Песок

      Деймону никогда не везло с семьей, сочувствием и женщинами. Если же родственнички откинулись все до единого, и он с радостью повбивал гвозди в их гробы, не скрывая внутренней насмешки над смертностью (Стефан, правда, после своего захоронения клятвенно обещал придушить его и дважды после этих неосуществимых угроз отправлялся на дно какого-то озерца), второе было понятно, учитывая предыдущую особенность, то третье создавало неимоверно много проблем. Деймон написал бы в мемуарах, если все же вел их, что женщины были единственным, что могло его убить.       Особенно бывшие. Особенно агрессивные бывшие. Их он в принципе на дух не переносил.       Деймон недовольно ведет челюстью и отрывается от чужой шеи. Фантомное ощущение выбитого клыка преследует последние несколько лет, в течении которых он упорно избегает долгосрочных контактов с человечками и ведьмами. Одна-две ночи максимум, потому что иначе за их спинами открываются такие сюрпризы, как дробовики, вербена во всех щелях и ярое желание уничтожить одну непримечательную расу вампиров.       А сюрпризы Деймон не любит, особенного после того, как одна бывшая несколько раз приходила по его душу. Разносила дом в пух и прах, убивала все еще живую любовницу и визжала, что он зря появился на свет божий. В тот момент даже перекреститься хотелось, потому что раньше он никогда не видел, чтобы Айна настолько сильно выходила из себя.       Поэтому, страдая вечной головной болью от бессрочного похмелья, Деймон заваливал ее на постель или пол рядом с собой, не видя смысла в более радушном приветствии, и срывал поцелуи с искусанных губ, параллельно получая по лицу и сильнее, чем нужно, продавливая ей ребра, либо просто-напросто сворачивая шею.       После Кэтрин Айна была первой девушкой, задержавшейся в его жизни дольше недели. Так получилось, что ему понадобилась ее ведьминская помощь, а ей — хорошая оплата натурой. Точнее, сначала они договаривались на обмен услугами, потом провели три дня в машине, после чего девчонка очень оперативно выполнила свою работу по уделыванию одного зазнавшегося бессмертного чуток постарше Деймона. Между ними разница была лет в триста, не больше. Бонусом Айна поехала с ним к Стефану куда-то в Швейцарию, где любезно позволила поломать ему косточки, сдерживая разными заклинаниями несколько дней.       Она лениво листала древние книжки бабушек и переписывала неудавшиеся рецепты, ставя эксперименты на ни в чем не повинном брате с позволения Деймона, хотя тот уже даже не помнил, что стало причиной их ссоры. Он в очередной раз доказал жестокость своей натуры, соблазнил хорошенькую ведьмочку и чуть не угробил единственное дорогое существо (пусть оно и бесило нестерпимо), ведь своими заклинаниями Айна почти уничтожила Стефана, заигравшись, так что пришлось оторопело откидывать от себя труп белки, взявшейся в ладонях непонятно откуда, и оттаскивать девчонку, рьяно брыкающуюся и матерящуюся всякими волшебными словечками и формулами. В магии Деймон понимал ровно ничего, так что ходил уверенный, что она прокляла его до третьего колена.       В отместку он ее покусал, исцарапал и порвал на клочья той же ночью, прямо в лесу, обращая. Это было актом насмешки над ее началом, ведь ведьмы всегда имели особенную связь с жучками и паучками, а он растоптал ее в священном для Айны месте, не чувствуя и капельки стыда. Утром оставил целомудренный поцелуй на лбу, провел пальцами по спутавшимся темным волосам, длинным-длинным, всегда так нравившимся ему, что Деймон любил путать их одной рукой, пока другой крутил руль и изредка получал журналом по лбу, если делал слишком больно. Стер дорожку крови, бегущую от ее пухлых губ, и занес в дом, швыряя обращающееся тело на диван. В открытое окно палило солнце, Стефан уехал намного раньше, выкинув телефон под проезжающую мимо фуру, а Деймон вставил себе на место выбитый ночью клык и поспешил скрыться.       Он-то помнил, как плохо было ведьмам лишиться заветной магии. Так что уверенно записав Айну в список будущих самоубийц, он лениво перекатил на языке жвачку и поправил солнцезащитные очки на носу, скрываясь за поворотом на аэропорт в другой стране. Кэтрин под кожей зудела и ныла, безумно хотелось забить ее внутри ногами и заглушить безумством крови. Разыгравшийся аппетит не оставлял ничего хорошего огромному Нью-Йорку, в котором вампир высадился.       Потому что только жестокостью заглушалась его участь вечного мученика, видящего миловидные черты вампирши во всех отражениях и стеклах. Сердце сжимается от мимолетного ощущения ее присутствия, но Кэтрин нет, в зубах путается светлый волос очередной партнерши, а Деймон тонет в пучине бесчинства, изредка прерываясь на дружеские звонки брату. Тот отчаянно бросает его в черный список и меняет сим карты, но всегда устало поднимает трубку, если незадачливый Деймон вдруг находит новый номер и набирает, здороваясь шаблонной ядовитой фразой и смеющимся голосом.       Тон ответа выбешивает до смерти, и, не держась дольше пяти минут с неимоверно скучным Стефаном, он выкидывает окровавленную блондинку в море, всунув ей в рот вместо кляпа вибрирующий мобильник.       Песок под босыми ногами поскрипывает и щекочет ступни, мужчина глубже засовывает пальцы в него и вытаскивает, глядя, как мелкие золотистые крошки пересыпаются. Оглядывается вокруг, хмурясь. Блондинка, подвластная гипнозу, не всплывает. Ему не то, чтобы было жаль: плевать. Вторая проблема всегда давала о себе знать, мелькая в подобных решениях, и он с легкостью отпускает ситуацию, потому что Кэтрин посмеялась бы.       Наверняка она и сейчас над ним смеялась. Глянуть только, куда он скатился со своей любовью, и умереть во второй раз от удушающего хохота. Он невыносим. И так же хорошо помнит лучший ее урок: всегда будь начеку, ведь иначе выжить не выйдет.       Резко оборачиваясь, мужчина уклоняется от пущенного в него кола и локтем заряжает подкравшейся вампирше по лицу. Получая лишнюю секунду, выдергивает из ее цепкой хватки древесину и, не думая, отшвыривает прочь. Сработал какой-то идиотский рефлекс проблемы с женщинами: Айна запомнилась и убить ее так просто, на том же пляже, в водах которого тонет недавняя еда, он не смог бы. Нет, для Айны нужно было что-то поинтереснее ублюдского песка, ублюдского неба над головой и соседства с безмозглыми рыбами.       Деймон дергает ее себе за спину и быстро поворачивается, ловя вторую руку и сжимая девушку настолько сильно, что она дернуться не может. Кол плюхается в воду, и в них летят прохладные брызги.       Обычный человек от хватки Деймона сразу бы сломался, ребра треснули и впились в легкие, органы сжались, а кости переломились в мелкую труху, но Айна сильнее и умеет восстанавливаться, хоть и стонет от боли, мгновенно пронзившей нутро.       Деймон склоняется к ее пушистым темным волосам и ведет по ним носом, клыки появляются в яром желании разодрать белоснежную шейку, но он сдерживает себя, заинтересованно ощупывая тело и блокируя все ее попытки вырваться. Ее темные глаза блестят отчаянием и безрассудством, заставившими вновь так легко пойти на верную смерть, кинувшись на более сильного вампира.       — Когда ты была ведьмочкой, красавица, все еще умела думать, — шепчет он ей в ухо и смеется. Отпускает, роняя наземь, морские волны омывают облегающие джинсы, оставляя на них пятна, пока ее длинные пальцы утопают в бесконечном песке. Без зазрения совести Деймон плюхается рядом и вцепляется в женское лицо ладонью. Тянет на себя, разглядывает внимательно. Как коллекционер любимую куколку.       — Когда я была ведьмочкой, то прославилась глупостью. Не убила тебя сразу, как планировала, — шипит она в ответ презрительно и ударяет его по руке, словно нашкодившего котенка, перевернувшего миску с желанным молоком, и выдергивает подбородок, гордо вздергивая нос.       Деймону никогда не везло с женщинами, потому что они даже уничтожить его нормально не могли. То ли и правда сил не хватало, то ли вечно велись на смазливую мордашку, но ему было безумно скучно понимать, что ни Кэтрин, ни Айна, ни даже та блондиночка не проявят сильной инициативы в его кончине по разным причинам. Кэтрин навсегда заперта в гробнице и явно иссохла, Айна не видела сильного смысла в такой мести, ведь полноправно она не избавит себя от жуткой тишины в голове, когда ни единый шорох не заменяет утерянную связь с природой, а блондиночка пошла ко дну безо всяких сожалений со стороны окружающих.       — Знаешь, радость моя, ты прибыла вовремя, — тянет он, продолжая разглядывать бледное лицо и рассыпавшуюся по нему вечную скорбь по ушедшей жизни. — Я как раз собирался навестить любимого брата.       Айна фыркает и ведет головой, встряхивая темную копну волос, а Деймон смеется в ответ и притягивает ее к себе, сжимая сильно. Слышится хруст, она безвольно скатывается ему на ноги с поломанной шеей, а вампир запрокидывает голову и разглядывает полосу черного неба, растянувшегося над ним. Где-то вдалеке мерцают звезды, точно такие же, как и сто лет назад, а вместо зудящей Кэтрин внутри просыпается желание побесить Стефана.       Кажется, так он скучает. Деймон не знает. Ему не хочется погружаться в огромный поток собственных чувств, который он спрятал за притворным отключением эмоций. Ведь иначе Айна была бы мертва, а не дулась на соседнем сидении в его машине, равнодушно разглядывая проносящиеся за окном пейзажи.       Иногда Деймону полезно было не размышлять.