздрагиваешь, оборачиваешься. Он все так же сидит, смотря вдаль.       -Что?       -Возвращайся на винокурню, Кейя.       Ты не веришь в то, что слышишь. Дилюк, настоящий Дилюк, тёплый, дышащий, живой, зовёт тебя в свой дом, именуя его твоим домом. Он встаёт и идёт в твою сторону, останавливается и разводит руки в стороны. Ты не веришь, но все равно идёшь навстречу, прижимаешься к чужой груди, вдыхаешь чужой запах, обнимаешь чужую шею, прогибаешься под чужими руками, легшими на твою талию и осознаешь, какое это всё родное. Вы долго стоите, окружённые тишиной, ветром и любовью друг к другу. Ты хочешь наслаждаться происходящим вечно, а он извиняется. За всю боль, причиненную тебе ранее, за отказ принять тебя таким, какой ты есть, за собственную глупость и игнорирование твоих чувств.       Он целует тебя в висок, щеку, спускаясь к подбородку, затем поднимаясь к твоим губам, растянутым в довольной улыбке. Ты ловишь его и утягиваешь в поцелуй, нежный и невесомый, как ты и хотел. Вы не устаёте, целуетесь, будто это правда ваша последняя встреча, как ты планировал ранее.       -Не смей даже думать о том, чтобы уйти от меня.       Он отстраняется и отпускает тебя, идёт к городу. Ты некоторое время стоишь, осознавая, что только что произошло, а затем бежишь за ним, хватаешь за руку и прижимаешься к ней, чуть ли не повиснув на нем.       -Спасибо, Дилюк.       Он впервые улыбается, улыбается так, как ты это видел лишь в мечтах и детстве, улыбается так, что на душе становится легко и спокойно.

***

      Теперь ты просыпаешься от лёгких поцелуев, рассеяных по всему твоему лицу, крепких объятий и "доброе утро", которое он шепчет тебе прямо в губы. Комната в общежитии сменилась уютной спальней в винокурне, в которую Дилюк так любезно поселил тебя. Он стал заметно спокойнее, не злится, увидев тебя в таверне, иногда даже целует тебя прямо за барной стойкой, игнорируя удивлённые взгляды посетителей. Ты же теперь идёшь в таверну не за выпивкой, а за встречей с тем, из-за кого ты потерял желание жить и тем, кто заставил тебя бороться за жизнь ради любви. После закрытия вы обсуждаете произошедшее за день, целуетесь и наслаждаетесь компанией друг друга иным образом, после которого ты не всегда можешь самостоятельно дойти до дома.       Вскоре все в Мондштадте начинают обсуждать отношения самых желанных мужчин в городе, в то время когда ты, стуча по столу пальцем, обрамленным кольцом, вместе с возлюбленным решаешь, как будет проходить ваша свадьба. Ты улыбаешься, вспоминая, как начались ваши отношения, а он вновь извиняется за то, что тогда ты чуть не покончил с собой из-за него.