И пусть Галактика угарает

На просторах Галактики бушевала Фандомная Битва. В ставке примархов-лоялистов за высокими стенами Гегемона никто не ложился спать уже второй месяц. Оглушительно крепкий кофе мешался с потоками мьода, кумыса и дзиры. В день выкладки рейтинговых текстов у всех уже тряслись руки, а кое у кого дергался глаз. — Дали результаты за тексты нерейтинга! — сорванным голосом воскликнул капитан команды Лев, входя в ставку с инфопланшетами. — За нас хоть кто-то голосовал? — скорбно спросил Коракс. — Теоретически, — начал Жиллиман, — шансы на победу у нас равны… — Ересь! — взрыкнул Дорн. — Эти предатели не могут нас победить! — Мы на два голоса опережаем, — сказал Лев, — но это не окончательно. — Два голоса, — грустно подытожил Сангвиний. — Ересь пустила корни в столь многих сердцах… — А что там по работам? — поинтересовался Хан. Лев раздал инфопланшеты. Почти сразу же раздался раскатистый хохот Русса: — Хьолда, так эта кавайная история про укотовление девочкой бездомного котенка — Керза? А юмор про папу и футбол — Ангрона? — Ангрон умеет писать? — удивились остальные. — Я вот не знал, что Севатар умеет бетить, — заметил Коракс. — А что с визуалом? — спросил Вулкан. Лев усмехнулся: — На нерейтинге-то мы, конечно, побеждаем с большим отрывом. — На челлендже у нас неплохие шансы, — полувопросительно проговорил Феррус. — Верно, — подтвердил Лев, — у нас куча всего: твои и Вулкана выпиловки по металлу, вышивки Дорна и его сынов, вязание фенрисийцев, витражи сынов Сангвиния, аналитика и кулинарный неформат от Ультрамаринов… — Тексты рейтинга у нас тоже хорошие, — веско проговорил Вулкан. Лучше бы он этого не говорил! Льва передернуло. — Не успели мы выложиться, — горько сказал он, — как эти неблагодарные смертные побежали читать и лайкать предателей! Не оценили, не оценили! Ни прекрасные скальдические стансы Русса, ни детектив Жиллимана, ни сай-фай Мануса, ни… — Да что же им надо-то, скитна? — возмутился Русс. — Пошлый юмор, наверное, — предположил Хан, — или расчлененку. — Как же, — процедил Лев, скривившись. — Порнографию! С кинками! — Так надо и нам, — оживился Жиллиман. — Я читал кое-что… — он покраснел. — Теорию. — До дедлайна восемь минут, — напомнил Лев. — Примархи мы или нет? — взревел Хан. — Примархи! — зашумели остальные и дружно впились в мнемопланшеты. Первым сдал работу Хан, победно мотнув усами. — «Ебись оно конем», — прочел название Лев, пробежал глазами. — О! И в каких подробностях! Хан, это НЦ-21, а не 17. — Ну ладно, — согласился Хан, а за ним встал Вулкан. — «Роскошная драконица», — сказал он. — Персонаж — ветеран нашего легиона. Там в предупреждениях мастурбация. — Хорошо, — похвалил Лев. — «Воскрешение чувств», — застенчиво сказал Жиллиман. — А что по персонажам? А, эльдарка, дредноут Ультрамаринов… Хм. Да это же ксенофилия! — И я, — поддержал всех Сангвиний. — «Алый — цвет любви», с бладплеем, моя Сангвинарная Гвардия… — Я с драбблом, — Коракс потряс инфопланшетом. — «Тайные радости», невидимый Мор Дейтан утешает Моритата… — У меня мини, — сказал Дорн. — «Боль наслаждения», сержант и юный тактический десантник, связывание и порка, годится? — И мое возьмите, — Манус подал свой драббл. — Механикум и аколит из Железных Рук в процессе аугментизации, кинк — акромотофилия. — Молодцы, — обрадованно сказал Лев. — И мое вот: капитан Темных Ангелов и вотчеры, групповуха! Я несу? — Мое, мое возьми, — подключился Русс. — «На белом снегу», Кровавый Коготь, волчица, в предупреждениях куннилингус! — 23.59, — выдохнул Лев, нажимая кнопку «Отправить». — Успели, — с облегчением вздохнули лоялисты, утирая пот со лбов. — Арты надо будет сделать с целомудренной обнаженкой, — предложил Сангвиний. — Мы все-таки несем в мир прекрасное, а не вот это вот все с голыми демонетками… — Купание красного коня, — мечтательно предположил Хан. — Полеты во мраке, — вздохнул Коракс. — Вольная борьба космодесантников, — поддержал Жиллиман. — Стиль «гачи-мучи». — Нанесение татуировок скаутам, — внес предложение Дорн. — Это мелочи, братья, — Лев предостерегающе поднял руку. — Главная задача — макси. А с макси мы пролетаем, учитывая вкусы смертного населения Империума. У нас воспевание подвигов, братство и героические победы, а у них — разврат, пошлость, всякие гадости… Фулгрим уже хвалился, что у него история про примарха и его демонического мужа-жену! — Фу-у, — протянули все. Один только Русс, скромно улыбнувшись, протянул инфопланшет Льву. — Слава Императору, — тот потер лоб, страдальчески сморщившись. — Я тогда сяду за свое миди с Великими Зверями, хоть рейтинговые миди нормально закроем… Ольгин тебе отбетит. — А Камба-Диас проиллюстрирует, — обещал и Дорн. *** Лоялисты победили. — Кто только придумал заменить хорошую, качественную войну этой херней? — кипятились проигравшие. Особенно возмущался Пертурабо, хотя он поддерживал идею больше всех, недовольный именно тем, что вместо хорошей войны приходится иметь дело с демонами. — Ни кожу содрать, ни кишки выпустить! Где справедливость? — подвывал Керз. — Хнн… Хммм… — Ангрон утер кровь из носа. — Ненавижу писать нерейтинг! — Да как они смели голосовать не за нас? — тряс кулаками Хорус. — А если бы мы обратились к Хаосу, — промурлыкал Эреб, — победа была бы нашей… — Заткнись, и без тебя тошно! — заорали все. — А эти паршивцы из ХХ играли и за лоялистов, и за нас! — наябедничал Лоргар. Альфарий сделал вид, что не слышит, и фальшиво засвистел какую-то песенку. — Я же предлагал залить их флот фосфексом, — буркнул Мортарион. Он слышал, что кто-то из Железных Воинов делал для лоялистов видео, но не имел доказательств: виддер деанонился под ником «Пламенный» — может, и Саламандра… Молчал только Фулгрим. Поражение совершенно сокрушило самого любвеобильного из примархов. Все кинки, вся разнузданная порнография, все грязные разговоры, БДСМ в подробностях — все это набрало меньше голосов, чем простая, примитивная и грубая солдафонщина бездарного графомана Русса. «Какая трепетная нежность, — писали болваны-читатели, — какие возвышенные чувства! Как прекрасен ваш скальдический язык! Какая динамика, а какая страсть!» Пертурабо подозревал, что Фулгрим просто завидует чужому таланту. Но он ошибался. Фулгрим завидовал самому Руссу. Никто и никогда не брал «Гордость Императора» на абордаж, чтобы спасти любимого примарха.