Увядшая сакура

Все началось зимой. Накахара Чуя невесело топал домой по давно выученной дороге. Повод для расстройств был весьма весомый — его подставили друзья. Те самые друзья, с которыми он провел свое детство. Те самые друзья, которые приносили ему больше радости, чем кто-либо еще. Те самые друзья, из-за которых он в свои 15 лет подсел на сигареты и алкоголь. Те самые друзья, предательство которых надолго заляжет камнем на дне его сердца. — Как они могли, как? — думал Чуя, плача внутри себя, не давая душащим чувствам и горьким слезам вылиться наружу, — все годы нашей дружбы ничего для них не значили? Компания, в которой состоял Накахара обладала не лучшей репутацией. Ходили слухи, что ученики, которые находились в ней издевались над младшими, отбирая у них деньги, а так же торговали марихуаной. Однако, все сходило им с рук, потому что главный отморозок этой группы — Ширасэ-кун являлся частью богатой и влиятельной семьи. Накахара был его правой рукой, но все изменилось после того, как в школу пришел новенький. Его способности в драках были равны способностям Чуи, поэтому Ширасэ сразу положил на него глаз. Однако, отношения нового ученика и Накахары не сложились: было слишком много разногласий. Вопреки надежности Чуи, Ширасэ предпочел не его. А рыжеволосого просто выкинули и лишили всех привилегий, из-за чего его выгоняют из школы, на которую его родителям, что хотели обеспечить приличное образование своему сыну, едва хватало денег. Сегодня, в последний день учебы перед каникулами мама Накахары забрала документы из его теперь уже бывшей школы, и они вместе шли отдавать их в новую, теперь уже бесплатную. Чуя чувствовал себя последней скотиной и сволочью, видя подавленность своих родителей. Их мечта, чтобы сын закончил образование в действительно достойном месте не сбылась. Мысль о предательство друзей преследовала Чую все каникулы, пока тот не решил, что пора уже отпустить этих людей в надежде, что он их больше никогда не увидит. И вот, после незаметно пролетевшего безрадостного отдыха от школы, Накахара шел по совершенно незнакомой дороге в совершенно новое место. На этот раз он твердо решил, что не будет ни к кому сильно привязываться, узнав на собственном опыте, какими могут оказаться последствия. Накахара вдруг задумался о старых друзьях, об их подлом предательстве. Ему казалось, что в этом есть его вина. Он оказался недостойным, но если б он был лучше… Чуя старался не мыслить в таком направлении и поэтому просто погрузился в прострацию. Он ни о чем не думал. Он просто шел. Все происходящее было для него как в тумане. Вот виднеется здание школы, вот он открывает дверь, заходит в помещение, вот он поднимается по лестнице, находит нужный класс, заходит в него, вот его представляют классу, он идет к своему месту и садится. Будто вдалеке он слышит название темы, уже изученной в предыдущей школе вдоль и поперек и воспринимает это, как сигнал того, что можно не слушать. Да и если бы надо было это делать, он бы не смог, ведь его мысли заняла всего одна фраза: — Это я виноват в том, что они меня бросили От безрадостных размышлений его прервал звонок и голос своего соседа по парте: — Привет, Накахара-кун, давай познакомимся? — как до ужаса банально, он что, из детского сада не вылез? — Конечно, — отвечает Чуя, глядя на невинное лицо собеседника. Нет, он не собирался к нему привязываться, он хотел лишь немного пообщаться, а потом аккуратно отстраниться за ненадобностью продолжать так называемую дружбу. — Меня зовут Накаджима Ацуши, но называй меня просто по имени, пожалуйста- лучезарно улыбнулся мальчишка. Тошнит. Просто тошнит от такого. Что за детское поведение. Он что, никогда не испытывал печали и горечи, чтобы вести себя так беззащитно? — Ацуши~ — вдруг послышался весьма раздражающий голос какого-то высоченного одноклассника, — ты, как я вижу, решил подружится с новеньким? Я тоже хочу! — в его речи проскользнуло какое-то напускное недовольство и следующая фраза была адресована уже Чуе, — меня зовут Дазай Осаму. Могу ли я называть тебя коротышкой? — не дожидаясь ответа он тут же прибавил, — спасибо за разрешение, коротышка. Накахара чуть не задохнулся от такой наглости. Захотелось сразу же ударить Дазая, но он воздержался и лишь недобро зыркнул на него. — Оу, вы только видели, как он на меня смотрит, как страшно! — они были знакомы лишь пару минут, но Чую в этом человеке бесило абсолютно все: начиная от внешнего вида, заканчивая манерой общения, — Акутагава~ — вдруг крикнул Дазай. Накахара уже готовился встретить такого же придурка, как и сам Осаму, но на удивление появился достаточно закрытый парень. — Звали, Дазай-сан? — Представься. — Рюноскэ Акутагава, — представление было достаточно краткое, но этого Чуе хватило, чтобы понять, что он самый адекватный из всей компании, и именно с ним у Накахары, скорее всего, будут самые близкие отношения среди этой группы придурков. Дальнейшего разговора Чуя не помнил, так как он не представлял особой важности для него. Дни в школе шли размеренно. Чуя был прав: лучшим другом его стал Рюноскэ, Ацуши до сих пор оставался загадкой, а Дазай…со стороны их отношения состояли на бесконечных драках и спорах, хотя все было не так. Но они отказывались признавать, что их связала достаточно крепкая дружба. А Чуя не мог признать, что по выходным, даже за такой короткий срок скучал по Дазаю. До одного момента Чуя лежал на футоне в своей комнате, он не мог заснуть. Была ночь, когда почувствовал дикую боль в груди. Будто бы в самые легкие запустили стаю голодных шакалов, что драли гладкие стенки органа без остановки. Затем начался кашель. Сначала обычный сухой, а затем вместе с ним начала выплевываться кровь. Спустя еще несколько минут наружу вышло еще кое-что. Нежно-розовый лепесток. Чуя потерял дар речи. Смутные догадки начали прокрадываться в его мозг. Нет, он не мог влюбиться в этого придурка, он не могу влюбиться в него! В кого угодно, только не в него! Хоть в Ацуши, хоть в Рюноске, но только не в Дазая. Он зарыдал. Соленые слезы щипали щеки, а из горла вылез уже целый цветок. Нежно-розового цвет резко контрастировал с ярко-алым цветом крови на нем. Вспомнились слова Дазая. — Коротышка, ты любишь сакуру? — Осаму стоял и улыбался, хотя повода не было, — она скоро начнет цвести. Я вот без ума от нее. Накахара не помнил, когда влюбился в эти глаза, в эту улыбку, в душу этого невыносимого человека. В эту ночь Чуя так и не заснул. Он думал о признании, о разумности этого решения, о плюсах и минусах. В итоге, он послал все к черту и решил рассказать Дазаю о своих чувствах. Его мысль была предельно проста: «Я умру, если не признаюсь, однако, если я сделаю это, у меня будут шансы выжить». Они договорились с Дазаем о встрече после уроков. — Ну, зачем ты позвал, — голос Осаму отдавался в ушах Чуи. — Дазай, я люблю тебя! — повисла пауза. Накахара уже испугался, что его чувства невзаимны, но тут по щеке Дазая покатилась слеза. — Чуя, я ведь тоже, почему ты раньше не сказал? — сердце запрыгало, как бешеное, готовясь выпрыгнуть из груди. — П-правда? — голос Чуи дрожал, он не мог поверить в услышанное. — Ага. Будешь моим парнем? — опять эта улыбка, в которой Накахара был готов утонуть. -Конечно! — слезы счастья покатились по щекам, когда Дазай обнял своего коротышку. Их взгляды встретились, а губы потянулись друг к другу. — С этого момента я буду называть тебя Чу-тян, — выдохнул Осаму прямо в губы теперь уже парню. Они поцеловались. Это был долгий тягучий поцелуй, а сердце Чуи билось как бешеное, — пойдем ко мне? Накахара ничего не ответил, лишь кивнул. Они шли к Дазаю, болтая о всякой ерунде, но этого хватило, чтобы заполнить время. Оказалось, что Осаму живет один, но в достаточно просторной квартире, что приятно удивило Чую. — Чу-тян~ — можно сказать пропел Дазай, — ты будешь чай или кофе? Накахара выбрал чай, так как не был любителем кофе. Хотя ему было и не до этого. Он рассматривал достаточно красивый интерьер в комнате шатена. Глядя на мягкую кровать Чуя немного завидовал, вспоминая свой жесткий футон. Дазай принес напитки, и они разговаривали обо всем на свете, но для Накахары это было неважно. Все его внимание было приковано к глазам, улыбке собеседника. Он осознал, что такое счастье. Ночь он провел у Осаму. Они лежали в обнимку на его кровати, а на следующее утро пошли вместе в школу. Чуе все еще казалось, что это сон. Их отношения длились неделю. Все было просто прекрасно. Они вместе гуляли под пышно цветущей сакурой, наслаждаясь друг другом. Накахара вспомнил свое признание и подумал, что не зря все-таки признался. Осаму не только помог залечить раны предательства друзей и подарил истинное счастье, но и уберег от смерти. После уроков Чуя остался в кабинете математики, так как не до конца понял сложную для него тему. Дазай сказал, что подождет снаружи. Накахара закончил раньше, чем ожидал. Вдруг, идя по коридору он услышал до боли знакомый голос. — Юки-тян, давай прямо здесь. Это же был не Дазай? — Но Дазай-кун, а если нас заметят? Сомнений не осталось. Чуя убежал прочь, стараясь не издавать звуков. По его щекам водопадом полились слезы. Может быть, он все еще любит, но эта мерзкая незнакомка соблазнила его? Однако, когда он оказался за пределами школы, он почувствовал знакомую боль. Будто тысячи иголок вонзались в грудь, а ядовитые мысли мучали голову. Зачем Дазай ответил на его чувства, если не испытывал их в ответ? Зачем дал надежду? Придя домой, Накахара увидел сообщение от своей матери о том, что его родители будут ночевать в гостях. Он заплакал. Впервые одиночество там сильно давило на него. Раздался звонок в дверь. Там мог стоять только один человек. Человек, столь любимый и ненавистный одновременно. Дазай Осаму. Чуя открыл. Ничего не говоря он пригласил шатена войти. — Чу-тян, ты чего? — спросил парень, обнимая другого со спины. — Не смей больше меня так называть, предатель, не делай вид, будто ничего не понимаешь! — голос дрогнул, а слезы сами выкатывались из глаз. — О чем ты? Противно. И этого человека Чуя полюбил? — Я видел тебя с этой Юки! — голос превратился в крик. Крик отчаяния. — Какой Юки? — Дазай все еще строил из себя ничего не понимающего. Раздался кашель. Из горла полезли не цветки, не лепестки, а целые ветки. Накахара смог лишь подавить симптомы болезни, но не предотвратить ее. Все, что накопилось за время их отношений выходило с двойной болью. — Ханахаки? А я и не знал! — голос Дазая стал до ужаса жестоким, а взгляд холодным. Его рука потянулась к шее Нанахары, — не волнуйся, я помогу тебе сдохнуть побыстрее! Этот человек оказался самым настоящим безумцем. Это была мучительная смерть. Воздуха не хватало, Чуя дергался, чтобы сделать хоть глоток воздуха, но безуспешно. Осаму покинул квартиру с трупом в ней, улыбаясь. Напоследок, он оглянулся и произнес: — Спасибо, Накахара-кун, ты был отличной игрушкой. Мне было весело. Похороны прошли через несколько дней, после того, как родители обнаружили своего сына мертвым. Никто не подумал про убийство, так как после смерти в легких Чуи вырос куст сакуры, который потом опутал все его тело нежно-розовым цветом. Дазай пропустил церемонию захоронения, он не видел в ней смысла. Он сидел в своей просторной квартиры, глядя на ветку с увядшими цветами сакуры. Это было единственным напоминанием о его поступке. Бесчеловечном поступке. Кашель. В руке оказался цветок нежно-розового цвета. Осаму засмеялся истерическим смехом. Он влюбился в человека. В теперь уже мертвого. Он обречен.